Сезон зверя - Фёдоров Владимир Николаевич - Страница 18

Неожиданно Валерка резко повернулся к ней, ткнул пальцем в стекло и прокричал:

– Бараны! Смотри быстрей, пролетим!

Верка поймала направление и – точно! – увидела, как поперек белой манишки горы катились какие-то темные точки.

– Откуда здесь бараны? – Она внимательно глянула на него: не подвох ли опять?

– Да снежные это. Чубуку называются. Между прочим, в Красную книгу занесены.

– Снежные… Ой, как здорово!

– Ровно двадцать штук.

– А ты как сумел сосчитать?

Валерка придвинулся к ней, чтобы не так мешал шум двигателей, и доверительно сообщил:

– Есть очень простой способ. Быстро считаешь количество ног и делишь на четыре.

– Да ну тебя! – Верка прыснула и отвернулась.

Валерка довольно улыбнулся.

Аккуратно облетев перевал, вертолет нырнул в долину и стал быстро снижаться.

– Дыбы! – громко пояснил Игорь Ильич. И уже специально для Верки добавил: – Тут Дыбинская партия круглогодичную разведку ведет, тоже на золото. Основная работа у них зимой, а сейчас только промывка проб. Вот мы у них на лето Тамерлана и заберем.

– А что, это имя у него такое или прозвище? – решилась все-таки спросить Верка, понимая, что, когда Тамерлан окажется среди них, сделать это будет неловко.

– Прозвище. Его так один «тематик» из Ташкента окрестил. Лет десять назад у нас пару сезонов в тематической экспедиции работал. Ну и пошло. А вообще-то в миру он Степан Петрович Хмаров. Или просто Петрович. Старый полевик. Промывальщик и проходчик – каких поискать. Потому и выпросили его у дыбинцев. А почему Тамерлан?.. Хромой он немного, ну и, конечно, по работе вечно с железом: то с ломом, то с кайлом, то с кувалдой. Вот и пристало – Железный Хромец-Тамерлан. Мужик неплохой, сама увидишь, хоть и смурной немного. Так всю жизнь в тайге, на дальних участках, на безлюдье, поневоле бирюком станешь.

Вертолет, не выключая двигателей, подсел на терраску, в раскрытую дверь влетело несколько мешков и вьючников, спальник, железная печурка, инструменты. Следом за ними влез здоровый мужик и, видимо, чтобы не надрываться, перекрикивая взвывшие на взлете турбины, только молча кивнул головой направо и налево. Начальник отряда тоже жестом показал ему на свободное место рядом со студенткой. Тамерлан грузно опустился на сиденье, обдавая Верку запахом застарелого пота и табака.

Когда вертолет набрал высоту и двигатели заработали потише, Игорь Ильич с довольным лицом хозяина, заполучившего хорошего работника, обратился к Тамерлану:

– Как отзимовал, Петрович?

– Да нормально, – равнодушно ответил он. – План выполнил.

– Небось, раза в полтора перекрыл?

– Маленько есть…

– А здоровьишко как?

– Не жалуюсь.

– Это хорошо. Значит, нынешний сезон вместе пахать будем.

– Выходит, так.

– Ребят моих ты половину знаешь, – произнес уже громко для всех начальник. – Новеньких только двое, практиканты. Да один недолгий заграничный гость. Вот, познакомься – товарищ Шастель из Чехии, ученый-биолог. Так сказать, прикомандирован к нам сверху.

Зденек привстал со своего сиденья, вежливо кивнул и протянул руку.

Тамерлан медленно приподнялся навстречу, отер о брезентовые штаны большую волосатую кисть, вымазанную, видимо, при торопливой погрузке, слегка сжал ею интеллигентские пальцы иностранца и снова молча опустился.

– Валерий Стрельцов. – Игорь Ильич сделал рукой жест в сторону практиканта. – Он наш, местный, доморощенный, дипломник из Алданского техникума.

Валерка тоже начал было вставать и поднимать руку, но Тамерлан даже не оторвался от сиденья – чуть повернул основательно заросшую физиономию и тут же вернул ее в исходное положение.

Белявский сделал вид, что не заметил такого пренебрежения к студенту и продолжил, правда, уже с некоторым нажимом на слово «Петрович»:

– А рядом с тобой, Петрович, единственная наша дама Вера Васильевна Заимкина. Прибыла она, Петрович, из далеких брянских лесов. Будущий техник-геолог. Прошу любить и жаловать.

