Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей - Страница 151

– Тогда да, в каком‑то смысле фигня вышла, – согласился с ним Ровнин. – Но не сильно большая, потому что помочь тебе я все равно помогу. Не ради приличия или потому что добренький, а исключительно из‑за того, что мужик ты нормальный и мент правильный.

– Трогательно, – притворно шмыгнул носом Моисеев и смахнул со щеки несуществующую слезу. – И как?

– Да просто. У меня знакомый один в неплохих чинах есть, – пояснил Олег, – а у него приятель на Лубянке служит. Ну как приятель? Сам понимаешь – ты мне, я тебе.

– Ну‑ну. – В голосе Пашки появилась заинтересованность.

– Если мы правы, то либо одному, либо другому эти жмурики понадобятся, потому что такой шанс перед начальством лишний засветиться они не упустят. Наверняка ведь уже надлежащую задачу перед сотрудниками поставили.

– Кто доброй волей на себя «глухарь» повесит? – фыркнул капитан. – Ты чего?

– Да какой тут «глухарь»? – хохотнул и Ровнин. – Установка идет на розыск пропавших, они это и сделали. А поиски убийцы наверняка не на них повесят. С чего бы? Тут и подследственность другая, да и спецов станут подключать покруче. Скорее всего, вообще сводную группу решат сформировать, ту, которая под личным контролем министра внутренних дел трудиться станет. Так что ты мне документы терпил отксерь, а после…

– Отксерь, – с непонятным выражением лица произнес Моисеев. – Ну да.

– Чего не так? – уставился на него Олег. – Копир сломался?

А после он недоуменно уставился на оперативника, согнувшегося во внезапном приступе хохота.

– Вот видишь, Саня, – назидательно пояснил коллеге Ровнин через полчаса, когда их «девятка», привычно стуча мотором, отъехала от ОВД, – мы еще не так и плохо живем, оказывается, у нас ксерокс для всех, подходи и печатай, если бумага есть. А тут начальник сам решает, на кого ресурс тратить, а на кого не стоит.

– Так и правильно, – подумав, ответил Ольгин. – Нам так же надо сделать. А то Баженов в том месяце чуть картридж под ноль не извел, когда для какой‑то очередной подружки ее диплом ксерил. А в нем сотня страниц, на минуточку! И еще орал, что так дешевле и быстрее, чем на принтере распечатывать.

– Хм, – озадачился Олег. – Я про это не знал. Может, ты и прав. О, давай, вон у того магазина тормозни!

– Так мы же только что поели? – удивился водитель, но требуемое выполнил. – Или ты домой чего решил купить?

– Сань, мы сейчас куда едем?

– К волкодлакам.

– А они где живут?

– В лесу, – ответил Ольгин, замер на мгновение, а после хлопнул себя ладонью по лбу. – А, ну да. Не сообразил.

– Вот и плохо, – пожурил его коллега. – Причинно‑следственная связь – наше все. Но ты не расстраивайся, я и сам таким умным недавно стал, а до того косячил поболе твоего. Да и умный я больше так, для красного словца.

В небольшом магазинчике Ровнин купил кругляш серого хлеба, коробку рафинада и кило самых дешевых развесных конфет под названием «Дюшес». Подумав немного, добавил к этому продуктовому набору еще килограмм мятных пряников, затвердевших от времени настолько, что некоторыми при желании можно было гвозди забивать.

– В гости собрался? – полюбопытствовала у него продавщица, давая сдачу. – Бабку с дедом проведать?

– В каком‑то смысле, – сунув деньги в карман и забрав пакет с покупками, ответил ей Олег. – Как без гостинца?

– А водка? – показала на витрину, заставленную бутылками, женщина. – На могилку и без «беленькой»?

– Ну, вот так. Непьющие мы.

Что характерно – и снова он не соврал, хотя правды всей, разумеется, не сказал. Лешего, которому предназначались купленные Олегом продукты, юношей точно назвать было никак нельзя, потому слово «дед» к нему отлично подходило. И водку он совершенно не употреблял, более того – пьяных сильно не жаловал, и если те попадались ему в лесу, особенно ночью, то он их запросто мог им веселую жизнь устроить. Например, дорогу загнуть так, что поддатый мужичок в самую чащобу забредет или, того хуже, к болоту вывести, с которого бедолага вовсе живым мог и не выйти. Там владения болотника и кикиморы, а у них характеры тяжелые, и людей они не сильно жалуют.

