Поцелуй-трава и бедовая голова - Лакота Наталья - Страница 9

Драгомир бросил взгляд в сторону тына, покачал головой и сказал:

- Ты ведь добрая, бабка. Зачем людей пугаешь?

- Кто тебе сказал, что добрая?

- К злому человеку зверь так льнуть не станет. А тебя лошади вон как любят. Я же не слепой, вижу.

Видит он. Глазастый, ага. Девицу рядом с собой не рассмотрел. Но зато жениться на ней собрался. Аж к Яге примчался, помощи просить.

Но кровь к щекам у меня прилила. Похвала и кошке приятна. А эта похвала – особенно. Не зря я столько сил и колдовского умения потратила, чтобы своей в Заповедном лесу стать. Даже Драган-болван это приметил. Но таять от его ласковых слов я не собиралась и поддразнила в ответ:

- Что-то тебя мой кот не очень полюбил. Ты, наверное, злыдень ещё тот?

- Кот твой – скотина шерстяная, - проворчал княжич и повёл плечами. – И когти у него железные.

Мы как раз закончили ухаживать за лошадками, я погладила Задохлика и смягчилась:

- Пошли, - сказала я Драгомиру, - смажу тебе спину целебной мазью, боец с котами.

- Так заживёт, - буркнул он.

- Кошачьи когти – они почти ядовитые, - произнесла я со знанием дела. - После них дольше заживает, чем после собачьих зубов. Пошли, полечу. Ты мне для службы здоровый нужен.

Тут он взглянул на меня с опаской, хоть и пытался это скрыть. Я не удержалась и прыснула.

- Иди уже, храбрец, - и пошла в избушку первой.

- Странная ты, бабка, - полетело мне вслед.

- Чтой-то? – спросила я, обернувшись на ходу.

- В чём только душа держится, как у ветошки, - не остался в долгу княжич, - а смех – как у молоденькой.

- Так когда рядом добрый молодец, и ветошка помолодеет, - не растерялась я и добавила, нарочито смущённо и завлекательно стреляя глазками: - Али ты, милок, в бабусе красоту разглядел? Может, и правда, лечь с тобой в постельку сегодня?

Это подействовало – красавчика сразу перекосило, он опустил взгляд долу и бочком прошёл в избушку. Можно сказать – даже убежал.

- То-то же, - сказала я ему вслед вполголоса.

Смеяться, кстати, я сразу перестала и мысленно попеняла себя за неосторожность. Меньше надо зубками блестеть. Ты сейчас не девица, а Яга-Ягища. Будь добра, не забывай об этом. Драгомир хоть и болван, но далеко не дурак.

Когда я зашла в дом, Одихунтьевич вполне ожидаемо сидел под лавкой и зло смотрел, как наш гость умывается, вытирается рушником и садится за стол.

Есть, впрочем, княжич не стал – ждал меня.

Ишь ты, какой вежливый.

Вымыв руки, я повязала платочек, глянувшись в маленькое зеркальце, и достала с полки коробочек с мазью, заживляющей мелкие ранки. Там были намешены пчелиный воск и пчелиная уза, и ещё вытяжки из разных трав – ромашки, тысячелистника, лопуха. Рецепт был мой – выпестованный, выглаженный, отточенный до последней травяной пылинки.

- Сиди смирно, - велела я Драгомиру, - сейчас спину тебе намажу.

Он мотнул кудрявой головой – понял, мол.

Прикасаться к нему было, конечно, одно удовольствие. На красивого человека и посмотреть приятно, не то что по спинке погладить. Всё-таки как глубоко зрила бабка Любослава… Она же сразу сказала, что вырастет этот болван красавцем писаным, девкам на погляд, мужикам на зависть…

Драгомир сидел смирно, но вдруг обернулся через плечо.

- Что? – тут же спросила я.

- Нет, ничего, - отвернулся он.

Я смазала следы кошачьих когтей щедро и ещё шепнула заветные слова, чтобы подживало скорей, а потом закрыла коробочку и бодро сказала:

- Вот и подлечили тебя. Впредь к диким зверям спиной не поворачивайся…

- Это кто – дикий зверь?! – подал кот голос.

- Дикие звери, бабка, со спины не нападают, - ответил княжич. – Это только трусливые люди в спину бить горазды.

- Ах, какой у-у-умный! – заверещал опять Одихунтьевич, но я цыкнула на него, и он обиженно замолчал.

Только торчащий из-под лавки чёрный хвост зло метался туда-сюда.

- Теперь можно и поесть, - я села напротив гостя и на правах хозяйки начала резать хлеб и разложила по мискам рыбу.

