"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 107

Но моим самым страшным опасениям не суждено было сбыться. На своих губах я почувствовал края нового стакана, и вслед за этим услышал голос Варвары:

— Андрюша, запрокинь голову!

Я немедленно сделал это и почти сразу в мою пересохшую глотку полился поток живительной влаги.

Выпив один стакан, я прислушался к себе и сказал:

— Ещё!

Всё повторилось с начала.

Наконец мне стало вроде бы получше. Мне, наконец, удалось сфокусировать своё зрение, и я совершенно чётко увидел близко от себя встревоженное лицо Варвары, которая наклонилась близко ко мне. Где — то на периферии как тень, туда и сюда мелькала фигура Софьи Абрамовны.

— Коньяк есть? — спросил я Варвару.

— Какой коньяк?

— Обычный. Сто грамм и я в полном порядке.

Рука Варвары коснулась моего запястья и я услышал, как она воскликнула:

— Боже! Какой у тебя пульс!

— Вот по этому мне и нужен коньяк, — упрямо заявил я.

Наконец — то мне стало полегче. Главное я перестал ощущать мучительные приступы тошноты из-за которых я опасался, что не сумею удержать внутри себя содержимое своего желудка. Перестала суетится и Софья Абрамовна (видимо она накормила своего сына). Я всё так же привалившись к стене сидел на стуле, посредине кухни стояла потупив свой взор Варвара.

Софья Абрамовна пребывала возле двери, она пристально (и как мне показалось весьма сурово) смотрела на Варвару.

— Варвара, как это следует понимать? Вы, что привели в мой дом экстрасенса? Вы, что с ума сошли?

— Но Миша же очнулся, — начала было Варвара.

— Вы не ответили на мой вопрос!

— Да. Андрей может то, что пока не может наша традиционная медицина. Вы слышали про случай Бируты Озолс?

— Нет не слышала. А кто это такая?

— У неё была диагностирована меланома в третьей стадии. Диагностирована лично Осиповым. И данные гистологии подтвердили его диагноз. Так вот Андрей…

— Ладно милые женщины, — нахально влез в разговор я, — вы тут пока ведите свои научные прения, я пожалуй загляну ещё к Мише.

Я молодцевато поднялся со стула (чёрт, только бы коленки не подогнулись!) и таким же молодцеватым шагом вышел из кухни.

Миша лежал с открытыми глазами. Я сел на стул и наклонившись к нему спросил:

— Ты, как себя чувствуешь? Голова болит?

— Немножко, — ответил мне ребёнок.

Я сейчас сделаю так, что голова у тебя не будет болеть. Ты заснёшь и спокойно проспишь до завтрашнего утра. Понял меня?

— Ты кто? Врач?

— Что- то вроде врача.

— Я умру?

— Думаю, что нет. Но придётся серьёзно полечится.

— У меня мама врач, но последнее время она всё время плачет. А как тебя зовут?

— Андрей.

Миша тяжело вздохнул. Я положил свою руку ему на голову, закрыл глаза и досчитал до десяти. Когда я открыл их, мальчик уже спал.

Таким же молодцеватым шагом я вернулся на кухню. Усевшись на своё старое место я сказал Лернер:

— Софья Абрамовна, я сделал так, что Миша будет крепко спать до завтрашнего утра. Утром он проснётся, голова болеть у него не будет. Вы его покормите тогда. Хорошо? И ещё у вас нет коньяка или на крайний случай водки? Мне бы сейчас грамм сто для восстановления сил не помешали.

Лернер не говоря мне ни слова полезла в холодильник, достала начатую бутылку конька (армянский. — отметил я), затем достала из шкафа пузатую рюмку, налила её до краёв и протянула её мне со словами:

— Столько хватит?

— Да. Спасибо, — ответил ей я и взяв рюмку, опрокинул в себя её содержимое.

— Ну, что? Что ты решил? Можно вылечить Мишу? — спросила меня встревоженным голосом Варвара.

— Вылечить в принципе можно любого человека пока он жив. А Миша слава Богу ещё ни при смерти. Так, что поборемся. Но случай потруднее чем с Бирутой. Так, что абсолютных гарантий я дать, увы, не могу!