– Будем надеяться, что свернули там, где нужно, – выбравшись из машины, остановившейся около веселой березовой опушки, пробормотал Олег, оглядываясь. – Вроде все так, километр тот, который Морозов назвал.

– И название автобусной остановки совпало, – добавил Ольгин, снимавший «дворники» со стекла. – Блин, вот как бы машину нам тут не «разули», пока мы ходить станем.

– Да не видно ее особо с дороги вроде, – успокоил приятеля Ровнин. – К тому же если все пойдет как надо, ее точно никто не тронет. Все, перекуриваем – и в лес. Там, внутри, дымить нельзя, лесной Хозяин этого не любит.

Глава 4

Опыта в общении с лесными хозяевами, которых в народе называли лешими, а Павла Никитична кроме как лесовиками не именовала, у Олега было не то чтобы много. В городских парках они встречались редко, так как там никакой живности, кроме всесезонных бомжей, почти не осталось, а за пределы Москвы отдельские в последние годы выбирались нечасто, ибо у них в столице головной боли хватало с избытком. Но все же, что делать и как себя вести, он знал, потому что несколько встреч с этими существами у него в активе числилось.

– Вот нужный пенек, – сообщил Ровнин напарнику через пару минут после того, как они вошли в лес. – Ты, Саня, запомни – глубоко забираться никогда не нужно, лесной Хозяин быстро решает, по нраву ему гость или нет. Если вежливость проявил, слово уважительное сказал, то бояться тебе нечего. Кто с открытым сердцем приходит, того и в лесу, и в поле их хозяева почти всегда примут если и не радушно, то без злобы. А коли и подарком поклонишься, так, может, он и вовсе приветят.

Он достал из пакета продукты, разложил их на пне, отошел от него шага на три назад, земно поклонился и громко произнес:

– Здравствовать тебе желаю, батюшка лесной Хозяин! Пусть владения твои будут богаты деревьями да зверем разным, а сушь великая да пожары их стороной обойдут. Окажи милость, прими наше уважение и угощение.

Закончив речь, он застыл на месте, внимательно прислушиваясь – не зашуршали ли кусты, сообщая о приходе лешего? Вроде все верно сказал и подарки принес правильные.

Вызывать лесовика на разговор Олег научился у Морозова. Причем, когда Ровнин после, уже на Сухаревке, попросил нового начальника отдела повторить текст, произнесенный у пня, с тем чтобы записать его в свой блокнот, тот долго смеялся, а затем объяснил, что четкой формулировки в принципе нет. Здесь важно другое – слова должны идти от сердца, от души, причем произносить их надо уверенно и с чувством собственного достоинства. Почему? Потому что, во‑первых, нечисть фальшь и страх в словах людей чует превосходно, и, если ты не уверен в том, что данный разговор тебе нужен, лучше его не начинать. Во‑вторых – не прогибаться. Ты пришел как равный к равному, это очень важно. Бесспорно, ты в большинстве случаев ищешь помощи, но просить ее можно по‑разному. И если станешь ежеминутно гнуть спину и лбом о землю колотиться – вряд ли ее получишь, не любит лес слабых и не верящих в свои силы человеков. Как, впрочем, и река, и поле, и болото.

Да и люди тоже.

Плюс крайне важен состав продуктового набора, принесенного в подарок. Никаких консервов, никаких банок с огурцами, никаких конфитюров и джемов. Не сопрягается еда в современной упаковке с мировоззрением леших, а потому употреблять такое они сроду не станут. Более того – они все эти новинки еще и крепко недолюбливают, поскольку очень не жалуют прогресс в целом. Вреда он им много принес в виде электропил, трелевщиков, экскаваторов и тому подобных технических устройств, созданных людьми для уничтожения природной среды.

Отдельный пункт – никаких даров рек, морей и океанов. Лесные хозяева с речными, в принципе, более‑менее уживаются, хотя периодически стычки между ними и случаются, разумеется. Здесь все как у людей – соседи есть соседи, сегодня поругались, завтра помирились. Но при этом ни один леший не станет есть копченого леща или там щучью икру, а водяник землянику да грибы. Принципиальная позиция, однако.