Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр - Страница 21

Этим явлениям дали название «Разлом». Как они были связаны с «выбросом тьмы» и «звездной пылью» пока что оставалось загадкой, но ничего хорошего явно не предвещало.

Через несколько дней наблюдений появились первые вести.

Из Разломов стали показываться черные существа. Сначала они просто показывались из глубины, робко прощупывая границы дозволенного, но день за днем становились наглее. В сети мгновенно выложили тысячи фотографий и видео. Люди снимали с балконов, как по ночам твари выползают из тумана и бредут в сторону города. От их поступи мерз асфальт, а там, где они проходили, оставался тонкий слой инея.

И тогда мне стало ясно, что эти твари были подобны тем, что мы встретили в лесу.

Но как? Почему?

Но помимо наваждения тварей из тумана, оставалась самая главная.

«Звездная пыль».

Как врач, я с холодеющим нутром изучал поступающие в бункер отчеты из лабораторий СБРИ и Министерства Здравоохранения. Токсин оказался крайне избирательным и изощренным. Худшие опасения из старых дварфийских легенд подтвердились в полной мере: каждый человек, эльф, дварф или любое другое разумное существо, оказавшееся под открытым небом без защиты дыхательных путей, был обречен.

Но болезнь не косила наповал, как вирус Эболы или чума, сжигающие организм за пару суток. Не-е-ет. Симптоматика, которую описывали патологоанатомы и нейрофизиологи, до боли напоминала стремительно развивающиеся формы болезни Альцгеймера и Паркинсона одновременно, помноженные на сильнейшую деградацию личности.

Пыльца проникала в кровеносную систему через легкие и начинала разрушать синаптические связи в мозге.

Реагировали зараженные совершенно по-разному. Кто-то угасал медленно: сначала терял память, забывал имена близких, переставал ориентироваться в пространстве, впадая в кататонию, другие же, чья нервная система сопротивлялась иначе, лишались рассудка катастрофически быстро и крайне агрессивно.

Как следствие — потеря личности и скатывание к базовым животным инстинктам. Такие одичалые просто бродили кругами без цели, а когда их пытались отвести в безопасное место, начинали проявлять агрессию. Рычали. Царапались. Кусались.

Однако, была и хорошая новость, если в нашем положении вообще уместно слово «хорошая». Вирус оказался не контагиозным. От человека к человеку воздушно-капельным путем эта дрянь не передавалась. Укус зараженного не делал из здорового человека безумца, как я уже успел прикинуть и представить грядущий зомби-апокалипсис. Но сепсис никто не отменял, поэтому подобные увечья требовали обработки.

Поражающим фактором являлась исключительно сама пыль, взвешенная в воздухе.

Следовательно, при наличии полного комплекта химзащиты или, как минимум, армейского противогаза на улице можно было находиться и передвигаться. Вот только фильтров едва хватало на пару-тройку часов активного использования, а, как известно, это конечный ресурс.

В скоро времени государственные склады начали опустошаться.

По всей Империи развернули карантинные зоны для зараженных, которым старались предоставить все возможные лекарства и постоянное наблюдение.

Центры же крупных городов обнесли блокпостами, куда пропускали тех, кто успел спрятаться, не вдохнув ни пылинки. Здоровые сидели по домам, заклеив окна скотчем по третьему слою и передвигались по улицам в противогазах по очень редким исключениям.

Но ни один апокалипсис не обходится без тех, кому закон не писан. На фоне паники и коллапса гражданских институтов, наружу ожидаемо полезла человеческая гниль. Мародеры. Ублюдки, которые натягивали на лица строительные респираторы и шли грабить опустевшие ювелирные магазины, склады электроники и продуктовые базы.

Стоит ли говорить, что строительных респираторов и обычных тряпок вокруг лица было недостаточно и в скором времени они пополняли ряды заболевших? Наверное нет.

Власти отреагировали жестко и через сутки Император подписал указ о военном положении. На улицы вывели все резервы внутренних войск, СБРИ и жандармерии. Приказа о расстреле не подписывали, поскольку гуманизм был все же на первом месте, однако часть каталажек очень быстро заполнилась битком.

