Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей - Страница 269

– Ну и ладно, – ткнула ему пальчиком в нос девушка. – Были любовники, станем коллеги. А что до конкуренции – ты так и так по званию выше меня, потому ситуация из серии «кому звезда достанется» вряд ли возникнет. Зато мне с тобой работать спокойней и комфортней, чем с сыночком или доченькой кого‑нибудь из аппарата. У нас такие есть. Ничего не знают, ничего не умеют, но зато гонору хоть отбавляй! Так что оно того стоит. Да и потом – водку никто не отменял, а она разные условности, вроде этих, размывает только в путь.

– Убедительно, – согласился с ее доводом Ровнин. – Ладно, утро вечера мудренее. Гаденыша этого схомутаем, тогда и разберемся что да как. Кстати! Вы в розыск девиц подали? Не забыли?

В принципе слова Анфисы его не удивили. Еще когда девушка днем обмолвилась, что ее новый шеф желает с ним побеседовать, он что‑то такое заподозрил. Да и странного в том ничего нет, подобные переходы не такая уж большая редкость. Нет, и массовым явлением их было назвать трудно, но – случалось. Причем, что интересно, по системе «ниппель». То есть туда – да, а вот чтобы оттуда кто‑то в милицию перевелся – это нет. Ну или Олег о таком не слышал.

Но самое забавное, что добейся днем Машка успеха в своем плане по его увольнению, он, пожалуй, задумался бы над предложением Верещагина. А чего нет? Ясно, что у того же Ржавого ему, конечно, работалось бы куда легче и приятнее. Там и платить станут куда больше, и начальства с его дуристикой и бесконечными отчетами над головой нет, но вот только надолго ли его, Олега Ровнина, на такое растительное существование хватит? Нет‑нет, ни о каких идеалистических принципах речь не идет, он уже давно избавился от юношеских розовых очков и над самим собой, к примеру, пятилетней давности может только посмеяться. Речь шла о куда более серьезных обстоятельствах, среди которых главными являлись два – навсегда искореженная отделом его личная шкала ценностей и банальная скука. Первый фактор, несомненно, здорово усложнил бы его службу в любом другом подразделении системы. Второй же практически сводил на нет потенциальную работу в коммерческой структуре.

Но среди прочих равных работа с Верещагиным, пожалуй, была бы лучшим из возможных вариантов, потому что мужик он, как верно заметила Анфиса, амбициозный и абсолютно точно очень умный. С таким особо не заскучаешь.

А уж как Машку бы начало корежить, случись такой переход! Она, пожалуй, от неизбывной злобы на стенку бы полезла. Ну или начала дергать папу‑депутата на тему «переведи меня в прокуратуру».

И вот чего ей неймется, а? Ладно в двадцать лет такой ерундой заниматься, но ей‑то уже к тридцатнику вовсю жмет. Пора уж перебеситься.

С тем Олег и заснул. Ну а Анфиса задремала еще раньше, прильнув теплой щекой к его груди.

В отдел он заявился к девяти утра, причем пребывая, несмотря на всю сложность сложившейся ситуации, в на редкость хорошем настроении. Ну а чего? Он и выспался, и позавтракал не бутербродом с чашкой кофе, а приготовленными Анфисой сырниками, которых сто лет не ел, да еще и утро выдалось невероятно погожим.

А еще на выходе из метро затрезвонил телефон. Само собой, Ровнин ответил на звонок и услышал в трубке немного подзабытый, но при том очень хорошо знакомый ему голос.

– Добрый день, друг мой. Вернее, у вас сейчас еще утро.

– Арвид! – улыбнулся Олег. – Вот уж не ждал не гадал. Но – рад.

– Надеюсь, говоришь искренне? – уточнил вурдалак.

– Разумеется. А чего ради мне врать? Как твои дела?

– Европа благопристойна и скучна, – поделился с ним собеседник. – Все или параллельно, или перпендикулярно, никаких сложных геометрических фигур. Одно хорошо – тут теперь представлен практически весь ассортимент крови с Черного континента. Вот, забавляюсь тем, что выискиваю носителей совсем уж экзотических вкусов, вроде обитателей Коморских островов или Принсипи. Подобное коллекционирование худо‑бедно разгоняет скуку.

– Я о таких островах и не слышал даже, – признался Ровнин.