Одну рыбу я растребушила, освободив от костей, сложила мясо в чистую мисочку и поставила перед лавкой – для Одихунтьевича.

- Кот у тебя как боярин живёт, - не удержался Драгомир, догрызая уже третью рыбёшку.

- Кому и кот брат, - ответила я ровно, - а кому и волчица – невеста.

Княжич намёк понял и сверкнул на меня глазами, но промолчал.

- Так и быть, - продолжала я спокойно, обдумывая каждое словечко, чтобы лишнего не сказать: - помогу я тебе. Подарю коня богатырского…

- Спасибо, бабуля! – он обрадовался так явно, что мне даже совестно стало. – У меня сейчас ни золота, ни серебра нет, - продолжал княжич, заметно волнуясь, но если жив останусь, я тебя не забуду. А так я у тебя тут всё переделаю! И крыльцо новое поставлю, и дверь подтешу, а то она у тебя плохо закрывается…

- …если выполнишь мои условия, - перебила я его.

- Первое уже выполнил, - быстро отозвался Драгомир и большим пальцем через плечо указал на постель.

- Ещё не выполнил, ещё две ночи остались, - напомнила я, и он сразу сник. – Второе условие будет – приглядывать за моим табуном. Кони у меня на вольном выпасе, а там звери, люди-лиходеи, да и в чаще мало ли что бывает. До осени если ни одна лошадь, ни один жеребёнок не пропадут – считай выполнил второе задание.

- До осени? – он наморщил лоб, соображая.

- Пока берёза, что возле тына растёт, не пожелтеет, - сказала я.

Берёзы желтеют раньше остальных деревьев, это всем известно. Драгомир, видимо, подумал о том же, помедлил, а потом кивнул.

- Ладно, - сказал он уже без прежней радости. – А третье задание?

- А третье скажу, если выполнишь первое, - тут я улыбнулась своей старческой улыбкой, от которой бросало в дрожь даже самых наглых крестьян.

Драгомир сразу уткнулся глазами в стол и хмуро догрыз последнюю рыбку.

Рыба, кстати, получилась вкусной. И зажарил ее княжич отменно – хорошо посолив и сделав много-много надрезов на бочках, так что после жарки даже косточки не чувствовались.

Я редко ловила рыбу – и времени не было, да и сети плести не умела, и крючков у меня не было, а вот княжич справился.

- Ты, прямо, добытчик, - похвалила я его.

- Морду из ивовых веток сплести – дело нехитрое, - пожал Драгомир могучими плечами. – Я ещё плетёнку на раков поставил.

– Порадовал бабушку рыбкой, да ещё и раками побалуешь? Ну молодец... – расчувствовалась я. - Ещё службой порадуй – так не повиснет твоя голова на пустом шесте за моей избёнкой.

Драгомир и кот фыркнули одновременно. Не поверили, поганцы.

Мы закончили вечерять, я пригасила лучинку, и в темноте все разбрелись по своим постелям – я забралась на печку, туда же вскарабкался Одихуся, а Драгомир улёгся на моей постели. Стало тихо, хотя никто ещё не спал, но постепенно дыхание княжича стало ровным, и кот тоже засопел. Я выждала ещё какое-то время, а потом осторожно спихнула кота с себя. Он шлёпнулся на одеяло, недовольно муркнул и снова засопел, а я спустила ноги с печи, встала на приступочек, а затем на пол, и на цыпочках, прихватив кожаные лапти, вышла из избушки.

На дворе было уже темно, хотя и не глухая ночь. Под навесом дремали кони, я прошла к изгороди, сняла один из черепов и пристроила его на палку. Щёлкнула его по макушке, и глаза черепа загорелись огнём, бросив мне под ноги два круглых светлых пятна.

Подсвечивая себе дорогу, я направилась к озеру.

Бабка бабкой, Яга – Ягой, а надо было и помыться.

И так вчера в бане вспотела, и даже холодной водой не окатилась. Не говоря уж про сегодняшний денёк.

Тёмный, даже чёрный лес не казался мне враждебным. Конечно, не часто я тут по ночам бродила, но приходилось. Иногда искала кобылу или жеребёнка, что отстали от стада, иногда собирала целебные травы, а однажды разыскивала Одихунтьевича. Это было в первые недели нашего знакомства, когда кот, который приплёлся ко мне на крыльцо тощий, грязный и заморенный, понемногу отошёл, отъелся и принаглел. Тогда мы с ним крепко поссорились, я получила кошачьими когтями по ноге, а кот получил крепкого пинка и прозвище Одихунтьевич. Правда, в тот момент прозвучало оно немного не так…