Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 302

К этому мероприятию я готовился без дураков, поэтому поднял бокал с морсом, оглядел шесть с лишним десятков лиц и произнес заблаговременно написанную и добросовестно «вылизанную» речь. Начал, как полагается, с подведения итогов не самого простого года и не поленился похвалить народ за конкретные достижения. Потом переключился на настоящее – поделился кое‑какой информацией из категории «не для всех», чтобы дать возможность увидеть наш род со стороны – и заглянул в будущее. А после того, как коротко изложил «общую» часть своих планов на ближайшие месяцы, сделал паузу и добавил еще несколько фраз:

– Впрочем, Эпоха Магии только начинается, и вполне возможно, что мои нынешние представления о будущем развеются, как туман на ветру. Но меня это нисколько не пугает. Ведь род уже сплотился, встал на ноги и научился противостоять как иномирным, так и нашим, земным угрозам. И, что тоже немаловажно, заставил себя зауважать всю планету. А значит, гарантированно справится и с теми проблемами, о которых мы пока даже не догадываемся. В общем, у нас с вами есть все основания смотреть в будущее с оптимизмом и со спокойной душой провожать уходящий девятьсот девяносто шестой год…

Пока домочадцы чокались бокалами, Наташа врубила большой экран и вывела на него трансляцию Первого Имперского канала для жителей нашего часового пояса. Так что две из трех последних минут Старого года мы слушали запись обращения государя к подданным. Кстати, повторившего почти все мои тезисы. А потом канал показал циферблат Золотых Часов Владимирского Кремля, секундная стрелка описала последний круг, и мы поднялись на ноги. Чтобы прослушать гимн Российской Империи.

Следующие минут двадцать тоже прошли в «официальном режиме»: как только я поздравил народ с новым, девятьсот девяносто седьмым годом и пожелал всякого‑разного, слово взяла матушка, как старшая хозяйка рода. За ней «отметились» Наташа, Аня, Мария Тарасовна и все четыре командира смен. А самыми последними высказались Даша – как старшая из моих родичей, Янина Павловна – как единственная гостья, и Танька. По личной инициативе. И закончила эту часть празднования на чертовски интересной ноте:

– С Новым годом, родичи моего горячо любимого братика и союзница единственного боярского рода Империи! Да, я еще не Одаренная, но уже считаю вас примером для подражания, горжусь тем, что лично знакома со многими из вас, и жду не дождусь инициации. Чтобы начать развиваться под вашим чутким руководством. Желаю каждому из вас всего наилучшего и… абсолютной уверенности в том, что никто, кроме боярина Олега Леонидовича Беклемишева , не приведет вас в самое светлое и счастливое будущее…

Что самое забавное, не улыбнулся ни один взрослый. Хотя, по логике, могли. Наоборот, поаплодировали предельно серьезной девице, дали понять, что служат мне не за страх, а за совесть и ни за что на свете не уйдут ни к кому другому. Ну и, конечно же, заявили, что почтут за честь помогать Татьяне с тренировками. Вот она и склонила голову в знак благодарности ко всем сразу.

В этот момент ожили первые телефоны, и я поднялся из‑за стола в знак того, что официальная часть мероприятия закончена, и можно расслабиться. А через считанные мгновения ответил на звонок Анатолия Игоревича и выпал из реальности на добрых полчаса.

Так как поймал в личку список лиц, которых, по мнению матушки, был обязан поздравить сам, и включился в работу.

Кстати, трубки вибрировали практически у всех. Поэтому в зале стало шумно. Но я не обращал на этот шум внимания. Впрочем, серию излишне резких движений Наташи все равно засек. Чувством Воздуха. Вот и напрягся – перестал вслушиваться в поздравления Константина Антоновича Силина, оценил выражение лица подруги и влил в нее Огонь с Жизнью.

«Бодрил» секунды три. А потом уронил в личный канал расстроившейся женщины сообщение из двух утверждений:

«У тебя есть мы . А на остальных – плевать…»

И попал в точку:

«У меня неожиданно обнаружились любящие и страшно соскучившиеся родственники. Но они – мое прошлое. А вы – настоящее и будущее. Поэтому я пошлю этих тварей к чертовой матери предельно понятным сообщением, заблокирую номер и вернусь в норму…»

Аналогичное «счастье» чуть было не испортило настроение и Ане. Но я вовремя заметил, что ее плющит, подошел, приобнял за талию и вправил мозги в том же стиле:

– Выруби телефон: все , кто тебя любит, находятся в этом зале . А тратить душу на кого‑либо еще – редкое извращение.

