Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей - Страница 154

– Да и ладно. Так что там с сомами? Интересно же.

– Мне лет шесть было, когда одного такого воочию повидал. Дед мой с приятелем на квок его взяли.

– На что?

– На квок. Это штука такая изогнутая, ей по воде бьют, чтобы сома подманить. Так вот этот монстр их час, наверное, мотал, чуть не ушел, но они его на берег все же вытянули. Здоровый, как три меня тогдашних, склизкий, морда – во, пасть здоровая… Жуть, короче. Вот тогда кореш дедов возьми и брякни – хорошо, мол, Олежка, что ты тут не один, с нами, а то этот красавец тебя хвать – и пиши пропало. Дескать, сому ребятенка съесть – как нечего делать.

– И?

– Что «и»? – усмехнулся Ровнин. – Я после на глубину класса до пятого не заплывал, все опасался, что меня сом за ноги схватит и вниз потянет. Потом, правда, успокоился, потому что вырос. Не в смысле – поумнел, а в самом прямом, физически. Не поместился бы я в сома уже. Ого. Это не хутор, это… Не знаю. Форпост какой‑то!

И правда – здоровенный дом, сложенный из толстенных бревен, окружал глухой частокол из числа тех, которые надо штурмом брать. Причем, судя по его протяженности, семейство волкодлаков отхватило себе неслабый кусок лесной территории.

Калитка была под стать частоколу – массивная и высокая, которую, пожалуй, не всякий таран возьмет.

– И как теперь быть? – посмотрев на нее, Ольгин перевел взгляд на Олега. – Звонка нет, колокольчика тоже.

– Зато кольцо есть, – ткнул пальцем в толстенный медный кругляш, вделанный в дерево, тот. – И ноги.

В это время во дворе, скрытом от взглядов оперативников, послышались голоса. Вернее – голос, явно принадлежащий немолодому и властному мужчине.

Такой шанс упускать не стоило, потому Ровнин шустро цапнул кольцо, несколько раз крепко брякнул им о калитку, а после заорал:

– Эй, хозяева! Открывайте, пожалуйста! Поговорить надо!

За забором на пару секунд установилась тишина, а после все тот же мужчина ответил:

– Нам не надо. Мы гостей не любим, так что ступайте восвояси. По дороге до развилки, там свернете налево и через часок выйдете к Безобразово. И поспешите, последний автобус на Москву в восемь уходит, а вам километров десять ноги глушить.

– Да мы не заблудились, Герасим Переславович, – весело, где‑то даже залихватски гаркнул Олег. – Мы знаем, куда пришли, так что открывайте. Все равно пока не поговорим – не уйдем.

– Ой ли? – На этот раз голос был не мужской, а девичий.

– Так и есть. А даже если уйдем, то непременно опять вернемся. Мы очень упорные гости.

О чем шушукались те, кто находился во дворе, оперативники, увы, расслышать не смогли, но зато через пару минут громыхнул засов, а после без малейшего скрипа или скрежета открылась калитка.

Тот, кто ее открыл, выглядел так, что его было впору фотографировать для обложки вошедших недавно в моду глянцевых журналов, несущих в массы идею о том, что в здоровом теле – здоровый дух. Немолодой, но при этом весьма импозантно выглядящий седовласый и седобородый двухметровый здоровяк с косой саженью в плечах стоял в проеме и сверху вниз смотрел на двух оперативников, которые на его фоне выглядели тщедушными подростками.

– Лейтенант Ровнин, – показал ему удостоверение Олег, у которого в голове мелькнула мысль о том, что этому гиганту и в волка перекидываться ни к чему. Если что, он им обоим просто шеи как цыплятам свернет, да и все. – Это младший лейтенант Ольгин. А вы, так понимаю, Герасим Переславович? Верно же?

– Так и знал, что не сегодня, так завтра сюда наведаетесь, – хмуро пробасил глава стаи. – Не пройдете мимо.

– Радостно, – бодро произнес Ровнин.

– Что именно?

– То, что не придется ходить вокруг да около. Вы поняли, кто мы, а нам прекрасно известно, кто вы. Это сэкономит нам всем много времени. Так что, в гости пригласите? Или в дверях разговаривать станем?

– В дом – нет, – повел могучей шеей Герасим. – А во двор – проходите.

– Мы не гордые, – глянул на напарника Олег. – Нас и двор вполне устроит. Главное, чтобы вы на заданные вопросы ответили четко и желательно честно.

