Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим - Страница 9

Серый не хотел умирать, но был готов это сделать — причём сделать так, чтобы враг надолго запомнил его «лебединую песню». Правильный настрой…

Я выждал ещё мгновение, а затем, коротко выдохнув, приказал:

— Сначала закрывай арбалетчика. «Мизинец» и «Указательный» — следующие.

Серого и его людей ждёт спасение. Возможно, это решение станет ошибкой, но жизнь — не геометрия, кратчайшее расстояние здесь не всегда прямая. Иногда чересчур рациональное поведение может привести к полному провалу, и сейчас был как раз такой случай.

Всё-таки мы люди, а не машины, выбирающие наиболее правильный алгоритм. Эмоции для нас вовсе не пустой звук — даже для профессионалов. И это нужно учитывать.

Нельзя бросать своих людей в бою без веской и очевидной для всех причины — особенно на глазах у других бойцов. Именно так умирает доверие между командиром и его подчинёнными, а без доверия нет настоящей дисциплины…

Повторять приказ не пришлось.

Я ещё не успел договорить, как тетива сухо стукнула в первый раз и вражеский «Большой» упал на землю. Удивительно, но будучи уже почти покойником, ровно за миг до смерти, он каким-то непостижимым образом сумел выстрелить в ответ. Навскидку, не прицельно, как будто бы неловко… Однако выпущенный его рукой болт достиг цели!

Наконечник, словно плуг, наискосок прошедшийся по макушке нашего Большого, оставил после себя глубокую кровавую борозду, что, впрочем, никак не помешало коротышке довести дело до конца. Получив столь серьёзную рану, он даже не вскрикнул и методично произвёл ещё два точных выстрела.

«Пальцы» соображали очень быстро. Прекрасно понимая, что бежать от снайпера — это занятие совершенно бесперспективное, они попытались укрыться в складках местности, однако преимущество стрелка по высоте свело на нет все их усилия. Большой нашёл свои цели, навсегда угомонив сначала «Мизинца», а следом и «Указательного». В точном соответствии с моим распоряжением.

Оставшиеся пальцы ненадолго пережили своих погибших товарищей.

Как положено опытному командиру, Серый сразу понял, что ситуация повернулась на сто восемьдесят градусов. Воспользовавшись моментом, от тут же отправил своих людей вперёд — в атаку, остановить которую было не под силу ни одноглазому «Среднему», ни раненному в бедро «Безымянному».

Именно поэтому я и оставил этих инвалидов «на сладкое». Из-за увечий они не могли эффективно противостоять напору воодушевлённых скорой победой бойцов.

Как только всё закончилось, Серый повернулся в нашу сторону и поклонился — сдержано, но искренне; благодарно, но с достоинством. Он не видел ни меня, ни Большого, но примерно понимал, откуда шла стрельба, спасшая его группу.

Выждав мгновение, Серый выпрямил спину и тут же как ни в чём не бывало вернулся к своим командирским обязанностям. Вскоре тела павших товарищей были убраны в укромное место, оружие, которое могло понадобиться в дальнейшем, собрано и распределено между выжившими, а сами бойцы заняли прежние позиции.

О смертельной битве, гремевшей здесь совсем недавно, напоминали теперь только трупы «пальцев» и тёмные пятна крови на пыльной дороге.

— Ты как? — я тронул Большого за плечо.

— Я… в порядке… — выдавил коротышка, повернувшись ко мне лицом. В его глазах плескалась мутная хмарь. — Милостивый… государь…

— Уверен? — прищурившись спросил я.

— Клянусь… бородёнкой… первроднго папаши… Са… мума… — Большой вжался в землю — так, словно она вдруг заходила ходуном.

Я быстро осмотрел «пациента». Расширенные зрачки, сбивчивая речь, нарушение равновесия. Всё понятно. «Сотряс» — причём довольно серьёзный и осложнённый некислой кровопотерей.

— Фольки! — гаркнул я. — Сюда!

У меня был при себе аналог ИПП — отрез чистой прокипячённой ткани — которым я не преминул воспользоваться. Не для того, чтобы остановить кровотечение — оно удивительнейшим образом почти прекратилось само собой, — а для того, чтобы не допустить дальнейшего загрязнения раны.

Сотрясение и кровопотеря вряд ли прикончат Большого, чего не скажешь о сепсисе — он мог стать очень серьёзной проблемой, особенно учитывая локализацию ранения. С повреждениями головы лучше не шутить.

