Трон галактики будет моим! Книга 10 (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 23

За дверью кажется аж онемели от такой наглости.

Я уже упоминал, что не в первый раз с церемониймейстерами дела имею? Есть у меня уже дорогой болезненный опыт, сын ошибок трудных. Но в этот раз я тщательно домашнюю работу выполнил.

— Ну, ладно, — произнесли за дверью. — Найдите меня вечером у столов для игры в подкидного. Там обо всем договоримся.

Ниче се, какие тут в этом сезоне высокие развлечения во Дворце.

— Заметано, — отозвался я.

А своим отвернувшись от дверей бросил:

— Давайте, закинем беднягу Труффальдино на тележку и сваливаем, пока снова не началось. Тут это запросто.

— Не стоит беспокойства, Ваше Высочество — запротестовал Труффальдино. — Обо мне скоро позаботятся. Техподдержка уже в пути.

— Ничего, — буркнул я. — Тот, кто не успел — тот опоздал. Ты здесь со мной. А мы своих не бросаем.

Забросив куски серва на тележку, мы отчалили к родным покоям, успокоить нервы и собраться с мыслями.

В покоях, как и ожидалось, Даша набросилась на бедного серва со всем доступным ей набором инструментов и всей страстью, чего бедняга точно не ожидал. Она перебрала его как я, и был уверен, от колеса до головы, и это точно пошло ему на пользу.

— А знаете, — озадаченно проговорил Труффальдино, покрутив восстановленной кистью. — Это того, пожалуй, стоило. Интересные методы монтажа, конечно, но… давно я не чувствовал себя столь безупречно! Благодарю вас, госпожа баронесса.

— Да не стоит, — отмахнулась Даша. — Мне было не трудно.

Пока Даша возилась с сервом, я освежил в памяти правила сервобола, или, как его звали по-простому в народе, секир-башка-пинай-башка.

Поле под это развлечение выделялось размером примерно с баскетбольное, с таким же высоким сетчатым ограждением по периметру. Главным инструментом игры был двуручный меч. Ага, такая длинная зараза, с лезвием шириной в ладони и длинной в два метра, и плюс рукоятью с рикассо под метр. С переменной заточкой. И разлетом рогов эфеса в метр. Здоровенная, короче, дура. Но, благодаря чудесам прогресса, полостям и силовым ребрам, заложенным при послойном выращивании лезвия, а также хитрому подгравитационному яблоку на конце рукояти, вполне внезапно подъемное.

На поле двое воротец по размеру — вроде хоккейных. Играют, что очевидно, в две команды. В каждой — по десять сервов под руководством капитана-человека, вооруженного тем самым двуручником. Сами понимаете, развлечения буйное, брутальное, не для хрупких духом и сложением придворных прилипал.

Главной идеей было первым закинуть в ворота противнику десять мячей. Мячи из голов тех самых сервов, которые, конечно будут против того, чтобы им головы рубили и забивали ими голы. В былые кровожадные времена, голову было достаточно закинуть только одну — капитана команды. Но эпистолы и энциклики императоров за триста лет выхолостили истинный дух великой игры, и теперь всем участникам приходилось удовлетворяться забрасыванием железных голов на скорость.

Ну, надо сказать, я, конечно, давненько не играл в такие игры. Даже во времена моей молодости развлечение казалось чем-то диким, вроде средневекового боя быков. Но запал в себе чуял неслабый. И настучать Бешеному Суру по башке — тоже шанс оставался немалый. Есть ещё, знаете шило в ягодицах. Да и он меня в эту игру звал играть не потому, что там усердно раскланиваться намеревался.

Доспехи при этой молодецкой забаве носить не то что приходилось, прямо предписывалось. Не одного резкого и буйного на этом поле клинком в башку успокаивали. Ничего, я игрок в эту игру опытный, битый. Уверен, Бешеный Сур не ожидает с моей стороны такого сюрприза — игра, насколько я мог судить, за пределами столиц и Лунного Дворца уже практически нигде и не распространена.

Доспехи, меч и игровых сервов выдают на поле перед жеребьевкой. Посмотрим, как Сур там будет жульничать.

Надо еще уточнить, как виконтесса отнесется к тому, что я её назойливому поклоннику по заднице настучу. Может, даже одобрит.

