Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим - Страница 26

Вскоре общими усилиями ситуацию удалось стабилизировать. Заторы с пробками остались в прошлом, и отряд начал уверенно, шаг за шагом, «съедать» километры дорог. Люди по-прежнему шли не очень быстро, но зато размеренно, а это при длительном переходе было куда важнее скорости.

Витавшая над колонной нервозность исчезла. Бойцы даже затянули какую-то песню — настолько неблагозвучную и до такой степени заунывную, что назвать её «строевой» не поворачивался язык. Старшина роты из моего далёкого армейского прошлого пришёл бы в ужас, если бы услышал что-то похожее от солдат своего подразделения.

«Так не пойдёт, — усмехнулся про себя я. — Настоящая строевая песня должна воодушевлять и бодрить, а от этих напевов хотелось только одного — бросить всё и повеситься на ближайшем дереве…»

Во время привала я быстро перебрал в памяти тексы, которые сам когда-то во всё горло орал на маршах, но ничего подходящего не нашёл — слишком уж сильно терялись смысл и ритм при переводе.

Можно было, конечно, отказаться от этой затеи, однако сдаваться я не хотел. И, как оказалось, не зря. Вскоре выяснилось, что мне просто стоило обратиться к более ранним песням — тем самым, которые назубок знал любой советский ребёнок, чьё детство пришлось на семидесятые годы двадцатого века.

«Неуловимые мстители». Настоящие супергерои моей юности. Открывающая сцена, когда четвёрка смельчаков на фоне багрово-алого солнца выезжала навстречу приключениям, навсегда врезалась в память целому поколению. Как и строки «Бьют свинцовые ливни…».

Удивительно, но эти стихи прекрасно легли на имперский язык. И пусть огонь, грозивший воспламенить небо в тексте Рождественского, сильно отличался от того магического пламени, которое не раз видели над своими головами мои бойцы, однако настрой песни и её энергетика были им близки. Ведь они сами совсем недавно участвовали в гражданской войне.

Судя по непривычно серьёзным лицам солдат, строки об одной-единственной правде посреди множества ложных тропинок нашли отклик в их суровых сердцах. Как и обещание откликнуться на призыв о помощи, каким бы тихим шёпотом этот призыв ни был озвучен…

Так что, когда мы на рассвете следующего дня подошли, наконец, к «Наречью», под моим руководством оказались уже не просто наёмники, без особой охоты тянущие солдатскую лямку. Нет, мои бойцы стали настоящими защитниками для всех униженных и оскорблённых, готовыми хоть сейчас вцепиться в глотку врагу. Не из-за денег — или, по крайней мере, не только из-за них, — а по велению сердца. Вот что значит волшебная сила искусства!

Надолго такого героического настроя, само собой, не хватит, поэтому нужно было ловить момент, пока запал не иссяк. И я не преминул воспользоваться ситуацией.

Следующие дни мы пахали в стахановском режиме, стараясь как можно скорее обустроить лагерь и наладить нормальное несение службы. Воодушевлённые бойцы вкалывали как про́клятые, а крестьяне, которых я нанял для выполнения хозяйственных работ, сбивались с ног, стараясь оправдать огромное по здешним меркам жалованье в половину серебряной монеты на человека.

Кроме того, стоило отдать должное Йоганну — он успел подготовить отличную «почву» для нашего появления. Во всей ближайшей округе не осталось ни одного деревца или камня, пригодных для строительства — всё было собрано, обработано, аккуратно сложено и скрупулёзно учтено.

Благодаря этому дело шло так бодро, что уже совсем скоро на небольшой возвышенности между посёлком ветеранов и «Наречьем» выросли ровные ряды шатров и палаток. Их окружали сцепленные между собой повозки, нагруженные булыжниками и усиленные «ежами» из заострённых деревянных кольев. Вокруг этой импровизированной «стены» ходили патрули, а внутри лагеря — у арсенала и у складов с припасами — стояли усиленные караулы.

Правда, несмотря на все принятые меры, я решил, что Эльзе и Тори будет лучше разместиться у Дарена — там и комфорта больше, и безопасность выше, чем в хлипкой палатке. Да и компания Ессении была для девочек куда предпочтительнее, нежели грубые и уставшие от тяжёлого физического труда мужики.