– Интересно, ночью в лесу ты таким же смелым останешься? Когда темнота, холод и кто‑то вокруг тебя на мягких лапах ходит? – К калитке подошла молодая и очень красивая девушка из числа тех, о которых говорят «поглядела – что рублем одарила». – Или под корягу какую забьешься и шептать станешь: «Скорее бы рассвет»?

– Не знаю, – признался Олег, глядя на подбоченившуюся красавицу, которая своими тонкими пальчиками теребила кончик длиннющей русой косы. – По ситуации.

– Этот не забьется, – неожиданно заступился за него Герасим. – Уж поверь, Милена, я разных людей видел. Второй – не знаю, но этот – нет.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его Ровнин. – Такое всегда приятно слышать. Но самый лучший вариант, если до подобного дело вообще не дойдет. Герасим Переславович, может, мы вон там, под навесом, расположимся на лавках? Лучше сидеть, чем стоять, тем более что и я, и мой коллега здорово сегодня устали. Тяжелый день выдался, даром что пятница.

– Вы теперь мои гости, как откажешь? – проворчал волкодлак и первым пошел к навесу, стоящему посреди двора.

Еще здесь имелась огромная поленница с гигантским чурбаком, в который был воткнут топор, несколько разноразмерных сараев, мини‑трактор, стоящий дальнем углу, баня и много чего другого. Эдакое образцовое фермерское подворье из числа тех, о которых нет‑нет да и показывали по телевизору репортажи с названием «Фермерство накормит Россию».

– Отличная работа, – только усевшись на лавку, провел по столешнице рукой Саня. – Дуб?

– Дуб, – ответил вожак стаи. – Отец делал. Умел он по дереву работать. Я – нет.

Хлопнула дверь дома, из нее на крыльцо один за другим вышли двое мужчин, совсем немного уступавших в росте Герасиму, но значительно моложе.

– Сыны мои, – пояснил гостям волкодлак, а после громко произнес: – Все нормально. Это гости. Не скажу, что долгожданные, но ожидаемые.

– Мы просто поговорить, – добавил Олег и закашлялся. – Тьфу, в горле першит, точно песку наелся. Милена, можно вас попросить принести нам по стакану воды? Очень пить хочется.

Девушка, стоящая рядом со столом, ничего ему не ответила, но зато уставилась на отца.

– Квасу гостям подай, – велел тот. – Чего застыла? Ступай, говорю!

Девушка еще пару секунд помедлила, а после направилась к дому.

– Вся в мать, – глянул ей вслед Герасим. – Упрямая – сил нет. Если, неровён час, утонет, то искать ее пойду не вниз по течению, а вверх.

– Лучше, когда характер есть, пусть и сложный, чем его совсем не окажется, – усмехнулся Олег. – Так мой отец говорит.

– Резон, – кивнул волкодлак. – Ну что, судный дьяк, будешь на меня тех парней, что третьего дня в роще у Вороново порешили, вешать? Ты же сюда для этого приехал?

Глава 5

– А это вы их вот так? – в тон ему ответил Олег. – Или же нет?

– Нет, – с достоинством ответил оборотень. – Но тут мое слово против твоего выходит. Я доказать ничего не могу, скрывать не стану. И вроде как все против меня: тут тебе следы когтей и сердце вырванное.

Все то время, что Ровнин общался с вожаком стаи, он так и так про себя прикидывал, как лучше вести разговор с этим несомненно лютым, но, похоже, довольно прямым собеседником. Давить на него не хотелось. Не потому, что в данном случае имелась большая вероятность того, что хозяин дома ему на порог укажет, а просто не было в том смысла. Переходить в область намеков и полушутливого‑полусерьезного разговора тоже показалось оперативнику неразумным. Не тем типажом являлся Герасим Переславович, с которым такое проходит, ему разные словесные хитросплетения до лампочки.

Ну и самое главное – этот оборотень разительно отличался от тех, с которыми Ровнин сталкивался раньше. В городе в основном обитали одиночки, ушедшие из своих стай доброй волей или же изгнанные из них, потерявшие все и большей частью потерявшиеся в жизни. Нет, и там встречались личности, поставившие себе на службу доставшиеся им от судьбы звериную силу и чутье, но все равно они не шли ни в какое сравнение с этим гигантом, в котором ощущалась не только нечеловеческая мощь, но память рода.