И вот так за делами день минул и пришло время выйти нам в свет, показать себя, так сказать всем.

Ну и в картишки в дурака перекинутся, не без того.

Мы распаковали контейнер с огромной длинной вешалкой, на котором в защитных чехлах висела батарея предназначенных для Даши нарядов. Даша включила над ними голографическую инструкцию по применению, тщательно составленную Иолантой лично, и попыталась в ней разобраться:

— Так, этот гарнитур для первого появления в свете, я его уже носила. А это на смену ко второму часу, а это к третьему. Так стоп, а то что сегодня было, это за выход в свет считается?

— Вот уж не знаю, — покачал я головой. — У меня-то всего десять совершенно одинаковых экземпляров графского костюма на всё про всё.

— Вот блин, — прошептала Даша. — Всё не так…

— Тут всегда всё не так, — произнес я, обнимая её и целуя. — Мы справимся. Выгребем. Надевай вот это, оно мне нравится.

Даша улыбнулась мне и умчалась переодеваться.

— Макс, — произнес я, вернувшись в гостиную. — Вова. Глядите в оба. Оба!

С такими вот напутствием мы через четверть часа под чутким присмотром Труффальдино вышли в сторону обитания здешнего высшего света — в Аркаду Карт, анфиладу комнат, со столами для всевозможнейших вариантов игр в карты и других настольных игр.

В это время суток тут было людно. Время во Дворце управлялось как на линкоре, по абсолютному имперскому времени, и часа через три-четыре следовало ожидать ночного затмения. А пока тут царил белый день, и публика веселилась, как могла.

Пока мы не ворвались в это высокое собрание, едва не выбив входные двери с ноги.

— Его Высочество принц-кавалергард Иванов, и сопровождающие его лица! — проорал Труффальдино на входе в анфиладу, чем вызвал едва не паралич у присутствующих. Вступая в эти комнаты, я почувствовал себя ревизором ворвавшимся в неподготовленное к такому складское помещение. Мыши, образно говоря, во все стороны брызнули.

Мы вступили в это изнеженное общество вышитых шелков и ажурного кружева, в лаково черных стильных доспехах, усыпанных на плечах платиновыми барельефами, с огромными сверкающих алыми россыпями агатов от голенищ сапог, словно капли вражеской крови, с брызгами бриллиантов по воротникам, убийственная функциональность против самообременительной изощренности.

Иоланта не подвела, глазки у этой жадной публики едва не выбивало нашим непримиримым блеском. И послание кто здесь завоевал себе право находиться, а кто просто так погулять вышел, доходило вполне определенно и разило безжалостно и прямо в цель.

Так-то, подонки, знайте свое место.

Жаль самой Иоланты с её девочками с нами не было, это точно бы закончилось массовой гибелью среди зрителей от удушающей их завистливой жабы.

Никаких смешков, или там глупых шуточек насчет новоприбывших. Какие уж тут шуточки. До всех с кристальной ясностью дошло что невероятно тяжело будет собирать выбитые зубы сломанными пальцами, потому как за нами то не заржавеет…

— Это же новая коллекция Невероятной Иоланты, — услышал я полный задушенного вожделения голос. — Самый актуальный образ!

— Потрясающе! Я хочу так же! — пролепетал чей-то охрипший от волнения голосок.

— Что ты, дурочка, такие ни за какие деньги не достать, это только для героев Отряда Безумие…

Так-то. Знайте, с кем дело имеете.

— Труффальдино, — бросил я не поворачивая головы. — Где тут в дурака играют?

— Прошу за мной, Ваше Высочество.

И мы последовали за услужливым сервом через игровые комнаты, красная, желтая, белая, зеленая, синяя, одна за другой. И в каждой нас провожали задушенным молчанием, прерываемым только задушенными же всхлипами искренней зависти.

Виконтесса нашлась в оранжевой комнате. Аж карты выронила нас завидев.

— Ну, вы, блин, даете, — ошарашенно проговорила она. — А на парадный выход вы хоть что-нибудь оставили?

— Оставили, — небрежно отмахнулся я. — У нас такого барахла навалом.

«Навалом», «навалом», потрясенно разнеслось по соседним столам. «Навалом».