Выжить в битве за Ржев. Том 6 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 40

Одна пуля даже чиркнула вскользь по левому плечу, разорвав маскхалат, но Ловец не обратил на это внимания. Он бежал к избе, в которой держали Клавдию. Бежал зигзагами, пригибаясь, меняя направление в наступающей темноте. Он заранее наметил себе маршрут, когда еще при свете дня внимательно рассматривал в бинокль каждую пядь земли возле деревенских домов, отмечая для себя пути подхода.

Как только пулеметы Панасюка ударили по окнам и крыльцу центральной избы, где засели основные силы немцев, стекла посыпались, из бревенчатых стен брызнули щепки, дерево затрещало, а изнутри послышались крики на немецком. Одновременно Смирнов со своими автоматчиками, развивая атаку, перемахнул через плетень и побежал к дому, где держали Клавдию, с другой стороны. А Чодо и трое разведчиков незаметно просочились с тыла под речным берегом. Воспользовавшись начавшейся перестрелкой, они проворно выскочили на невысокий речной откос и скользнули к сараям, отрезая немцам путь к отступлению по льду через реку.

В избе с ранеными немецкими солдатами Клавдия услышала стрельбу, начавшуюся снаружи, буквально за секунду до того, как дверь распахнулась. В комнату ворвались трое немецких солдат, — усиленное охранение, которое Зибер выставил для присмотра за пленной и ранеными. Один из них, тот самый рыжеватый ефрейтор с толстыми губами по имени Оскар, который брал ее в плен вместе с прибалтом, увидел, что Клавдия перевязывает одного из раненых возле печи, и ухмыльнулся, крикнув:

— Ну что, сука русская, попалась! Сейчас мы с тобой поразвлечемся, пока наши воюют!

Он шагнул к ней, расстегивая шинель. Двое других застыли по двум сторонам от двери с карабинами наизготовку. Клавдия вскочила и отступила на шаг, повернувшись спиной к печи. Ее сердце колотилось где-то у горла. Она чувствовала тяжесть маленького «браунинга» в кармане телогрейки. Пальцы сами собой скользнули к пуговице, расстегнули ее, нащупали холодный металл. Затвор она передернула заранее, улучив момент. Когда на какое-то время оставалась одна наедине с ранеными, а охранник вышел наружу из душной избы, она сделала вид, что наклонилась за тазом с теплой водой и поставила пистолет на боевой взвод. Сейчас ей оставалось лишь снять его с предохранителя.

Толстогубый ефрейтор сделал еще шаг вперед, протягивая потные руки к ее груди. И Клавдия сняла пистолет с предохранителя, не вынимая его из кармана.

— Не подходи! — крикнула она.

Ефрейтор засмеялся:

— А что ты мне сделаешь, сучка?

Маленький «Browning M1906» дернулся в ее руке, грохот выстрела показался ей оглушительным. Пуля попала ефрейтору в живот, чуть выше пряжки ремня. Он охнул, схватился за рану, удивленно уставился на нее — словно не верил, что эта русская баба, которую они тащили как вещь, чтобы потом поразвлечься с ней, поиздеваться и убить, как делали это уже много раз с русскими женщинами, посмела выстрелить в него.

— Сука! — закричал он и дернулся, пытаясь дотянуться до карабина, который положил на лавку, когда ринулся к ней.

Но Клавдия отступила еще на шаг, придвинувшись почти вплотную к печке, и выстрелила снова. На этот раз в другого, в солдата, который стоял у двери. Тот схватился за грудь и сполз на пол, выронив оружие. А она не собиралась ждать. Третий, в которого она попала следующим выстрелом, пошатнулся, упал на колени, потом завалился на бок, забился в агонии и затих.

Но губастый ефрейтор был все еще жив. Он схватил карабин с лавки, пытаясь направить ствол на нее. Но, он не успел, потому что Клавдия снова выстрелила в него, и пуля вошла прямо в висок — он даже не вскрикнул, просто осел на пол, как подкошенный, заливая доски кровью.

В избе остались только раненые. Один из них был в сознании, — пожилой фельдфебель с ногами, перебитыми осколками, которого она только что перевязала, — потянулся за своим пистолетом. Но он был старым, медлительным, потерявшим много крови, а Клавдия — молодой и быстрой. Она выстрелила еще раз почти в упор. И пуля попала ему в правый глаз. Он коротко вскрикнул, выронил оружие, дернулся и затих.

