Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр - Страница 12

Домой, значит… в горы? В глубинные пещеры, укрытые сотнями метров монолитной скалы. То есть, если его деды или прадеды еще живы, а такое вполне могло быть, ведь дварфы народ не менее долгоживущий, чем эльфы, просто не так кичатся своей природой, предпочитая ассимиляцию, коммерцию и работу в шахтах. И всяк знает, что что это за дварф, коли до золота не тянется?

Однако личная проблема волновала меня поболее глобальной катастрофы.

— Торбин, у меня есть два вопроса. Первое: ты не в курсе, Алиса и Лидия дома? Я не могу с ними связаться.

Повисла короткая пауза.

— Не-а. Я без понятия. Девчонки давно не заходили.

Я с силой скрипнул зубами. Плохо. ОЧЕНЬ плохо.

— Херово.

— А они что, не с тобой, что ль? Хотя… — осекся дварф, явно осознав глупость собственного вопроса. — Ясен-красен, что не с тобой, раз ты спрашиваешь. Погоди… еееееп… они ж могут быть на улице!

— Да вот именно! — воскликнул я в ответ, уже не сдерживая эмоций. Дежурившая у дверей секретарша испуганно вздрогнула и вжала голову в плечи. — И меня это очень беспокоит. Особенно то, что они не отвечают на мои звонки.

Торбин загундел что-то неразборчивое на том конце провода. Сквозь помехи было слышно, как он тяжело переступает с ноги на ногу, чем-то гремит на барной стойке.

— Виктор, извини, но я не могу сейчас с этим помочь. Своя рубаха ближе к телу. Я, конечно, тебе очень обязан и благодарен, что ты мне помог тогда с Улиной и не пустил дело на самотек, но рисковать не стану. Жить еще хочу.

Я устало прикрыл глаза.

— Я и не прошу, Торбин. Это уже мои заботы. Я просто хотел уточнить. И второй вопрос.

— Да хоть десятый, Виктор. Я сейчас во-о-о-о-о-обще никуда не тороплюсь. По крайней мере ближайшие десять дней.

— Я могу поехать с тобой в твой дом?

На линии снова повисла тишина, а затем в трубке раздался искренний смех, переходящий в кашель.

— На кой это ляд? — удивился он, откашлявшись. — Дварфы в горные крепости никого, кроме своих, не пускают. Закон гор. Человеку туда хода нет. Да и остроухим тоже.

— Если твои прадеды пережили «выброс тьмы», значит, они могут что-то знать. У вас же есть библиотеки какие-нибудь, хронология событий, летописи?

— Да, наверное, есть, — задумчиво ответил Торбин, перестав смеяться. — Но я очень сомневаюсь, что вас пустят. Я даже не знаю, согласятся ли они меня пустить, ведь старые законы говорят, мол, двигайте домой при первых признаках. А я не исключаю, что молодое поколение щас закупорится и хрен кого пустит с поверхности. Скажут, что мы прокаженные какие-то, безумные уже, и там же у ворот расстреляют. Народ у нас прагматичный, сантиментов не любит.

— Да тьфу на тебя. С чего бы им так поступать со своим же сородичем?

— Виктор, я дома не был сто лет! Кто его знает, что там щас вообще в горах творится, а? Как пустился твердь топтать, так и не было мне дела до того, что там на родине происходит. Остоелдели мне эти сталактиты, сталагмиты и прочие «иты», на которые я по молодости насмотрелся. Захотелось моря, торговли, нормального воздуха. И если бы не эта хренотень небесная, то ни дня бы и дальше про это не вспоминал.

Я продолжал нервно стучать носком туфли по полу. Секретарша у дверей не сводила с меня глаз.

Ситуация складывалась откровенно дерьмово, но кое-что становилось понятно. Нам однозначно надо пообщаться с дварфийским кланом и в особенности со стариками, заставшими или помнящими предыдущий цикл катастрофы. Они точно владеют архивами. И с эльфами тоже нужно говорить, особенно с теми радикалами, которые как раз-таки и забили тревогу первыми, как только все началось.

Я почему-то был абсолютно уверен: если мы объединим разрозненные осколки знаний трех народов, то сможем найти выход. Человеческая Империя располагает колоссальной производственной базой, армией и технологиями. У эльфов есть ключи к пониманию природной и пространственной магии. У дварфов — идеальные автономные убежища и вековые летописи катаклизмов.