— Помер? — Фольки кивком указал на Большого.

Услышав мой зов, он не стал задавать лишних вопросов и уже через полминуты оказался рядом.

— Пока нет, — спокойно ответил я.

— А выглядит так, как будто уже да, — хмыкнул северянин. — Как есть говорю!

Успевший потерять сознание коротышка распластался на дне траншеи и действительно походил на покойника.

— Тащи его вниз, — я кивком указал в ту сторону, откуда только что пришёл северянин. — А когда стащишь, клади на бок и не отходи далеко.

— Блевать будет? — понятливо спросил Фольки.

— Возможно, — кивнул я. — Твоя задача не дать ему захлебнуться.

— Сделаю, — Фольки подхватил Большого подмышки, шагнул вперёд, но тут же остановился, чтобы поделиться планами по вступлению в ещё не открывшееся наследство: — Если помрёт, возьму себе его арбалет…

— Не возьмёшь, — качнул головой я. — Потому что он будет жить.

— А если всё-таки…

— Никаких «если», — оборвал болтуна я. — Помрёт — закопаем. Но спрос будет с тебя.

Фольки поморщился. Перспектива отвечать за Большого не очень-то его обрадовала. Однако спорить северянин не решился и лишь вздохнул, чтобы продемонстрировать всю тяжесть своего положения. Взвалив раненого на плечи, он гуськом, на полусогнутых, стал осторожно спускаться по диагональному ходу, ведущему вниз.

Сам Большой крайне убедительно изображал из себя мертвеца, безвольно мотаясь из стороны в сторону. Он никак не реагировал на происходящее. Никак — за одним исключением.

Прежде чем скрыться из виду, коротышка будто бы случайно зацепился свисающей рукой за ремень арбалета, утянув оружие за собой. Всё правильно. Настоящий мастер ни за что не расстанется с верным инструментом, а Большой, без сомнений, был виртуозом своего дела…

Отдавая должное выдающимся умениям бывшего «пальца», я и сам не сидел сложа руки.

Выглянув из укрытия всего на мгновение — ровно столько мне понадобилось времени, чтобы оценить обстановку, — я растянулся на дне неглубокой траншеи. Ситуация с Серым отвлекла моё внимание, но теперь пора было разобраться с главными «звёздами» нашего «междусобойчика» — с гвардейцами барона Риордана.

Под ногами «роботов-убийц» валялось оружие, изъеденное жёлто-белой ржавчиной, и разрубленные тела «пальцев». В живых тех осталось всего лишь трое — оба «Больших» и раненый «Мизинец». Никаких надежд на победу они уже явно не питали, однако вместо попытки отступления всё равно продолжали бессмысленный бой. Надо думать, исключительно из глупого упрямства.

Я немного сократил дистанцию — ползком, чтобы не выдать себя раньше времени. Ружьё у меня аховое — для высокоточной стрельбы на хоть сколь-нибудь дальние расстояния оно подходило примерно так же, как Фольки для интеллектуальной работы в НИИ теоретической физики. То есть совсем никак.

Поэтому чем ближе подберусь, тем лучше.

Ещё пять метров по пышущей жаром земле, и я принял положение для стрельбы сидя — точь-в-точь как советовалось в потрёпанном наставлении по стрелковому делу дремучих годов моей славной армейской молодости. Ствол ружья лёг на бруствер, в роли которого выступала невысокая насыпь на краю траншеи. Приклад к плечу, палец на спуск… Теперь нужно угадать с моментом.

Мин на дороге осталось только две, и Дру-уг должен будет подорвать обе аккурат после моего следующего выстрела. Финальный аккорд. А поскольку сыграть «на бис» нам никто не даст, его придётся исполнить так, чтобы одним махом поразить всех «слушателей». И благодарных, и не очень.

Солнце заливало светом всю округу. Ложное золото гвардейской брони будто бы плавилось в его тёплых лучах, истекая маревом дрожащей тьмы. Странное зрелище. Странное и какое-то неправильное.

Пот застил глаза, но я не обращал внимания на такую мелочь. Полная концентрация на задаче. Ствол плавно следовал за одним из гвардейцев: вправо, влево и снова вправо… Чтобы поразить столь юркую цель, мне придётся стрелять туда, где она будет, а не туда, где она есть сейчас. И для этого нужно предугадать её следующее движение…