"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 113

— Я понял вас, Софья Абрамовна, — сказал я ей, — что же посмотрим. Я конечно ничего не гарантирую. Как никак с псориазом я ещё не имел дело. Вот одна надежда на Варвару Викторовну. Она перед тем как я в первый раз пожаловал к вам, прочла мне целую лекцию о глиобластоме. И представьте я почти всё понял! Надеюсь, что насчёт псориаза она меня так же просветит. Просветите Варвара Викторовна?

— Я не специалист по кожаным заболеваниям такого рода, как псориаз, — ответила мне Варвара.

— Ну самые общие сведения, ты можешь мне преподать?

— Разве только самые общие.

Мы вошли в большую комнату, где стоял сервированный стол. Судя по тому, что находилось на нём Софья Абрамовна, со своим мужем не пожалели денег, ибо насколько я разбирался в советской действительности на нём была просто таки масса дефицита. В тот момент, как я созерцал стол и всё, что было выставлено на нём, хлопнула входная дверь, и из прихожей донёсся голос Геннадия Алексеевича.

Через пару минут он вошёл в комнату и поздоровался с нами.

— А,что Яков ещё не прибыл? — спросил он, — что- то он задерживается. А между прочим на всё это великолепие просто- таки больно смотреть.

— Думаю, что Яков появится с минуты на минуту, — ответила ему Софья Абрамовна.

— А, ну тогда подождём.

И действительно не прошло и пяти минут, как раздался звонок в прихожей.

— Соня, я пойду, открою ему, — сказал Геннадий Алексеевич, — а то боюсь ты это сделаешь с таким выражением лица, что потом будет очень сложно правильно построить общение.

Он вышел из комнаты (я успел заметить поджатые губы и гримасу неудовольствия на лице Софьи Абрамовны, как видно она была не очень довольна визитом своего двоюродного брата) и через минуту я услышал, доносящиеся из прихожей приветственные возгласы.

Почти сразу на пороге показался сухощавый, среднего роста мужчина, с довольно приятным лицом. Увидев его я сразу же отметил его несомненное сходство с Софьей Абрамовной. На нём был, очень хорошо сидевший и явно недешёвый костюм, а на руке я успел заметить массивные часы жёлтого металла.

— Здравствуй Софья, — произнёс приятным бархатистым голосом мужчина, — и вы молодые люди, здравствуйте.

Поскольку я разместился с края стола, совсем не далеко от входа, то поднявшись со своего места протянул руку своему гостю и коротко представился:

— Андрей.

Гость пожал мою руку окинул меня, таким ощупывающим взглядом, сверху вниз и сказал:

— Яков Семёнович Лернер. А вы тот самый Андрей, о котором я слышал столько чудесного?

— Яков, Яков, — произнёс вошедший в комнату Геннадий Алексеевич, — давай о делах чуть позже. А то видишь, стол стоит полный всяких яств, мы все тебя заждались, можно сказать захлёбываясь слюной, а ты сразу о делах. Так не делают! Давай выпьем, закусим, а потом и поговорим.

Яков Семёнович не говоря не слова прошёл за стол.

— А дядечка не простой, — подумал я, — наверное жулик первостатейный. Ишь какой важный. С таким надо держать ухо в остро. Предупредить, что ли его, что через несколько лет Мосгорторг начнут трясти, как грушу? Кажется даже его непосредственного начальника на нары отправят. А директора гастронома «Елисеевский» вообще расстреляют. Предупредить или не надо? То- то у него физиономия вытянется, если я скажу ему это. Нет, наверное лучше на надо. А то, примет за сумасшедшего.

В общем я решил ничего не говорить, сохраняя при этом загадочную многозначительность, и при этом слушать побольше. Как по мне, так это самое лучшее правило поведения с людьми типа Лернера.

Наконец все расселись. Геннадий Алексеевич, с начала открыл бутылку вина, разлил его по фужерам, стоящих возле женщин, а затем открыл бутылку коньяка, разлил его его по рюмкам принадлежащим мужчинам, озорно подмигнул мне и подняв рюмку произнёс:

— Так. Прошу минуточку внимания. Сегодня мы собрались по поводу. И повод это такой. Как вы все знаете, мой сын Миша неизлечимо заболел. Всё, что его ждало в самом ближайшем будущем это мучительная смерть. Увы, но современная медицина пока не нашла средств позволяющих вылечить глиобластому. Но на наше счастье мы познакомились с Андреем. И благодаря этому человеку, его необыкновенному дару, мой сын выздоровел. И пусть его дар не признан пока официальной медициной, мы с моей дорогой супругой видели результаты его работы. Ваше здоровье Андрей!