Дарен очень обрадовался маленьким гостьям, но оказался не в восторге от приданной к ним охраны — я, разумеется, не мог оставить сестёр без надёжной защиты, которую обеспечивали целый взвод солдат, очухавшийся, наконец, Большой и невидимый Дру-уг.

Однако ещё меньше кузнецу понравился другой визитёр — мохнатый, злобный и совершенно незваный. Речь шла о коттаре — громадный кошак не захотел расставаться со своей «стаей» и отправился на новое место жительство следом за девчатами.

Впрочем, мне быстро удалось заставить Дарена сменить гнев на милость. Сперва я показал, как стреляет сделанное им ружьё, а затем разрешил кузнецу, радующемуся как ребёнок, собственноручно нажать на спуск. После такого и солдаты, окружившие его обитель тройным кольцом, и коттар, нагло оккупировавший подпол, уже не казались ему большой проблемой.

Чего не скажешь о Ессении. Бедняжка без конца краснела от взглядов, которые бросали в её сторону бойцы, и чуть не падал в обморок, стоило только грозному зверю хоть как-то обозначить своё присутствие в доме. Девчонку было по-человечески жаль, однако безопасность Эльзы и Тори находилась в списке моих приоритетов куда выше её душевного спокойствия…

Сам я, как и положено командиру, разместился в центре лагеря, в большом шатре, который по совместительству выполнял также функции штаба и барахолки. Именно здесь аккумулировалась вся имеющаяся у нас информация. Именно здесь проводились бесконечные совещания, «летучки» и планёрки. И именно сюда стащили всё самое ценное, по мнению Дру-уга и Фольки, имущество, превратив мою спальню в настоящую свалку.

Впрочем, нежиться в постели мне всё равно было не суждено — слишком уж много забот навалилось со всех направлений разом.

Мы ведь не на пикник сюда прибыли, и наша основная задача заключалась вовсе не в возведении образцово-показательного лагеря. Главной целью был Ворон и его шайка, а точнее — их скорейшее уничтожение…

Глава 9

С первого же дня к «Наречью» стали подтягиваться приглашённые Марком ветераны из разбросанных по округе центурий, и вскоре их набралось больше полусотни человек.

Опытные воины стали костяком, вокруг которого выстроилась вся боевая работа. Они быстро вымуштровали своих менее дисциплинированных коллег по опасному военному «бизнесу» — причём обошлись в этом непростом деле исключительно личным примером, без угроз или рукоприкладства.

Кроме воспитания личного состава, отставные легионеры также взяли на себя самое главное — занятия по строевой подготовке. То, что на Земле многим казалось глупым атавизмом, здесь являлось основой боевого слаживания и фундаментом боеготовности отряда.

Нет, никто не заставлял бойцов тянуть носок или отбивать плац сапогами, стараясь удерживать темп в сто двадцать шагов в минуту. Однако без навыка быстрого перестроения, без способности держать равнение на любой, даже самой пересечённой местности, и без умения синхронно выполнять приказы командира было никак не обойтись. Только отработав эти моменты, подразделение могло эффективно сражаться в ближнем бою с острозаточенными железяками наперевес.

Я, отягощённый армейским опытом строевой подготовки, в тренировочный процесс лезть не стал. Как известно, кто ломает работающую вещь — тот становится на путь глупости, а бывшие легионеры, полжизни промаршировавшие с щитом и мечом в руках, понимали в вопросе куда больше меня. И советы были нужны им примерно так же, как телеге пятое колесо…

Однако главным нашим «приобретением» стал Гийом — недавний начальник Марка, отставной центурион девятого стойкого легиона и тот самый человек, который помог решить проблему с Гельмутом.

Вредный старикан тогда «зарядил» немыслимую цену за конскую сбрую, а Гийом оказался куда сговорчивее и уступил нужную мне вещь значительно дешевле. Правда, пришлось немного подраться, но к чему вспоминать мелочи прошлого? Это было так недавно и вместе с тем так давно, что уже казалось неправдой.