– Карликовые государства размером с небольшой городок из Средней России. Но не суть. Хочу поблагодарить тебя за содействие, которое ты оказал моему скромному бизнесу. Я время от времени созваниваюсь с Гошей, он рассказал мне…

– Брось, – перебил его оперативник, – не так я и много сделал. А вот он на самом деле молодец. Раскрутил и клуб, и ресторан до ого‑го какого уровня, в пятницу очередь от дороги стоит.

– Да, Гоша мальчик хваткий, – согласился с ним Ленц. – Олег, еще один вопрос.

– Уже можно, – произнес Ровнин, заранее зная, о чем его спросит глава ковена. – Но не раньше чем через месяц. Конкретно сейчас в Москве тебе лучше не появляться. От греха.

– Я понял. Месяц так месяц, как скажешь. Но не могу не поинтересоваться – почему не сейчас?

– У нас тут «белый вожак» нарисовался, – не стал скрывать оперативник. – Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь?

– Разумеется, – ответил вурдалак. – Н‑да, представляю, что у вас там творится. Много народу уже умерло?

– Много. Ясно, что его грехи к тебе прикручивать никто не станет, но, если два эти события совпадут по времени, кто знает, куда может вывернуть кривая. Потому послушай моего совета – посиди еще немного в Европе, побалуй себя густой африканской кровью, а в июле возвращайся в Москву. И сразу – в ближайший год будь тише воды, ниже травы. Времена изменились, но старые долги отдел никогда не забывает. А я все же его часть, потому, если что, то дружба дружбой…

– А служба службой, – закончил за него Ленц. – Но давай честно, Олег: разве я когда‑то давал тебе повод усомниться в моей благонадежности?

– Потому два года назад я и сделал то, что сделал. – Ровнин щелкнул «Зиппо» и прикурил сигарету.

– У тебя там день рождения на носу, – мягко произнес Арвид. – Подарок, как и в том году, ждет тебя у Гоши. Ну а как вернусь, мы с тобой, надеюсь, бутылочку хорошего виски разопьем?

Что да, то да. В том году в день его рождения управляющий клуба вручил Олегу красиво упакованную коробку, в которой обнаружился великолепная наплечная кобура, явно сделанная на заказ из мягкой, но невероятно прочной кожи. Собственно, ей он теперь только и пользовался.

– Обязательно, – пообещал оперативник. – И с удовольствием.

– Тогда до встречи. И да. Думаю, ты и сам в курсе, но все‑таки – оборотню надо отрубить голову тогда, когда он пребывает в зверином обличье, после бросить ее в огонь и ждать, пока она не примет форму человеческого черепа.

– Знаю, – кивнул Олег. – Но – спасибо.

В результате же все благолепие, созданное в душе столь славным утром, было развеяно вмиг недовольным вопросом Баженова, заприметившего вошедшего в здание Ровнина:

– Вот тебя где носит? Все здесь, только ты где‑то шарохаешься!

– Рабочий день начнется через пять минут, – показал ему циферблат часов Олег. – И вообще – что происходит?

– Мы едем в Брянск, – пояснил Славян, у которого в одной руке находилась забитая чем‑то красно‑белая сумка с надписью USSR, а в другой – меч. Вот прямо настоящий меч, разве что только не кладенец. Просто, хранись подобный артефакт в отделе, Олег бы про это знал.

– Куда едем? – спросил Ровнин, одинаково ошарашенный и услышанным, и увиденным.

– В город партизанской славы Брянск, – повторил Баженов, тряхнув сумкой. – Времени и без того в обрез, туда ведь часов шесть на машине пилить, да еще ты где‑то шляешься.

– Никак «маячок» сработал? – сообразил оперативник. – Да?

– Ага, – с довольным видом подтвердил его коллега, – так и есть.

– А чего на машине? Микроавтобус у нас, конечно, неплохой, но он точно такую дорогу осилит? Там же километров пятьсот, небось, пилить?

– Четыреста, – поправил его Славян. – А что до «микрика»… У нас выбора особо нет. Со стволами нас, конечно, в поезд пустят. Да и кто особо спрашивать железнодорожных стал бы? Но здесь еще холодняк из хранилища, плюс куча других мелочей, которые в охоте на волка полезны. Ему же ножом голову не отчекрыжишь, тут кое‑что посерьезнее нужно. Так что своим ходом, Олежка. Своим ходом. Ладно, не пороши мне мозги, а иди собирайся. Минут через десять выдвигаемся.