Сезон зверя - Фёдоров Владимир Николаевич - Страница 61

– Конечно останься. Какой может быть разговор. – В голосе начальника прозвучала искренняя забота. – Отлежись. Перенервничала, наверное, со всей нашей суматохой. Или переутомилась. Завтра общий выходной сделаем.

Подождав, пока мужчины удалятся на достаточное расстояние, Верка почти бегом бросилась к водопаду.

Он, видимо, давно ждал ее и тут же вышел из-за скалы.

– Здравствуйте. – Верка не знала, как к нему обратиться, хотя глаза ее сияли, выдавая чувства.

– Здравствуй… те, – ответил тем же он, и они дружно рассмеялись.

– Переходим на «ты»? – предложила Верка. – Этикет вашей планеты такое позволяет?

– Даже рекомендует… А я уж испугался, что ты не появишься.

– Я не могла раньше, надо было дождаться, когда наши уйдут… Да, спасибо большое за подаренный штокверк! Я из-за него прямо главной героиней отряда стала.

– Надеюсь, звездная слава тебя не испортила, – с улыбкой глянул он на нее, – и ты согласишься уделить часок времени безвестному инопланетянину.

– Конечно же, – в тон ему ответила Верка, – мы, звезды, очень просты и демократичны.

– В прошлый раз я сделал большую ошибку, – вспомнил он. – Я не спросил твоего…

– Имени, – закончила она фразу. – А я не спросила твоего. – Сделала паузу и произнесла обыденно и негромко: – Вера. Вера…

– Гир. Просто Гир. – Он склонил голову в легком поклоне, совсем как воспитанный интеллигент. – Но это имя только для тебя. Мое земное имя. Я нашел его перед этой встречей с тобой. Дело в том, что на Лемаре нет имен, мы… – Увидев, что Верка шагнула к нему, протянув руку, он оборвал речь и резко отпрянул назад.

– Ты что… боишься меня?! Или тебе это неприятно?.. – Пережив неловкое мгновение, она не знала, как из него выйти.

– Нет-нет, что ты! – В торопливом оправдании его звучала досада. – Просто я… я не могу до тебя дотронуться. Помнишь, я говорил про запрет на передачу закрытой информации, то же самое – любой физический контакт: меня тут же трансформируют в камень… Мне было бы очень приятно, но…

– Понятно, – вздохнула она. – А как же они за тобой следят?

– Вот. – Гир слегка оттянул мочку правого уха, в которой виднелась маленькая металлическая серьга. – Вот он, мой надсмотрщик, надзиратель и, как сейчас у вас модно говорить, стукач.

– Так что, на твоем Лемаре сейчас слышат все наши разговоры, знают, что ты со мной?! – Верка почувствовала себя так, словно кто-то подсматривал за ней в замочную скважину.

– Нет, что ты, такие мелочи их не интересуют. Датчик просто регулярно подает сигнал, что я в порядке и ничего не нарушаю. Но как только я начну болтать лишнее или…

– Ловко устроились. – Глаза Верки погрустнели, но она быстро справилась с собой и заинтересованно глянула на него: – Расскажи мне про вашу планету…

– Я уже говорил, что она в пять раз крупнее Земли, и время там течет в пять раз медленнее. Если по нашему исчислению мне только шесть лет, то по вашему, выходит…

– Тридцать, – подсказала Верка. – А ты выглядишь гораздо моложе.

– У нас все так выглядят.

– А почему у вас нет имен? Как вы без них живете?

– Но живут же у вас миллионы людей в больших городах, не зная друг друга по именам.

– Живут. Но те, кто общаются друг с другом, все равно рано или поздно знакомятся…

– А нам достаточно оказаться в любом контакте с личностью, чтобы тут же мгновенно и автоматически ее идентифицировать по только ей присущей характеристике полей, излучений, запахов, форм. Все это вместе и будет именем, которое даже не надо спрашивать.

– Ин-те-рес-но… Но как-то не по-людски… А семья у тебя есть?

– В определенном смысле да, но это несколько иначе, чем у вас.

– А жена? – Верка глянула ему прямо в глаза. Он не отвел взгляда.

– Была.

Верка чуть покраснела от смущения, но все же решилась на следующий вопрос:

– А ты… ты ее очень любил?

– Она была идеальным партнером, – он сказал об этом, как о чем-то давным-давно ушедшем.

