Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей - Страница 236

Происходил он из стаи, которая обитала на дальних подступах к Москве где‑то со времен Ивана Третьего, то есть по меркам оборотней старой, посконной, крепкой традициями. И, кстати, вполне благопристойной, поскольку за всю историю отдела проблемы с ними возникали лишь дважды, причем оба раза по причинам, если можно так сказать, романтического толка. Первый раз в середине девятнадцатого века, когда наследник вожака влюбился в дочь главы другой стаи. Ладно бы он обычную волкодлачку выбрал – новая кровь, да еще из старого рода, в стае только к добру, но нет же! В итоге разбушевались натурально шекспировские страсти с клацаньем зубами, взъерошенной на загривках шерстью и кровавыми схватками в зимнем лесу. В результате под замес попали какие‑то крестьяне, которые то ли за дровами в лес поперлись, то ли за с лета запасенным сеном, после чего в любовную драму вмешались сотрудники особой канцелярии, выступившие в результате эдакими третейскими судьями. Горе‑любовников вышибли из стай, что устроило все стороны, на том все и кончилось.

Второй же раз случился совсем недавно. Матвей, молодой и очень толковый волкодлак, на которого глава стаи возлагал немалые надежды, взял и сбежал из дома в город. Причем ладно бы за любовью, связь оборотня и человека – дело обычное, тем более что дети от нее не родятся. Тут как: перебесится да вернется – не он первый, не он последний.

Но все пошло по‑другому, Матвей свалил из родного дома за карьерой. Ну вот не желал он сидеть в лесу и лунными ночами через нож, воткнутый в пень, кувыркаться. Его поманили за собой новые технологии, ногой открывшие дверь в мир людей, стартовой же точкой стал фильм «Хакеры», кассету с которым привез из города его старший брат. Он посмотрел его раз, наверное, сто, причем его интересовала не столько глазасто‑губасто‑грудастая красотка‑хакерша, как то, какие возможности открывает мир компьютеров.

Близлежащий к лесу, где обитала стая, городок в плане дальнейшего профессионального развития ему помочь ничем не мог, потому Матвей выбрал ночку побезлуннее и свалил в столицу, где и собирался дальше двигаться к своей мечте. А после, набив руку, и вовсе свалить в Америку, туда, где обитают «Нулевой холод» и «Ожог кислотой».

Ясное дело, что в Москву за удачей приезжает куча народу, и каждый из них думает, что именно к нему город повернется не задом, а лицом, после чего все будет очень‑очень хорошо, но, как ни странно, в случае Матвея все именно так и случилось. С единственной оговоркой «почти».

Штука в том, что у него желание совпало с возможностями. Он оказался на самом деле очень одаренным товарищем, да еще и крайне везучим, потому сначала совершенно случайно попал в компанию компьютерщиков, которые увидели в провинциально‑дремучем парне неплохой потенциал. А затем он за какой‑то год превратился в очень сильного специалиста, на голову переросшего большую часть своих недавних учителей.

Вот только профессиональный рост не добавил Матвею житейского опыта, потому в какой‑то момент парень влип в очень нехорошую историю криминального толка, которая закончилась для него довольно скверно, а именно – знакомством с сотрудниками отдела «К», того самого, в котором трудами папы Маши Остапенко мог бы работать Ровнин, и перспективой хорошего срока в местах не столь отдаленных. Собственно, милиции оборотня даже ловить не пришлось, поскольку его ловко и быстро властям сдали те, кто Матвея в аферу с применением технических средств и втянул.

Может, оно бы все именно так и закончилось, но тут молодому волкодлаку снова подфартило, поскольку к этой истории подключился Ровнин. Нет, изначально на Матвея ему было плевать с высокой колокольни, в конце концов, тот сам виноват в случившемся, но за парня замолвил слово Абрагим, к которому Олег испытывал немалое уважение. Ну и вожак крупной подмосковной стаи, который, собственно, как раз к аджину за помощью и пришел, в качестве должника тоже лишним никогда не будет.