— Вы, что беретесь вылечить глиобластому? — спросила меня Софья Абрамовна, — но позвольте это же невозможно!

Я пожал плечами.

— На сто процентов я вам результат гарантировать естественно не могу. Но шансы на первый взгляд не плохие. Конечно придётся попотеть. И никаких гарантий от последующего рецидива я тоже дать не могу. Видите ли у меня это первый такой сложный случай. Но я ещё раз повторю. Шансы есть. И мне кажется не плохие.

— Позвольте молодой человек, а кто вы по профессии?

— Я? Строитель.

— Очень хорошо! Строитель который берется лечить неоперабельную опухоль головного мозга! Надеюсь, что мне это послышалось!

Софья Абрамовна, я тоже сначала не верила Андрею, но факты!

— Какие факты! Варвара какие факты? Я не узнаю вас! Вы же были моей лучшей студенткой! Вы же прирождённый учёный! Как вы могли пойти на поводу у этого шарлатана? Он видите ли берется вылечить глиобластому! Опухоль перед которой пасуют лучшие светила советской, да и не только советской медицины!

— Короче Софья Абрамовна, — вновь настырно влез я, — вы согласны на мои услуги? Да или нет? Если нет, то спасибо вам за коньяк и я пойду. Не зачем терять время. Уговаривать вас я не намерен. Не верите ваше право.

Софья Абрамовна закрыла лицо руками и до меня донеслись её всхлипы.

— Вы ставите меня в совершенно безвыходное положение. Я не знаю, что мне делать! На одной чаше весов жизнь Миши, а на другой всё то, чему меня учили, и чему я учила студентов много лет! — воскликнула она.

— Ну вот и прекрасно, — произнёс я, — выбор по моему очевиден. Не принесёте же вы жизнь своего сына в жертву своей профессиональной гордыне. По моему для всякого нормального человека это ясно.

— Хорошо сколько это будет стоить? Ведь услуги такого рода наверное стоят недёшево?

— Ну если вы иногда будете наливать мне рюмку — другую коньяка для восстановления потраченных сил, коньяк у вас кстати не плохой, то думаю это будет достойная оплата. А в деньгах я пока не нуждаюсь. Да и не всё можно измерить деньгами, уважаемая Софья Абрамовна. Жизнь Миши так уж точно.

Сидя в машине я почувствовал себя уже почти совсем в порядке. Только не много кружилась голова и по прежнему слегка подташнивало.

— Я завтра возьму отгул и поеду с тобой, — сказала мне Варвара. — я сегодня при виде тебя после сеанса сама чуть в обморок не упала. Что с Бирутой было так же?

— Нет с Бирутой было полегче. Значительно полегче.

— У меня всё равно есть два неотгулянных дня из отпуска так, что не смей даже возражать.

— Я и не возражаю. Самое трудное ещё впереди. Сегодня я так, провёл разведку боем.

— Ты уверен, что сможешь вылечить Мишу?

— Варвара, но ты же врач! Как можно быть в чём то уверенным в таких случаях? Шансы есть, говорю тебе. А как там сложится, дальше видно будет.

— Ты будешь стимулировать иммунную систему?

— Не только. Одной стимуляции похоже будет мало. Необходимо и не посредственное воздействие на опухоль. Это как раз и будет самым трудным.

— А, что это у тебя за перстень?

— Нужная вещь. Видимо он выполняет роль то ли ретранслятора, то ли усилителя моих способностей.

— Тебе его дал, тот человек, что учил тебя?

— Варя, чем меньше ты будешь спрашивать и про этого человека и про этот перстень, тем лучше будет для тебя. Поняла?

— Всё. Молчу, молчу.

Варвара проводила меня до номера. Оказавшись в нём я наспех подкрепился и почувствовав навалившуюся на меня прямо какую — то нечеловеческую усталость собрался лечь спать.

Уходя Варвара окинула взглядом мой номер и сказала:

— Тебе, Андрюша, надо съезжать из этой гостиницы и чем скорее тем лучше. А то в один прекрасный день к твоему номеру выстроится целая очередь из желающих получить исцеление. А ты им всем его увы не дашь. Я видела сегодня, что было с тобой после сеанса. Причём по твоему утверждению это была всего навсего «разведка боем». Что же с тобой будет после настоящего боя?