– Спасибо, мой господин… – так же тихо ответила она, в стиле Наташи погладила Воздухом по предплечью и ускакала к матушке…

…Без двадцати два Антон Макаров обнаружил в зоне ответственности усадьбы синий портал и здоровенную стаю «чертей», ломившуюся по следам какой‑то земной мелочи. Да, они были «всего‑навсего» зверьем пятого класса опасности, но «делились» достаточно солидными посмертными импульсами и могли помочь перейти в девятый ранг тем рядовым магам рода, которым это еще не удалось. Поэтому я разрешил народу сделать себе «лишний» подарок, и почти треть празднующих унеслась пинать доноров халявной энергии. Чуть позже начали клевать носом самые младшие дети, и то ли три, то ли четыре женщины увели укладывать их спать. А в половине третьего я по совету мамы поднялся из‑за стола, пожелал «родственникам» приятного празднования и в сопровождении членов семьи, Даши, Таньки, Петьки и Янины Павловны ушел «заниматься своими делами».

На втором этаже родительница включила режим Старшей Хозяйки и разогнала мелочь по покоям. А затем вполголоса поинтересовалась у гостьи, как она себя чувствует после бессонной ночи в Кремле и долгого перелета.

Как ни странно, женщина не стала строить из себя героиню – призналась, что засыпает на ходу и держится бодрячком за счет вливаний Жизни.

– Что ж, значит, отдыхать будем после того, как вернемся в сознание… – на правах главы рода заявил я, пожелал женщинам добрых снов и ушел к себе.

Пока принимал душ, решил, было, воплотить в жизнь еще одну мечту – заснуть, обнимая Наташу – но вовремя сообразил, что она может мечтать о нормальном отдыхе, и заставил себя переиграть планы. В общем, лег в гордом одиночестве, закрыл глаза и отключился. И пребывал в черном безвременье до тех пор, пока не услышал голос матушки.

В сознание возвращался тяжелее некуда, поэтому не сразу вник в суть того, что произносилось раз за разом. Зато после того, как начал соображать, не на шутку разозлился. Поэтому набрал Ильину‑младшую, дождался, пока она примет звонок, проигнорировал радостный щебет и задал первый вопрос:

– Арина Кирилловна, скажите, пожалуйста, вы в курсе того, что всю ночь с тридцатого на тридцать первое декабря я провел на Предновогоднем Приеме во Владимирском Кремле?

– Да, конечно: я видела репортажи, страшно вами горди– …

– А о том, что ночь с тридцать первого декабря на первое января обычно празднуется наступление Нового Года?

– Естественно: я сама пра– …

– Так какого, извините, черта вы приехали к моим владениям в полдень, зная, что я НЕ СПАЛ ДВОЕ СУТОК, а значит, НАВЕРНЯКА ОТДЫХАЮ⁈

– Ну‑у‑у, я думала, что…

– Безусловно, вы имеете право и думать о чем угодно, и надеяться на все, что угодно… – в третий раз перебил ее я и поставил точку в этом разговоре ни разу не галантным рыком: – Но раз вы живете исключительно в своих мечтах  и плевать хотели на то, что чувствую я, значит, нам с вами не по пути . Причем во всех смыслах этого выражения . Говоря иными словами, вы меня очень обяжете, если перестанете звонить и, тем более, приезжать в гости. На этом у меня все. С Новым годом…

Эта вспышка ярости напрочь отбила всякое желание спать. Поэтому я натянул шорты и футболку, вдел ноги в шлепки, спустился в спортзал, надеясь попинать любимую «подушку», и обломался, обнаружив, что там тренируется Аня.

Не знаю, как она определила, что меня трясет от бешенства, с первого взгляда, но переместилась ко мне рывком , вцепилась в предплечье, увела к матам, заставила снять футболку и лечь, опустилась на колени и… отправила в целительский сон . Но помять – помяла. Ибо, проснувшись в четыре часа дня, я почувствовал себя заново родившимся, обнаружил, что лежу на покрывале, укрытый пледом, и «засек» самостоятельно включившимся чувством Воздуха два хорошо знакомых «силуэта».