Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 43

— Шестого августа моей матушке сшили порванные связки. Левое плечо, как видите, все еще в ортезе, соответственно, в данный момент ей требуется помощь в быту, а через какое-то время понадобится помощь с реабилитацией. Далее, если я правильно интерпретировал ряд нюансов вашего поведения, то вы уходили от прошлых работодателей из-за того, что они начинали видеть в вас женщину и теряли берега. С моей стороны подобных поползновений не будет: я ищу не «грелку», а высококлассного специалиста. Хотя нет, не так: высококлассного специалиста ищет моя матушка, поэтому после того, как я закончу описывать граничные условия, проведет полноценное собеседование и сообщит решение, а я его гарантированно приму. И последнее: в моей ветви рода всего два человека, а помощь матушке нужна с утра до позднего вечера. В принципе, я могу нанять двух помощниц для работы посменно. Но согласен с поговоркой «У семи нянек дитя без глазу», так что предпочту выделить комнату в этой квартире и платить два оклада одной-единственной. На этом у меня все. Если есть вопросы лично ко мне, то задавайте. А то я вот-вот уйду в кабинет и займусь своими делами.

Лосева покосилась на мою родительницу и заставила ее усмехнуться:

— Анна Филипповна, мой сын является главой семьи и независимой ветви рода отнюдь не номинально…

Глава 22

1 сентября 996 г. от ВР.

…Первый день осени начался с очередных свершений — уже минуте на пятой занятия по магии я побил личный рекорд времени превращения голыша в «ежика», вырастив на нем иглы менее, чем за четыре секунды, а еще через четверть часа «украсил» в том же стиле «перчатку» из Земли. Но больше всего восхитило не это — после завершения экспериментов с двумя стихиями я вдруг обнаружил, что мои магистральные каналы снова начали сливаться в один, и этот новый выглядит значительно толще, чем его предтеча! Надо ли говорить, что в момент появления матушки на пороге моей спальни я сиял на зависть любому прожектору? Наверное, нет. Впрочем, не суть важно — главное, что эта радость была замечена, и родительница потребовала колоться.

О рекорде я даже не заикнулся — понимал, что на этом этапе развития магических навыков подобное не может не случаться. Поэтому сходу показал новый вариант «перчатки» и согласился со всеми пунктами услышанного вердикта:

— Выглядит кошмарненько. И при практическом использовании такой кастет должен наносить ужасающие травмы. Но, на мой взгляд, бить иглами нецелесообразно — они, по определению, должны быть хрупкими. Поэтому попробуй вырастить не их, а лезвие. Кроме того, адаптируй лезвие под Воздух — невидимый тычковый нож станет очень неприятным сюрпризом для любого противника. И последнее: подобное лезвие, но из Огня, кроме всего прочего, будет прижигать раны. А для тебя, Ухореза — это свет в окошке…

Лезвие получилось с полпинка. Правда, коротенькое — сантиметра в два. Но стоило укоротить «перчатку» до лучезапястного сустава, как «лишняя» энергия позволила вытянуть каменный клинок сантиметров на двенадцать. А с этим можно было работать. Получился и воздушный тычковый нож. Точно с такими же параметрами. И мне захотелось его испытать. К сожалению, время уже поджимало, поэтому я скинул навык, поделился с матушкой информацией о слиянии стихийных магистральных каналов, выслушал вывод, ничем не отличавшийся от моего, и унесся в ванную.

Пока восстанавливался и принимал душ, полюбовался на лезвия из Огня, Воды и Лавы. Но без фанатизма. Потом привел себя в порядок, перебрался в свою гардеробную, натянул костюм лицеиста, посмотрел на себя в зеркало, подумал, что предпочел бы носить камуфляж или «песчанку», задвинул куда подальше «левые» мысли и потопал в гостиную. Завтракать.

Матушка уже сидела на своем месте, но при моем появлении встала и склонила голову в знак уважения перед главой семьи. Анна Филипповна тоже засвидетельствовала свое почтение. Только изобразила идеальный книксен. Я, естественно, ни разу не обрадовался. Но объяснения родительницы еще не забылись, поэтому я вежливо поздоровался, повел рукой, позволяя Лосевой продолжить накрывать на стол, прошел к своему креслу, сел и взял со стола салфетку.