Клавдия перешагнула через тела, подошла к еще одному раненому немцу, который лежал на лавке напротив без сознания. Он не был угрозой. И она не стала его убивать. Просто направилась к двери мимо убитых, продолжая держать в руке дымящийся «браунинг», и собираясь выскочить наружу. Но, едва она приоткрыла дверь, как внутрь влетел Ловец со своей длинной снайперской винтовкой в руках, готовый застрелить любого, кто встанет на пути.

Глава 21

Ловец влетел в избу, а Клавдия застыла перед ним с пистолетом в руке над трупами. У ее ног валялись несколько немецких солдат.

— Коля! — крикнула она. — Я застрелила их!

Она запнулась, опустила пистолет, зарыдала, дрожа всем телом. Ловец подскочил к ней, обнял, прижал к себе.

— Они хотели меня убить, — прошептала она сквозь слезы. — Но я не далась…

— Правильно сделала, — сказал он. — Главное, что ты жива!

Ловец держал ее в объятиях, чувствуя, как дрожит ее тело, как часто стучит сердце. И в этот момент он услышал какой-то звук наверху, на чердаке. Скрип досок. Он поднял голову и замер. Что-то было не так. Слишком легко все прошло. Слишком мало солдат Зибер оставил охранять Клавдию.

— Клава, — сказал Ловец тихо, почувствовав неладное. — Отойди от меня к стене. Скорее!

Она не поняла, что случилось, но послушалась, чуть отступив. И в этот момент потолок над ними рухнул.

Зибер действовал быстро. Еще до того, как началась стрельба, он понял, что Ловец выберет для атаки именно дом с Клавдией внутри. Элементарная ловушка: мышеловка, а внутри — приманка. Простейшая и старая, как мир, но вполне годная. С той лишь разницей, что в роли мыши выступал Ловец, а в роли приманки — его женщина. Но сработать должно.

Пока пленная санитарка оказывала помощь немецким раненым, Зибер отдал приказ двум группам: одной предстояло зайти с тыла, перерезая Ловцу путь к отступлению к берегу реки, вторая заходила с фланга, отсекая Ловца от его людей. Сам Зибер взял с собой ефрейтора Фрица Грубера с двумя другими солдатами, которые ходили в разведку. И они заранее затаились на чердаке в этом доме-ловушке, где должна была начаться самая серьезная заварушка.

На чердаках остальных изб были расставлены пулеметные расчеты. А в самой большой избе, где размещался штаб покойного Кранца, даже удалось сделать что-то вроде дзота в подполе с подвальным окошком, из которого теперь выглядывал ствол пулемета. К тому же, фельдфебелю Векслеру были даны распоряжения заминировать подходы. Но, сделать это полноценно он не успевал, потому что бой начался неожиданно и гораздо раньше, чем предполагали немцы.

«Ты попался, Ловец! Твоя женщина стала приманкой в мышеловке, которую я подготовил для тебя», — думал Зибер, осматривая дранку потолка, прибитую ржавыми гвоздями к чердачным балкам старого дома. Тоненькие дощечки, на которые была нанесена потолочная штукатурка, уже сильно подгнили. А несколько прочных досок лежали на чердаке только посередине. Стоило лишь ступить с них чуть в сторону, — и гарантированно провалишься через потолок в комнату. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Зибер, чтобы неожиданно свалиться Ловцу прямо на голову. А возле печной трубы имелась щель, сквозь которую просматривалось кое-что из происходящего внизу в комнате.

Когда первые выстрелы прозвучали снаружи, Зибер уже был на месте. Он сидел на корточках на чердаке, прислушиваясь к звукам боя. Пулеметы застрочили с флангов из леса. Им ответили пулеметные очереди из деревни. А одиночные выстрелы из карабинов и автоматные очереди ударили, казалось, со всех сторон. Судя по интенсивности стрельбы, силы атакующих и обороняющихся казались примерно равными.

По звукам Зибер определил у атакующих шесть пулеметов. Четыре русских ручных «ДП-27» и два немецких «МГ-34». Немцы отбивались из пяти таких-же «МГ». Один — в центре в импровизированном дзоте под штабом, два с правого фланга на чердаках, два — с левого. Обороняющиеся имели преимущество в своих укрытиях.