Мы чокнулись рюмками, выпили, закусили и застолье покатилось по накатанной колее.

Через некоторое время Геннадий Алексеевич постучал вилкой о рюмку и произнёс:

— Прошу минуточку внимания! Так. А теперь слово предоставляется моей дорогой супруге.

Софья Абрамовна поднялась и держа в руках рюмку начала говорить:

— Я хочу выпить за Варвару Викторовну, свою ученицу. Это она познакомила нас с Андреем. Если бы не она то жизнь Миши не была бы спасена. И ещё: — я хочу извинится перед Андреем, что в самом начале с таким не доверием отнеслась к его способностям.

В общем тосты сказали, выпили и дальше застолье покатилось по уже накатанным рельсам. Все выпивали, закусывали, а я осторожно и внимательно изучал своего возможного клиента.

Наконец Яков Семёнович поднялся из — за стола вытащил из кармана пиджака пачку сигарет (ого «Мальборо»- отметил я) и проследовал на кухню. Через пару минут за ним проследовал и я.

Войдя на кухню, я застал Лернера пускающим дым в открытую форточку. Рядом с ним на подоконнике стояла хрустальная пепельница.

Заслышав мои шаги он обернулся и изобразил на лице лучезарную улыбку, которая судя по всему, была плодом длительных тренировок.

— А, Андрей, тоже вышли подымить? — сказал он мне протягивая раскрытую пачку сигарет.

— Не курю, — ответил я ему, — вышел так. Ноги размять.

— И, что же, вы действительно вылечили эту самую глиобластому, у моего племянника? — спросил меня Лернер, выпуская в форточку очередную струю дыма.

— Насколько я знаю, да, вылечил, — не стал скромничать я.

— И откуда же у вас такие способности, позвольте узнать?

Я пожал плечами.

— Видимо врождённые. С детства уже проявлялись. Ну я их и развивал конечно. Вот и развил.

— И, что же вы проходили у кого- то обучение? Или как у вас, у экстрасенсов заведено?

— Ишь, чего хочешь знать, — подумал я, — а вслух сказал, — извините, Яков Семёнович, есть вопросы на которые я бы не хотел отвечать. Ну, что бы не солгать. Вы уж поймите меня правильно.

— Понимаю, понимаю, — закивал головой Лернер, и вновь выпустил дым в форточку.

В разговоре наступила пауза. Я терпеливо ожидал перехода к его следующей части.

— Скажите, Андрей, насколько мне известно, у вас имеются некоторые трудности с московской пропиской? Если, конечно я не ошибаюсь.

— Не совсем верно, поскольку я ещё не хлопотал о столичной прописке. И потом, знаете, мне не нужна, собственно московская прописка. Достаточно прописаться где- ни будь в ближнем Подмосковье.

— А скажите, кто вы по основной профессии?

— Строитель.

— А образование?

— Техникум.

— А родом вы откуда?

— Из Красноярска. Некоторое время работал в Якутии.

— Надеюсь не под конвоем?

— Ну, что вы, Яков Семёнович! Перед законом я чист.

В самое сжатое время Лернер провёл самый настоящий блиц- допрос. Закончив его, он полез в карман, вытащил из него пачку «Мальборо», достал из неё сигарету, прикурил её и задумался.

— Вот, что, Андрей, — наконец оторвавшись от раздумий сказал он, — у меня есть одна проблема, и если вы поможете мне решить её, я думаю, что и вашу проблему можно попытаться решить.

— Псориаз у вашей дочери? — спросил я его.

— А, вы уже знаете? Ну тем лучше. Да. У моей дочери тяжёлая форма псориаза. Он перешёл уже на суставы. Сколько я не обращался к врачам, профессорам, даже к одному члену- корреспонденту, всё было напрасно. Наде становилось только хуже. Обращался я и к вашей братии- экстрасенсам. За исключением того, что их услуги обошлись мне в круглую сумму, результат был такой же. Моя дочь находится в жуткой депрессии. Вы можете представить себе. Красивая девушка буквально изуродована этой болезнью. В этом году она закончила школу, но категорически отказалась куда- либо поступать. Я с супругой уже боюсь за неё. Ну вы надеюсь понимаете? Надя заперлась в своей комнате и категорически отказывается выходить из неё. Честно говоря, лично я близок к отчаянию. Я человек, достаточно влиятельный, но увы, помочь своей родной дочери не могу абсолютно ничем. Вы не могли бы помочь мне?