Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр - Страница 10

Голос женщины дрогнул.

— Они здесь? — уточнил я.

— Что?.. — переспросила она, растерянно моргнув, словно вопрос вырвал ее из начинающейся панической атаки. — А, да. Да, нас забрали всей семье. Муж и дочки в жилом секторе на нижнем уровне. Но все равно, мне так страшно…

— Всем страшно, — ответил ровным тоном. — Я бы мог сказать вам привычные банальности. Вроде «не переживайте», «Империя держит руку на пульсе» или «лучшие умы уже во всем разбираются». Но не хочу вам врать. Пока что, насколько мне известно, никто в целом мире не может найти объяснения происходящему.

Она замолчала, обдумывая сказанное. Мы повернули за угол и остановились перед массивной металлической дверью с электронным замком. Девушка приложила магнитный пропуск к считывателю, который тут же пискнул, моргнув зеленой лампочкой.

— Спасибо, — произнесла секретарша, нажимая на ручку.

— За что? — искренне удивился я.

— За честность, — отозвалась девушка, поднимая взгляд. Страх в ее глазах никуда не делся, но паника явно отступила. — Верите или нет, но от правды все равно стало немного спокойнее.

— Да не за что, — хмыкнул в ответ, проходя внутрь небольшого узла связи. — Покажете, как пользоваться местным аппаратом?

— Ой, — она встрепенулась, — да-да, конечно.

Комната оказалась тесной и уставленной стойками с серверным оборудованием. На небольшом металлическом столике покоился нужный прибор. На первый взгляд — почти обычный стационарный телефонный аппарат: тяжелая пластиковая трубка на витом шнуре, классическая кнопочная панель набора. Главное отличие заключалось во встроенном сенсорном дисплее над кнопками.

— Сначала нужно нажать сюда, — секретарша потянулась к экрану, демонстрируя интерфейс. — Выбираете округ, губернию или зону покрытия, в которую собираетесь совершить звонок. Система автоматически маршрутизирует сигнал через защищенные каналы связи, минуя гражданские ретрансляторы, которые сейчас могут быть перегружены или выведены из строя. А затем просто набираете номер с клавиатуры.

Кивнув, дождался, пока девушка отойдет на шаг назад, и занял место перед аппаратом. Палец коснулся сенсорного дисплея, пролистав список до нужной буквы. Крымский полуостров. Город Феодосия.

Подняв трубку, быстро вбил по памяти мобильный номер Лидии.

Динамик выдал короткий щелчок коммутации, за которым последовала тишина. А затем пошли длинные, тягучие гудки.

Раз. Два. Три.

Каждый гудок отдавался в висках. Обычно Лидия почти всегда отвечала сразу и за ней не водилось тенденции не брать с неизвестных номеров.

Четыре. Пять.

Автоответчик. Система механическим голосом сообщила, что абонент временно не может принять вызов.

Сбросив вызов, заново инициировал соединение, на этот раз набирая номер Алисы. С рыжей было еще проще, потому что она практически никогда не расставалась с телефоном, то скролля ленту, то после возвращения верфи общаясь с поставщиками, клиентами и налаживая связи.

Снова щелчок. Снова гудки.

Раз. Два.

В груди начал туго затягиваться ледяной узел. Только не говорите мне, что эта пыльца до них добралась. Только не они. Они только-только получили свободу, только начали жить для себя, вырвавшись из паутины проклятия и интриг.

Пять. Шесть. Сброс. Абонент не отвечает.

— Да твою ж мать, — сквозь сцепленные зубы выругался себе под нос, с силой опуская слуховой аппарат.

Тяжело выдохнув, поднял голову и посмотрел на стоявшую рядом секретаршу. Женщина тактично молчала, не влезая с утешениями.

— А выход в интернет тут есть? — спросил я, указав подбородком на дисплей терминала.

— М-м-м-м… кажется, да. Дайте попробовать, — она шагнула ближе, встала рядом и быстро застучала пальцами по сенсорному экрану, словно она не первый день дежурила в этом узле связи и досконально знала прошивки местных устройств. На дисплее моргнуло меню скрытых настроек, и появилось окно браузера с гербовой подложкой спецслужб. — Вот, пожалуйста. А что вы хотите найти? Мне вообще-то дали указание предоставить вам доступ только к телефону…

— Чтобы у вас не возникло лишних проблем с начальством, вбейте в поисковике запрос сами, пожалуйста, — попросил, отодвигаясь в сторону. — Феодосия. Таверна «Морской Еж».