Взгляды их на миг встретились. Он пробурчал что-то типа «приятно познакомиться», но Верка успела заметить, что в глубоко запавших под широкие лохматые брови глазах мелькнуло нечто среднее между равнодушием и презрением. Ей невольно захотелось отодвинуться подальше от этого угрюмого лесовика, но проклятая этика заставила изобразить улыбку.

– Ну а для вас, ребятки, – начальник обращался уже только к студентам, – встреча со Степаном Петровичем, можно сказать, подарок судьбы. Один из самых опытных работников нашей экспедиции. Уже четверть века из гор и леса не вылазит, знает их как свои пять пальцев. Старый таежный волк. А уж по части охоты тут ему вообще равных нет. Энциклопедия! Пользуйтесь, пока рядом, спрашивайте побольше. – Он повернулся к Тамерлану:

– Как, Петрович, не откажешь ребятам в науке?

– Мне не жалко, – криво усмехнулся тот.

«Да-а, – подумала про себя Верка, – такой не больно разбежится чему-то научить». Сидя рядом, ей было неудобно разглядывать Тамерлана, но она уже краем глаза отметила, что на вид ему лет пятьдесят. Об этом говорили густо припорошенная сединой нестриженая борода и такие же волосы, торчащие из-под когда-то белого, а теперь уже почти черного, засаленного накомарника. Солидный возраст и непростая жизнь были отмечены на глубоко прорезанном морщинами покатом лбу и вокруг близко посаженных, каких-то то ли уставших и потому раздраженных, то ли вообще просто недобрых по своей природе глаз. Огромные, поцарапанные и побитые во многих местах, покрытые красноватой задубелой кожей руки, которые так и хотелось назвать лапищами, мертво лежали на коленях, словно закогтив их. То, с какой легкостью забрасывал в вертолет Тамерлан свой скарб и тяжеленные ломы, мощная шея, подпирающая лохматую голову, налитые мышцами плечи и вот эти ни разу не дрогнувшие лапищи говорили о том, что немалые уже лета пока еще не затронули, не повредили физическую часть называющейся человеком машины, хорошо сделанной в самом начале, а потом отлаженно, зло и методично долбящей, дробящей и коверкающей год за годом земное лоно.

Просидев рядом с Тамерланом лишь четверть часа, Верка интуитивно уже почувствовала, даже точно поняла, что с этим сильным, нужным и опытным «таежным волком» у нее никогда не будет доверительных отношений. От него как бы шла волна холода, создающая вокруг какую-то зону дискомфорта. Впрочем, так, видимо, казалось только ей, поскольку начальник отряда глядел на Тамерлана чуть ли не с умилением, да и у остальных геологов, судя по всему, он вызывал если не симпатию, то точно уж уважение.

Верка тоже сразу не понравилась Тамерлану, и это было его обычной реакцией на любое новое лицо, появлявшееся рядом, тем более женское. «Ишь, соплячка, фальшивой улыбкой осчастливила… Знала бы, с кем рядом сидишь, в штаны бы наклала! И этот тоже распелся, начальничек, воспитателя-наставника нашел…»

Действительно, знала бы… Ведь даже Верке, при всей ее возникшей антипатии к Тамерлану, не говоря уж об остальных пассажирах спецрейса, и в голову не могло прийти, что за исчадие ада сидит рядом с ними в вертолете.

Валерке, естественно, Тамерлан тоже не понравился сначала своей угрюмостью, а потом тем, с каким пренебрежением он среагировал на попытку протянуть ему руку. «Да видали мы таких козлов! Представителя высшей касты из себя корчит, а в бане, наверно, полгода не был…» – Валерка с деланым безразличием хмыкнул и отвернулся к окну. Но настроение, заметно посветлевшее перед вылетом в поле, радостное предвкушение встречи с тайгой и горами Тамерлан ему заметно испортил. И снова потихоньку стали наплывать воспоминания о ней…

Валерка проснулся в ту ночь от какого-то грохота. Машинально вскинул руку к выключателю и несколько секунд щурился от яркого света, ничего не понимая. Потом обвел взглядом комнату и, упершись им в неизвестно откуда взявшийся светлый прямоугольник на обоях, не сразу, но сообразил. Перевел взгляд на письменный стол: да, на нем лежал сорвавшийся со стены портрет. Портрет Марины Влади.