Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 280

Тут я воспользовался возможностью и поделился с государем выводами Ани. Всеми без исключения, так как не видел смысла их скрывать.

– Интересно… – задумчиво пробормотал Белосельский, поблагодарил за информацию и перешел к следующему вопросу: – Рассказывать о государствах медведей, их кланах и родах слишком долго, поэтому я чуть позже пришлю вам файл с подробнейшим описанием. А сейчас озвучу самое главное: в клане, который каким‑то образом нашел дорожку на Землю, был один‑единственный маг Пространства. И раз вы его убили, значит, информация о существовании мира, к котором много «хорошего железа», «прозрачного стекла», дерева и «странной, но вкусной еды», будет продана одному из более влиятельных кланов. Ибо стоит безумных денег. И еще: наши маги, по меркам медведей, являются слабосилками. В отличие от хорошо известных им разумных ящеров. Так что вторжения продолжатся. Мало того, первые порталы наверняка будут открыты под Норильском, а дальше возможны варианты…

Я пожал плечами и поделился своими соображениями по этому поводу:

– Государь, мы продолжаем усиливаться. И уже представляем, на что способны медведи. Поэтому если операторы систем спутникового контроля ВКС вовремя сообщат об открытии следующего портала,

то мы постараемся расстроить мишек снова. И передать ученым новых доноров стратегической информации. Кстати, о донорах: а портативные переводчики уже созданы, или как?

– Для проведения экспресс‑допросов на месте боя? – зачем‑то уточнил Белосельский.

Я утвердительно кивнул:

– Ага: предпочитаю ковать железо, пока горячо.

– Создадут. В кратчайшие сроки… – твердо пообещал он и загрузил: – Кстати, о мишках: не сегодня завтра на сетевой страничке Канцелярии будет выложен фильм об этих созданиях, результатах их первых вторжений и вашем бое. Так что готовьтесь к новой волне интереса к вам и вашему роду…

Глава 25

21–22 декабря 996 г. от ВР.

…Самопровозглашенного верховного жреца Уицилопочтли нашли без десяти десять вечера из кабинета моей квартиры в «Золотых Ключах». В это время в Мексике было что‑то около часа дня, светило не по‑зимнему яркое солнце и, судя по одежде обреченного и его свиты, было достаточно тепло. Открывая межпространственный переход, я, каюсь, боялся ошибиться и убить невиновного. Но стоило увидеть обедающего потомка тлатоани Тисока, как нас сорвало с нарезки. Почему? Да потому, что этот больной ублюдок сидел на открытой террасе, за… хм… столом, в специальных держателях которого был закреплен живой парнишка лет четырнадцати, и ел мозг из вскрытой черепной коробки. Золотой, мать его, чайной ложечкой!

Кстати, окружающее пространство он контролировал из рук вон плохо – засек мой портальчик только секунды через три‑четыре после его появления. А для нас, пребывавших под ускорением , этот промежуток времени показался вечностью: я «придвинул» плоскость «зеркала» вплотную к лицу каннибала и ударил искажением . Ибо счел, что смерть от кровоизлияния в мозг никого не впечатлит.

Что интересно, Наташино искажение  влетело в остаток черепа на долю секунды позже моего. И это показалось правильным. Поэтому, «разворачивая» портал к соратникам покойника, я «растянул» плоскость сопряжения вширь. А после того, как в поле зрения «вдвинулись» первые лица, только‑только начинавшие бледнеть, принялся всаживать все то же заклинание в новые цели через одну.

Намек был понят и принят в качестве руководства к действию, благодаря чему все двенадцать участников застолья и шестеро слуг полегли за считанные мгновения, а роскошная терраса стала похожа на филиал скотобойни. Увы, нам пришлось добить и чем‑то одурманенные жертвы.

Далось это… с большим трудом. Поэтому перед тем, как закрыть портал, я каким‑то образом умудрился «упаковать» в Пространство дождь  и воистину чудовищную заморозку . А после того, как «зеркало» исчезло, почувствовал, что Наташу трясет от бешенства, пересадил с соседнего кресла на мои колени, обнял, прижал к себе и ласково провел ладонью по закаменевшей спинке:

– Эти твари уже сдохли…

– Открой мы портал на полчаса раньше, тринадцать человек остались бы живы… – мертвым голосом продолжила она, зябко поежилась и вжалась в меня еще сильнее.

