Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 231

В итоге, взрыв почувствовал… несколько раз – он продавил шесть слоев, а в Пространстве то ли увяз, то ли угас, то ли… хм… где‑то потерялся. Вот нас эйфорией и накрыло. Ага, всех, включая меня: я сжал Наташу в объятиях и от избытка чувств чмокнул куда‑то под ушко, а она подалась назад – как в зале для приемов Ильиных – прижала к себе мои руки и радостно заверещала:

– Ха! Мы ее разнесли!! Ура‑ура‑ура!!!

А через мгновение начался полный беспредел – нас втянули в салон и принялись тискать девчата, перенервничавшие в разы сильнее нас, поэтому радовавшиеся еще отвязнее. И пусть самый пик бардака длился всего секунд пять‑шесть, зато за это время к моим щекам хотя бы по разику «приложились» все до единой. Из‑за чего в какой‑то момент начали краснеть. Но я в упор «не заметил» «настолько непочтительного отношения к главе рода», растрепал тем, до кого дотянулся, волосы, назвал своими героинями и заговорил в общий канал «Паутинки»:

– Дамы и господа, наши многослойные щиты  оказались не по зубам даже «Репейнику», соответственно, можете возвращаться в усадьбу и в Форт, подбирать разбежавшееся зверье и валить его в прежнем режиме. Далее, не забудьте организовать нам «окно» – мы зайдем на площадку приземления ориентировочно минут через пять‑семь. И последнее: успокойте, пожалуйста, «отпускников» и строителей, а то меня сейчас начнут рвать на части звонками.

Перед тем, как принять входящий вызов от государя, успел выдохнуть пару фраз и в персональный канал матушки. А потом вежливо поздоровался и успокоил Белосельского:

– У нас все в порядке: как оказалось, многослойные стены , вывешенные в режиме взаимного усиления, в состоянии удержать и взрыв «Репейника».

– Слава богу! – облегченно выдохнул глава государства и переключился в рабочий режим – сообщил, что уже приказал отправить в Абакан и Белоярск по следственной группе, заявил, что сделает все возможное, чтобы выяснить, кто стоял за этой акцией, и вывернуть этих тварей наизнанку, спросил, что за режим усиления я упомянул, выслушал ответ и загрузил: – Кстати, через час‑полтора вам позвонит генерал‑лейтенант Товстоногов и задаст несколько вопросов. Ответьте, пожалуйста, на все до единого: я решил выделить вашему роду стационарные автоматические зенитно‑ракетно‑пушечные комплексы «Кедр», которые не в пример серьезнее «Кипарисов». Кроме того, построю между вашими владениями и Енисейском загоризонтный радар проекта «Дозор». Так как меня разочаровала реальная эффективность ПВО Белоярского края…

…Все оставшееся время перелета я убил на общение с Анциферовым и Голицыным. С последним попрощался за несколько секунд до приземления «Икара» на законное место, сбросил вызов, вырубил движки, опустил дверь‑трап, следом за девчатами спустился на пол ангара, уставился на «Таран», явно летевший… хм… на таран, и мысленно настроился разок потерять лицо. Но все обошлось: матушка с Аней, десантировавшиеся из внедорожника, давшего по тормозам в считанных метрах от нас, удержали себя в руках. То есть, на людях просто поздравили с успешным уничтожением «Репейника» и «весело» заявили, что гордятся родством со столь могучими магами, как мы. Похвалили и девчат. За проявленное мужество. Потом отправили их к родным, а нас… нас затащили в бункер, так как он находился ближе, чем особняк, и пока пустовал, в мгновение ока избавили от верхней одежды и сгребли в объятия. Ага, обоих. И с двух сторон.

Что самое забавное, Аня вжалась в нас ничуть не менее порывисто, чем моя родительница, ткнулась лбом в мою левую скулу и облегченно выдохнула. Хотя, по логике, должна была застесняться хотя бы бившей ее нервной дрожи. Ан нет – она была счастлива, что мы живы, а о том, что ее поведение можно расценить «как‑нибудь не так», наверняка даже не задумывалась.

