Восхождение Морна. Том 4 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 27

Она начала ходить по комнате, и в её движениях появилось что-то хищное, нервное.

— Ты говоришь, что не хочешь мстить. Что научился уроку. Что рассчитываешь только на себя. Прекрасно. Но на кого ты собираешься рассчитывать, когда всё вокруг тебя рухнет? На семью?

Роза остановилась и посмотрела на меня с чем-то похожим на жалость.

— Может, на своего младшего брата Феликса? Того самого, который смотрел на твоё унижение на церемонии с плохо скрываемым восторгом? Он последние несколько лет плёл интриги, чтобы закрепить за собой статус единственного наследника. Думаешь, он расстроился, когда тебя сослали? Нет. Для него это был лучший день в жизни, Артём.

Я молчал, давая ей выговориться. Пусть злится. Злой человек всегда говорит больше, чем собирался.

— А моя дочь? Твоя бывшая невеста? — Роза криво усмехнулась, и в этой усмешке мелькнула горечь. — Знаешь, с кем она теперь обручена? С твоим младшим братом Феликсом. Три года помолвки с тобой, клятвы в вечной любви, планы на будущее, и через месяц после твоей ссылки она уже примеряет новое кольцо.

Она смотрела на меня, ожидая реакции. Шока, боли, хоть какой-то трещины в броне. Не дождётся.

— У неё всегда был практичный подход к жизни, — я пожал плечами. — Зачем терять выгодную партию, если можно просто сменить брата?

Роза моргнула, явно не ожидая такого спокойствия.

— Ты знал?

— Союз между Морнами и Волковыми слишком выгоден обеим сторонам, чтобы рушить его из-за такой мелочи, как ссылка жениха. Феликс теперь наследник, Алиса тоже наследница, так что все довольны и все при деле. Политика, ничего личного.

— И тебя это не задевает? — в её голосе мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление. — Твой брат и твоя невеста, Артём. Через месяц после того, как тебя выбросили из семьи.

— Меня задевало бы, если бы они повели себя иначе, чем я ожидал. А они не повели. Люди предсказуемы, особенно когда дело касается власти и выгоды, и Алиса с Феликсом не исключение.

Роза покачала головой и вернулась в своё кресло. Села, закинула ногу на ногу и некоторое время молча разглядывала меня, словно пыталась понять, кто именно сидит перед ней.

— Она моя дочь, Артём, — сказала она наконец. — Я не растила её, не видела, как она взрослеет, но кровь не обманешь. И по тому, что я слышала о ней все эти годы, могу сказать одно: она вся в отца. Холодная, расчётливая, готовая шагать по головам ради выгоды. Она никогда тебя не любила. Ты был для неё ступенькой наверх, не более того.

— Я в курсе.

Роза приподняла бровь.

— И это всё? Никакой обиды или разочарования?

— Люди показывают своё истинное лицо, когда ты перестаёшь быть им полезен, — я пожал плечами. — Алиса показала своё, Феликс показал своё, отец показал своё. Это не новость и не откровение, это просто жизнь. Но я всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте весь этот разговор.

— К тому, что у тебя нет семьи, Артём, — она подалась вперёд, глядя мне в глаза. — Нет рода, который принял бы тебя обратно, нет дома, куда ты мог бы вернуться, нет людей, которые стояли бы за тебя горой и защищали от врагов. Всё, что у тебя осталось, это ты сам и те союзники, которых ты сможешь найти здесь, на краю мира. И я предлагаю тебе принять меня в такие союзники. Стать настоящим партнёром, а не ножом в чужой руке. Потому что у нас с тобой общий враг и общая цель, хотим мы этого или нет.

Она замолчала, ожидая ответа, и я видел в её глазах уверенность. Она думала, что загнала меня в угол, что перечислила всех, кто меня предал, и теперь мне некуда деваться, кроме как принять её протянутую руку.

Жаль её разочаровывать, но я давно разучился думать категориями обиды и мести.

— Допустим, я соглашусь, — сказал я, откидываясь в кресле. — Допустим, мы с вами объединим усилия и каким-то чудом уничтожим Родиона Морна, главу одного из сильнейших родов Империи, мага ранга А, человека с собственной армией, связями при дворе и ресурсами, которые нам с вами и не снились. Допустим, всё пройдёт гладко и у нас получится. А что потом?