– Прошлое не изменить… – вздохнул я, продолжая гладить ее спину. – И с иным будущим не так‑то просто…

– Я понимаю… – после недолгой паузы сказала она. – Убивать «Гуру» и вождя из Южной Африки с минимальным временным зазором нельзя – вторая серия внезапных одновременных смертей в разных местах планеты привлечет слишком много внимания. Кстати, нам не мешает вырубить «глушилку» и вернуться к телефонам…

– Но…?

– Но в твоих объятиях меня потихоньку отпускает. А в гостиной снова поплохеет.

– Не поплохеет! – твердо пообещал я, выключил приблуду, встал вместе с Наташей и унес ее в свою спальню. Через гостиную, в которой напарница цапнула со стола обе трубки. А после того, как опустил на кровать, дурашливо озвучил боевой приказ: – Следующие пару часов млеешь в самом центре моей паутины. Вопросы?

– А почему так мало? – хихикнула она, но смешок получился грустным.

Я ответил вопросом на вопрос:

– А тебе Владимир не надоел?

– Надоел.

– Вот мы из него и свалим… – ни разу не соврав, ответил я, отправился к другой половине кровати и шаге на третьем‑четвертом почувствовал «не те» шевеления подруги, посмотрел на нее через плечо и выпал в осадок – она деловито избавлялась от одежды.

Наташино чувство Воздуха тоже не дремало, поэтому я получил ответ на незаданный вопрос:

– Этот костюмчик – твой подарок, и я не готова его мять. А бежать за халатом или футболкой… не хочется. Поэтому заберусь под покрывало…

Забралась. Потом легла на бок, пристроила голову на мое плечо, закрыла глаза и напомнила о том, что я собирался позвонить Таньке.

Я посмотрел на часы, немного поколебался и все‑таки набрал сестренку, хотя было поздновато. И, как выяснилось буквально через мгновение, не зря – девочка приняла вызов практически мгновенно и затараторила с такой буйной радостью в голосе, что улыбнулась даже Наташа:

– Добрый ветер, братик! Ваш пушистик свел с ума весь Владимир: Даша привезла его в Екатерининку к большой перемене, встретила меня и Петьку в коридоре, объяснила Милашке, что мы – свои, и научила защищать стенами  из двух стихий. Зверек оказался толковым и боевым: когда толпа, собравшаяся вокруг нас, начала напирать, прикрыл нас куполом  и грозно зашипел. А через какое‑то время долбанул разрядом  раскричавшегося ректора!

– Антон Павлович выжил? – весело поинтересовался я.

– Ну‑у‑у как тебе сказать? – хихикнула она. – Де‑юре – да: ушел в кабинет самостоятельно. Но заклинание продавило дохленький покров , доработало прическу и добавило бедняге нервный тик. Кстати, обижаться на Дашку он, вроде как, и не подумал. А пыхтел, сопел и трясся

из глубочайшего уважения к вам, Беклемишевым, подарившим моей сестре настолько милого, доброго и красивого зверька!

– И ведь не придерешься ни к одному определению! – ехидно заявил я под жизнерадостный хохот напарницы.

– Здрасьте, теть Наташ! – воскликнула доблестная защитница, узнав ее голос, и продолжила нас смешить: – Рада вас слышать, но заткнуться не могу: меня разрывает от желания рассказать, что было дальше…

– Пускать на самотек настолько серьезную проблему нельзя ни в коем случае! – авторитетно заявила «Природница» и потребовала продолжать. Вот Танька и разошлась:

– Первый миллион Дашке предложили через считанные минуты после ухода Аксенова. За следующие полчаса эта сумма выросла в двенадцать раз. Причем ее повышали не только ученики и учителя, но и телохранители ребят из четырех самых влиятельных родов Владимира. А когда стало понятно, что Дашка не продаст Милашку ни за какие деньги, глава рода Зайцевых приказал телохранителю своего внука припугнуть дурную девчонку. Но испорченная вами «дурная девчонка» оказалась сильнее дяденьки в полтора раза выше и в два раза шире нее. Поэтому продавила его покров … раз пятнадцать, если не больше, заставила поплясать под разрядами , а потом шарахнула воздушным кулаком . Да так удачно, что злобный, но тупой дядька выломал оконную раму и упал с третьего этажа. Кстати, пушистик тоже не остался в стороне: лупил по недо‑обидчику настолько часто, что превратил его костюм в лохмотья! Но самое интересное началось после того, как мы вернулись в поместье: Милашка потребовалась всем подряд, поэтому звонят даже дяде Леше. А он вешается. Так как ему предлагают бешеные деньги или серьезнейшие преференции, но давить на Дашу слишком страшно. Ибо можно разозлить тебя!