— Тебе идет и эта форма. Но в камуфляже ты выглядишь убивцем, а в ней — просто-напросто молодым и хорошо сложенным аристократом… — ехидно усмехнулась матушка после того, как устроилась поудобнее. — Поэтому твоих однокашников — домашних мальчиков и девочек, привыкших считать себя Центрами Вселенной, ждут неприятные сюрпризы…

Я пропустил ее замечание мимо ушей, подождал, пока помесь горничной и массажистки поставит передо мной глубокую тарелку с рисовой кашей на молоке, пожелал родительнице приятного аппетита, вооружился ложкой и потерялся в гастрономическом удовольствии. После каши умял бутерброд со свежайшей ветчиной, выпил чашку чая, посмотрел на часы, слегка обломался, поблагодарил Анну Филипповну и решительно встал:

— Все, мне пора…

— Удачи! — мурлыкнула матушка, с моей помощью поднялась с кресла и отправилась меня провожать. В прихожей легонечко шлепнула по тыльной стороне моей левой ладони, почувствовала «отклик» воздушного покрова и удовлетворенно кивнула. А через пару мгновений развеселила нестандартным напутствием: — Первое впечатление два раза не произвести. Поэтому докажи самовлюбленным детишкам, что в Екатерининском лицее появился новый царь и бог…

Я представлял себя одновременно царем и богом до тех пор, пока не сел за руль. Потом выбросил из головы эту дурь, завел двигатель, плавно тронул «Кошака» с места и покатил к эстакаде. По городу катил, никуда не торопясь, но даже так доехал до лицея за каких-то семь минут, встроился в очередь из лимузинов и седанов представительского класса, порядка четверти часа полз по территории и, в конце концов, припарковал машину на минус третьем этаже административного корпуса — на месте, арендованном до конца учебного года. Выбравшись из салона, прогулялся до лифта, поднялся на первый этаж, вышел из кабинки в здоровенное фойе и огляделся.

Госпожа Морозова обнаружилась на одиннадцати часах — стояла возле окна и о чем-то беседовала с невысоким круглолицым мужчиной с прической а-ля воронье гнездо. Я навелся на эту парочку, кинул взгляд на часы и выбрал правильный темп. Поэтому возник в поле зрения проректора ровно в восемь сорок. Но дамочка, не простившая мне испытанного унижения, недовольно поморщилась и начала общение с претензии:

— Олег Леонидович, вам надо быть пунктуальнее!

— Во-первых, здравствуйте… — поздоровался я с обоими. Затем сдвинул вверх левый рукав, демонстративно постучал по циферблату и бесстрастно продолжил: — А, во-вторых, я пришел вовремя. Так что жду извинений.

Круглолицый растерянно сглотнул, а Алевтина Андреевна пошла красными пятнами, посмотрела на свои часики — кстати, украшенные далеко не самыми мелкими бриллиантами — убедилась в том, что мое требование обосновано, и имела глупость заявить, что мог прийти и раньше.

— С чего это вдруг? — насмешливо поинтересовался я. — Я ценю и свое, и ваше время, поэтому не трачу его зря. Кстати, вы до сих пор не поздоровались, не извинились и не представили меня своему коллеге.

Терять лицо еще сильнее она не захотела, так что пожелала доброго утра, попросила прощения и церемонно представила меня Арсению Геннадьевичу, а его, соответственно, мне. После чего заявила, что господин Михайлов — мой классный руководитель и, по совместительству, преподаватель истории, дала понять, что куда-то торопится, и послала нас лесом. В смысле, знакомиться с классом…

…Всю дорогу от административного корпуса до кабинета биологии, в котором, вроде как, должен был пройти первый урок, Арсений Геннадьевич рассказывал мне о лицее, его славных традициях и великих выпускниках. При этом то и дело косил на меня глазом и, вероятнее всего, пытался сообразить, как себя вести с личностью, не испугавшейся гнева целого проректора. К чему именно пришел — и пришел ли вообще — не знаю, так как в какой-то момент мы переступили через порог огромного помещения и оказались в перекрестии взглядов двенадцати парней, девяти девчонок, преподавателя и скелета, мирно стоявшего в правом ближнем углу.