В результате всё закончилось довольно пристойно. Аферисты отправились отбывать срок в Коми, Матвей отделался условным наказанием, нанятый вожаком стаи адвокат купил себе новенький «ниссан», а Ровнин обзавелся отличным компьютерщиком, который всегда был готов ему помочь. Да‑да, отец оставил Матвея в Москве, правда, назвав при этом «неблагодарным щенком» и «отрезанным ломтем».

А еще Олег устроил его на работу к Айзе Джиргаловне Бодниевой, с которой он время от времени общался, и фирма которой за пару лет здорово разрослась. Предводительнице клана московских шулм было глубоко плевать на условную судимость своего нового компьютерщика, ее больше волновали его профессиональные способности, ибо она, как женщина очень умная, понимала, что за спиной вот таких чудаковатых и не очень практичных умников стоит будущее.

Собственно, в ее офис Олег и направился. Находился он все там же, в Дегунино, но только теперь бывший очаг культуры занимала исключительно компания «Верный друг и я». Год назад Айза договорилась с кем‑то то ли в мэрии Москвы, то ли в Москомимуществе, заполучила здание в свою полную собственность, быстренько вышибла из него остальных арендаторов, и теперь половина помещений была отведена под склады, а остальное место занимал изрядно разросшийся штат фирмы.

Матвею и паре его коллег отвели место на втором этаже, так, чтобы и им никто не мешал, и они под ногами не путались. Просто Айза Джиргаловна, пообщавшись с волкодлаком‑хакером и его коллегами, сразу поняла, что в коллектив эти чудики вряд ли в полной мере интегрируются, потому сделала так, чтобы всем работалось комфортно.

– Олег Георгиевич, здрасьте! – поприветствовал оперативника оборотень, когда оперативник заглянул в кабинет, где трое парней, сидящих на креслах с колесиками, громко спорили о каких‑то «сказевой двустволке» и «малтитаске». – Что‑то случилось?

Надо заметить, что на фоне своих коллег, которые были тощи, бледны и очкасты, Матвей смотрелся просто как былинный богатырь. Высокий, плечистый, с румянцем во всю щеку, он выглядел как артист из рекламы, пропагандирующей здоровый образ жизни.

– Ребята, вы бы хоть окно открыли, – повел носом Ровнин, – дышать же нечем. Да и не хочется в ваших хоромах это делать, если честно. Мышь, что ли, у вас сдохла?

– Нормально у нас все, – буркнул один из молодых гениев. – А окно открывать себе дороже. Тополь цветет, а у нас их тут полно. Вы после системники нам от пуха чистить станете?

– Я точно нет, – заверил его Олег. – У меня другая профессия. Матвей, выйди на минуту, разговор есть.

Покинув кабинет и притворив за собой дверь, оборотень повторил свой вопрос:

– Что‑то случилось?

– У тебя – нет, вообще – да, – ответил Ровнин. – Слушай, я знаю, что ты в Москве не один такой.

– Такой – какой?

– Отрезанный ломоть, если выражаться, используя терминологию твоего батюшки. Вас, молодых да ранних, которые каменные джунгли предпочли родному лесу, тут много. Я знаю с десяток, но это явно не предел. А вот теперь вопрос: не сколотил ли кто из твоих сородичей свою стаю?

Матвей удивленно захлопал глазами, причем непритворно. Он вообще был парень открытый, за что в свое время и пострадал.

– Поясню, – сурово глянул на него Олег. – За последние дни в Москве ухайдакали кучу народа. Все как один разодраны когтями, кое‑где в ход шли и клыки. У кого сердца нет, у кого языка, сегодняшнему вообще глотку вырвали и глаза выкололи. Почерк волкодлачий, его ни с чем не спутаешь. Так яснее?

– Из тех, кого знаю я, никто таким заниматься не станет, – твердо заявил парень. – Слово даю.

– Ты, дружище, за других не говори, – посоветовал ему оперативник. – Сам знаешь, за сказанное слово спрос всегда будет, если что.

– А все равно его даю, – сдвинул брови оборотень. – Да и кому это понадобиться могло? Мы же все сюда не просто так приехали, мы работаем. Петр с машинами возится, нравятся они ему, Гриня дома строит, Ксенька вообще в журналах снимается. Вчера звонила, говорила, что ее в Париж зовут, в какой‑то там модный дом. Им зачем такое творить?