– Я не о том спрашиваю…

– Понимаешь… – Он задумался, видимо, подыскивая нужные объяснения. – По достижении человеком совершеннолетия у нас специальная компьютерная система каждому подбирает партнера с идеальной совместимостью генетического кода и эмоционально-интеллектуальной характеристики. Между ними регистрируется брак на пять ваших лет. В первый год рождается ребенок, а к концу пятого года его забирают у родителей в специальное учебное заведение. После этого бывшие муж и жена проходят специальную психологическую реабилитацию и обоим подбираются новые партнеры. Такая система позволила полностью избавиться от наследственных болезней, неполноценных или неправильно воспитанных детей.

– Но это же получается не жизнь, а сплошная арифметика! Голый рационализм! Как же можно жить с человеком без любви?!

Гир только развел руками.

– Когда-то, я знаю, у нас тоже существовала любовь, но она приносила слишком много случайностей, нелепых осложнений и была постепенно изжита. Теперь на Лемаре никто толком и не знает, что это такое… Хотя… хотя есть один неудачный тип из лемарцев, который, кажется, сохранил в себе этот пережиток прошлого или заразился им на вашей планете.

Гир посмотрел на Верку с такой нескрываемой нежностью, что она невольно внутренне вздрогнула, все поняла и опустила взгляд. Они долго молчали, а потом ресницы Верки дрогнули.

– А этот твой датчик, он снимается?..

– Конечно. Когда я вернусь на Лемар, его…

– А сейчас – взять и снять?..

– Нельзя! Это же страшное нарушение! Как можно такое… – Законопослушный лемарец начал бороться в нем с землянином. – Как ты… Как ты сумела догадаться?! Никому из нас и в голову бы не пришло!..

Верка ласково усмехнулась:

– А еще восьмая ступень развития… Да у нас каждая женщина снимает сережки, когда… – Она чуть не произнесла «ложится спать», но вовремя ушла от фразы, которую он мог истолковать по-своему, – …когда хочет от них освободиться.

Гир подошел к скале, расстегнул зажим серьги, вынул ее из уха и, найдя взглядом небольшую нишу в камне, аккуратно положил туда блеснувшую капсулу. Потом осторожно сделал шаг, другой в сторону. Ничего не произошло. Тогда он медленно вытянул руку и коснулся ею самых кончиков двигавшихся навстречу пальцев. И снова ничего не произошло. Глаза их полыхнули счастьем, и руки сами собой сплелись в объятии. Он наклонился и нежно, совсем чуть-чуть коснулся ее губ своими губами.

– Нет, – тихо произнесла она, – у нас не так… – Поцелуй ее был долгим, страстным и каким-то особенным, даже для самой Верки. С Петькой она никогда так не целовалась. А уж в практической сексологии Лемара ничего подобного и вовсе не описывалось. Гир почувствовал, что снова пьянеет. Его подхватили и понесли какие-то неведомые земные волны, руки и губы потеряли контроль и действовали как-то совсем отдельно от мозга. Лес вокруг закружился сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Последним обрывком сознания мелькнуло: «Да при чем тут недостаток кислорода, дурак ты инопланетный!..»

Потом они вдвоем купались под водопадом, брызгаясь и смеясь, как дети. И снова катались в объятиях по упругому хрустящему ягелю. И болтали о каких-то несусветных глупостях, о которых могут болтать только гуманоиды пятой ступени развития. Впрочем, может быть, это были и не совсем глупости.

– Если вы такие развитые и умные, что даже обходитесь без любви, то зачем вообще вашим мужчинам и женщинам жить вместе…

– …рожать детей и заниматься сексом? – закончил он ее вопрос.

– Да, – подтвердила Верка, – выводили бы молча ребятишек в пробирках, каких надо. Даже у нас сейчас идут такие опыты.

– И выводили. Но потом наступила эра войн, которые так и назвали – пробирочные. Искусственно созданные дети оказались очень агрессивными, негуманными существами и едва не превратили Лемар и ближние галактики в арену сплошных битв. С этим злом едва удалось справиться. Более поздние исследования показали, что только при индивидуальном соитии двух особ противоположного пола непознаваемая и неуправляемая высшая сфера Вселенной генерирует для их зародыша особое индивидуальное поле, которое и делает его гуманоидом.