Роза чуть нахмурилась, явно не ожидая такого поворота.

— Потом? Потом справедливость восторжествует, и мы оба получим то, чего заслуживаем.

— Справедливость, — я хмыкнул. — Красивое слово. Но давайте посмотрим, как эта справедливость будет выглядеть на практике. Родион мёртв, род Морнов обезглавлен. Я в ссылке, Феликс ещё сопляк, который едва свыкся с мыслью, что ему предстоит управлять родом. Как думаете, что произойдёт дальше?

Я сделал паузу, давая ей время подумать.

— Я вам скажу, что произойдёт. Другие великие рода почуют слабость и слетятся, как стервятники на падаль. Державины припомнят старые обиды, Салтыковы захотят вернуть земли, которые потеряли два поколения назад, а мелкие рода, которые годами платили нам дань и улыбались сквозь стиснутые зубы, наконец получат шанс отыграться. Морнов начнут рвать на части со всех сторон, и это будет не быстрая смерть, а долгая и мучительная агония.

Роза молчала, и я продолжил:

— И кто в итоге пострадает от этой вашей справедливости? Феликс? Он сбежит к Волковым, под крыло тестя, и будет жить припеваючи. Но вот гвардейцы, которые служили роду верой и правдой, окажутся без работы и без защиты. Слуги, которые всю жизнь провели в наших землях, лишатся крыши над головой. Арендаторы и крестьяне попадут под власть новых хозяев, которым будет плевать на старые договоры и обещания. Тысячи людей, которые никогда не делали мне ничего дурного, заплатят за вашу месть своими жизнями.

Я наклонился вперёд.

— И всё это ради того, чтобы утолить обиду, которой уже больше двенадцати лет?

Мои слова её задели, это было видно по тому, как она чуть откинулась в кресле и отвела взгляд. Она не ожидала, что я буду думать о последствиях. Не ожидала, что мальчишка, которого она считала обиженным и злым, окажется способен видеть картину шире собственной боли.

— И ещё одно, — добавил я. — Вы забыли подумать о том, что станет с ещё одним человеком.

— О ком ты?

— О моей матери.

Её лицо дрогнуло. Едва заметно, на долю секунды, но я уловил эту перемену. Тень чего-то похожего на вину, или на боль, или на то и другое сразу.

— Мария… — она начала, но я не дал ей договорить.

— Мария Морн спасла вам жизнь. Вы сами мне об этом рассказали, причём с подробностями. Она рискнула всем, что имела: браком, репутацией, собственной свободой. И ради кого? Ради женщины, которая пыталась увести её мужа и разрушить её семью. Любая другая на её месте отвернулась бы, а то и помогла бы мужу закончить начатое. Но она подделала вашу смерть, организовала побег, а когда мой отец вас нашёл и хотел добить, закрыла вас собственным телом.

Когда я произнёс её имя, внутри что-то шевельнулось. Воспоминания, которые принадлежали не совсем мне, но которые я успел принять как свои. Тёплые руки, обнимавшие маленького мальчика после ночных кошмаров. Мягкий голос, читавший сказки, пока он не засыпал. Запах цветов, окутывавший её каждый раз, когда она наклонялась поцеловать сына в лоб. Мария Морн была единственным светлым пятном в этой семье, единственным человеком, от которого прежний Артём видел только любовь и заботу. И за тот месяц, что я провёл в его теле, она не дала мне ни единого повода усомниться в этих воспоминаниях.

Сыновние чувства на мгновение взяли верх, и голос мой стал холоднее.

— И вы смеете предлагать мне план, в котором она пострадает? Думаете, что можно вот так прийти, рассказать красивую историю о мести и ждать, что я соглашусь на что-то, что навредит единственному человеку, который всегда был ко мне добр?

Роза открыла рот, но я не дал ей вставить ни слова.

— Даже не смейте об этом думать. Если с ней что-то случится из-за вашей войны с Родионом, прямо или косвенно, я вас найду и тогда обычным ожогом вы точно не отделаетесь.

Голос мой оставался ровным, почти спокойным, но Роза не могла не услышать то, что стояло за этими словами. Я не угрожал ей, потому что угрозы предполагают возможность передумать. А я передумывать не собирался.