Да, едрени-теребени, это ж буквально звучит как сюжет для бульварного фэнтезийного романа в мягкой обложке, или квестовая ветка из ролевой игры, где главный герой ну просто обязан договориться с враждующими кланами, выполнив по дурацкой услуге для каждого, а затем — вуаля, победа!

Я нервно хмыкнул.

Нет, это точно злая шутка судьбы, иначе и быть не может. В реальности никто никому на уступки просто так не пойдет. Придется давить, торговаться, выкручивать руки и использовать власть Императора на полную катушку.

Но первый шаг был очевиден.

— Торбин, — сказал я, возвращаясь к практической стороне вопроса. — Ты же все равно поедешь домой? Тебе придется туда идти через десять дней.

— Ну конечно. В чем вопр… — он резко запнулся, явно прочитав мои намерения. — НЕТ! ДАЖЕ НЕ ПРОСИ, Я НЕ ВОЗЬМУ ТЕБЯ С СОБОЙ, Я НЕ СТАНУ РИСКОВАТЬ! Вдруг по нам огонь откроют на полпути или у самых врат? Я не стану тебя под это подставлять!

— Потом об этом подумаем, — перевел я тему. — Ты в таверне будешь все это время? Я могу звонить тебе на этот номер?

— Да, где ж мне еще-то быть⁈ — хмыкнул он. — Аппарат на проводе, электричество в Феодосии пока есть. Если отрубят, линия должна работать автономно еще какое-то время с городской АТС.

— Вот и замечательно, мой дорогой друг. Береги себя, заклей все щели наглухо и не упивайся там сильно. Стрелять пьяным будет несподручно, вместо одной цели сразу три привидится и поди разбери в какую шмалять.

— Мэ… — глухо буркнул дварф в трубку. — Умеешь ты настроение испортить, Громов.

— А есть еще куда хуже? — горько хохотнул я, бросив взгляд на монитор с трансляцией черного неба.

— Всегда есть. Бывай, Виктор.

В трубке раздались короткие гудки. Я аккуратно положил пластиковый аппарат на рычаги, будучи почти уверенным, что как только Торбин отключился, он еще раз хмыкнул, крякнул, выдохнул дым через ноздри и допил остатки виски, продолжая ворчать на непутевый наземный мир.

Оторвавшись от стола, я выпрямился и расправил плечи.

Размышления и построение глобальных геополитических планов по объединению рас — это прелестно. Задел на будущее, которое может и не наступить, если не решить проблему в настоящем. Моя первоочередная задача находилась в тысяче километров к югу, на побережье Крыма.

Лидия и Алиса не отвечают. И Торбин только что подтвердил наихудшее опасение из эльфийских легенд: поражающим фактором является открытый воздух. Тот, кто надышится этой дрянью — сойдет с ума. И как будет проявляться это «безумие» никому неизвестно. По медицинским понятиям есть буйные помешанные, а есть тихие. И тихое помешательство всегда, простите за подобное высказывание, «приветствовалось» в клиниках куда лояльнее, чем размахивающий руками, кусающийся и гавкающий пациент.

А девчонки, с их привычкой подолгу сидеть на открытой террасе особняка по вечерам, пить чай и дышать морским бризом, находились в максимальной зоне риска. И если они застали «звездопад» на улице…

Нет, нельзя поддаваться панике.

Я развернулся к секретарше, которая продолжала жаться у стены, наблюдая за изменением моего лица.

— Проводите меня обратно в переговорную к Императору, будьте добры.

Ее не пришлось просить дважды. Девушка шустро зашагала по коридору в обратном направлении, прикладывая пропуск к магнитным замкам. И я на ходу формулировал аргуметы.

Сейчас не время для куртуазных расшаркиваний и просьб в стиле «Ваше Императорское Величество, не соблаговолите ли…». Если Федор Годунов хочет получить мои навыки и готовность лезть в пекло ради спасения Империи, он обязан обеспечить безопасность ряда людей, которые составляют мою единственную реальную привязанность в этом мире. Девчонки и родня. Я не позволю бросить Лидию, Алису, Отца и Палыча с братом под открытым небом на произвол судьбы.

Мы подошли к двойным дверям, секретарша отступила на шаг и я, не дожидаясь приглашения, нажал на ручку, войдя в помещение.

Картина внутри не изменилась. Император, Белозеров, Шувалов и Игнатиус по-прежнему сидели за столом, обсуждая что-то вполголоса. На плазменной панели продолжалась трансляция — оседающая на города искрящаяся пыльца и неразорвавшиеся белые шары, которые, обволоченные пламенем, неслись в сторону планеты.