— Таверна?.. — озадаченно переспросила секретарша. На ее лице крупным шрифтом читалось глубочайшее непонимание. Каким образом заштатный кабак на другом краю Империи мог быть взаимосвязан с творящимся апокалипсисом?

— Да. Просто вбейте. Там должен быть сайт-визитка с контактным номером, — пояснил коротко, не желая вдаваться в подробности. — Заведующий этим заведением — мой очень хороший друг. Он дварф, и это единственный стационарный телефон, который у него имеется.

Девушка послушно, хотя и с явным сомнением, вывела на виртуальной клавиатуре запрос.

— Да, действительно есть, — констатировала она, прокручивая страницу. На экране появилась знакомая эмблема с шипастым обитателем морского дна и коротким городским номером. Секретарша сделала шаг в сторону. — Вот, вводите.

Я тут же снял трубку, перевел маршрутизацию обратно на Крымский округ и набрал шесть цифр с экрана.

В динамике раздался щелчок. Соединение пошло.

Я стоял, вцепившись пальцами в край металлического столика, и слушал, нервно стуча носком туфли по полу.

Ну же, ответь, старый упрямый бородач. Просто подними эту чертову трубку.

— Заклейте о-о-о-кна, спуститесь в бу-у-ункер… — хриплым голосом передразнил Торбин, с силой проводя широкой ладонью по стыку оконной рамы. — Еще бы на вторые сутки сообщили, грамотеи.

Липкая лента с противным треском разматывалась с рулона. Дварф миллиметр за миллиметром герметизировал главное окно своей таверны. Заведение, обычно гудящее пьяными голосами портовых работяг, звоном кружек и заливистым смехом портовых девок, сейчас напоминало склеп. Дубовые столы были сдвинуты в угол, стулья перевернуты сиденьями вниз, а воздух пропитался запахом клея, застарелой табачной гари и разлитого эля, но Торбин уже не обращал на это внимания.

Он оторвал кусок ленты зубами, прилепил конец к дереву и пригладил большим пальцем.

Правительственное экстренное сообщение, монотонно бубнящее из старенького радиоприемника на барной стойке, раздражало неимоверно. Империя спохватилась слишком поздно. Для людей, может быть, это внезапное потемнение небес и мерцающая пыль стали полной неожиданностью, но только не для тех, чей народ веками жил под толщей горной породы.

Сам Торбин тех далеких времен, когда на мир в прошлый раз обрушивался так называемый «Дал’к Толос», что означало «выброс тьмы», не застал. Для него, как и для многих его ровесников, это всегда было чем-то вроде мрачного фольклора. Обычно в повседневной суете об этом никто не вспоминал. Дварфы предпочитали обсуждать цены на руду, стоимость фрахта торговых судов, качество солода или тонкости кузнечного дела.

Но раз в году все менялось.

Память подкинула картинки из глубокого детства. Дварфийский Йуле — праздник зимнего солнцестояния. Огромные пещерные залы родного клана, освещенные тысячами факелов и пылающими очагами. Длинные каменные столы, ломящиеся от жареного мяса, пирогов и бочонков с лучшим темным пивом. Шум, гам, песни, стук кубков.

А потом, когда время переваливало за полночь, а молодежь разбредалась по спальным ярусам, наступал черед стариков. Деды и прадеды, чьи бороды давно стали абсолютно белыми, собирались в тесные круги у остывающих каминов, они раскуривали трубки, опрокидывали по кружке эля, а то и вскрывали отдельный бочонок крепкого спиртного. И тогда их голоса опускались до полушепота и предавались воспоминаниям.

Торбин, будучи еще совсем несмышленым мальцом, часто прятался за каменными колоннами, вслушиваясь в их приглушенные разговоры. Старики рассказывали жуткие вещи. Они говорили о том, как целыми годами сидели запертыми в глубинных недрах гор, перекрыв тяжелыми вратами все выходы на поверхность. Рассказывали, как экономили провизию, как выращивали грибы в темноте и как боялись лишний раз приблизиться к вентиляционным шахтам. Они пережидали «Дал’к Толос»