Глобальная политическая арена тоже дала трещину, но не развалилась окончательно. На пятый день изоляции Федор II собрал нас с генералами в переговорной и включил запись закрытой трансляции всемировой конференции лидеров. Зрелище было поучительным. Некоторые государства (в основном изолированные островные диктатуры) наотрез отказались идти на контакт, заявив о закрытии границ и введении режима «каждый сам за себя». Представитель одного вспыльчивого заокеанского альянса, утирая пот с багрового лица, на полном серьезе тряс кулаком перед камерой, обещая ударить тактическим ядерным оружием по эпицентрам падения осколков, если ситуация выйдет из-под контроля. Федору II стоило огромных трудов, опираясь на свой авторитет, убедить его не превращать зараженные территории еще и в радиоактивные пустоши.

К тому же, как оказалось, такие «подарки небес» упали не только на территории империи.

Благо, большая часть цивилизованного мира проявила адекватность. Лидеры договорились о создании экстренного консилиума ученых, медиков и магов для обмена любой информацией о природе «выброса тьмы».

На десятый день мне дали разрешение на вылет.

Цель была проста и эгоистична: добраться до Феодосии, увидеть своими глазами, что происходит с Лидией и Алисой, и договориться с Торбиным, чтобы он отвел меня к старейшинам дварфов.

Девушки находились в подвешенном состоянии. Согласно докладам врачей, они оставались в сознании, но процессы деградации уже начинали проявляться. У Алисы фиксировали провалы в кратковременной памяти, а Лидия, обладая колоссальным резервом S-ранга, сопротивлялась болезни иначе — ее магия льда буквально пыталась заморозить заразу внутри нее самой, из-за чего Морозова периодически впадала в холодную кататонию, начиная покрываться коркой льда.

Очень странная реакция, как мне казалось. А какой-нибудь пиромант, часом, не попытается себя сжечь?..

Надеюсь, обойдется без этого.

Стоя в шлюзе бункера, я натянул костюм химзащиты. На голову сел шлем с широким стеклом, к которой присоединялся шланг портативного ребризера замкнутого цикла, висящего на спине. Ощущения так себе: ты словно в скафандре, дышишь пересушенным воздухом с привкусом резины, а собственный голос отдается в ушах глухим эхом.

— Граф, борт готов, — голос Белозерова исказился через динамики внешней связи. Глава тайной полиции стоял по ту сторону шлюзового стекла. — Аэропорт Симферополя работает в военном режиме, они обеспечат посадку, дальше конвой до Феодосии.

Последние дни я довольно много контактировал что с Шуваловым, что с Белозеровым. Оба оказались компетентными специалистами в своих областях, однако в силу возраста я понимал, почему они могли резко реагировать на некоторые вещи. Увы, но пластичность мозга со временем теряется и решать новые проблемы было проще по старым нейронным связям, чем формировать новые.

И это не их вина. Так устроен мозг.

— Постараюсь, Евгений Степанович, — буркнул я, проверяя герметичность перчаток.

Вместе со мной в транспортный шлюз зашел десяток бойцов СБРИ, упакованных в такие же костюмы. Лифты поднялся на поверхность, прямо в чрево ангара, откуда нас оперативно перебросили на военный аэродром.

Небо с того дня не особо изменилось. В полдень оно оставалось черным как сажа, лишь подсвеченным алыми всполохами. Пыльца крупными хлопьями устилала асфальт, крыши и брошенные машины.

Военный транспортник Ан-12 ждал на полосе. Мы погрузились, и самолет, тяжело оторвав брюхо от взлетной полосы, ушел в черное небо, прорезая слой смертоносной пыли.

Я сидел, прислонившись шлемом к дрожащему фюзеляжу, и перебирал в голове варианты того, как именно буду «вытряхивать» из Торбина информацию.

Мы находились где-то над Воронежской областью, когда транспортник внезапно тряхнуло так, что желудок ухнул куда-то к горлу.