Впрочем, в тот момент меня плющило от нервной дрожи матушки. Так что я быстренько придумал способ понизить напряжение и мягко улыбнулся:

– На самом деле «Репейник» оказался не так страшен, как его малевали в средствах массовой информации. Да, ушел и от противоракет войск ПВО, и от наших «Орионов», но нашу «слоеную» защиту не продавил. Ибо мы, маги Усть‑Ангарской независимой ветви рода Беклемишевых, неимоверно круты!

– Стены  вывешивали в режиме взаимного усиления? – спросила мама.

– Ага… – подтвердил я.

– Хотя бы парочка слоев при взрыве продавилась?

Я утвердительно кивнул. Отрешенно отметив, что она сформулировала вопрос так, чтобы не «вскрыть» количество имеющихся у меня стихий. И на всякий случай сдвинул фокус внимания с себя на напарницу:

– Но Наташа всегда выкладывается до предела, поэтому дури, вложенной нами в защиту, вероятнее всего, хватило бы еще на один «Репейник» даже без восполнения просевшего объема!

– Дури в вас действительно хватает… – сварливо отметила матушка, но прижала к себе мою напарницу заметно энергичнее. А через несколько секунд разомкнула «захваты» и заставила себя посерьезнеть: – Ладно, эта попытка нас убить осталась в прошлом. Белосельский, прекрасно понимающий, что точно так же могли атаковать и его, наверняка сделает все возможное и невозможное, чтобы выйти на организатора, а наша помощь в этом деле не нужна. Так что пора заняться делом – зверье, шарахающееся по нашим владениям, само себя не уничтожит. Кстати, мы с Аней прекрасно справимся с этой задачей без вас, поэтому валите‑ка в баню. Или в бассейн. Отходить от стресса…

Слово «стресс» интонацией не выделяла. Но после того, как мы свалили, прислала мне сообщение «в тему»:

«Сынок, Наташу воспитывали не так, как тебя, и не терроризировали стресс‑тестами. Поэтому не вздумай оставлять ее одну: она поддерживала тебя перед атакой „Репейника“, а сейчас твоя очередь. В общем, не жалей тепла души и намертво привязывай эту девочку к себе: настолько верные и самоотверженные личности, как она, на дороге не валяются…»

– Ну что, бассейн или баня? – поинтересовался я у «девочки» после того, как мысленно согласился со всеми выкладками родительницы.

Ответ развеселил:

– Сначала баня, потом бассейн и обязательно что‑нибудь вкусненькое!

– Что ж, значит, идем грабить Марию Тарасовну…

Ограбили. Потом вышли в коридор, и я задал достаточно «тяжелый» вопрос:

– Наташ, можешь оценить свое моральное состояние по пятибалльной системе предельно честно ?

Она утвердительно кивнула:

– Конечно: когда я рядом с вами, оно тянет балла на четыре с половиной. А оставаться одной не хочется – упадет как бы не до нуля.

– Что ж, тогда идем в баню по маршруту «твоя гостиная‑моя гостиная». Принципиальные возражения есть?

Наташа отрицательно помотала головой, сказала спасибо и «вышла на маршрут». Во время первой остановки забежала в гардеробную буквально на две минуты. Пока ждала меня, тоже чувствовала себя не ахти. Но по дороге к «водно‑спортивному комплексу» отошла. Впрочем, заходить в раздевалку не стала – разделась возле нашего лежака, аккуратно сложила вещи на тумбочку, прячущуюся под зеленью, и виновато улыбнулась.

Пришлось успокаивать. По пути к парилке:

– Наташ, папа устраивал мне стресс‑тесты с раннего детства, постепенно повышая их жесткость. Поэтому меня отпустило достаточно быстро, а тебя все еще кидает в несостоявшееся будущее. И это нормально: мы реально прошли по самому краю и достаточно умны, чтобы это осознавать. Зато твое чувство вины появилось зря: раз ты моя подруга, напарница и личная помощница, значит, обязана  просить о любой помощи  тогда, когда она нужна, и принимать ее, как должное.

– Спасибо и за желание помочь, и за то, что назвали подругой…

– Наташ, я тебя ею считаю … – заявил я, выделив интонацией последнее слово, вытащил из шкафчика два банных полотенца и по наитию надавил еще чуть‑чуть: – Разницу понимаешь?

– Да!

– Тогда веди себя так, как полагается подруге! – потребовал я, открыл стеклянную дверцу, пропустил «подругу» вперед, полюбовался аппетитной попкой и услышал неожиданный вопрос: