Ухорез. Тетралогия (СИ) - Горъ Василий - Страница 191

– Впрочем, наши уже оценили одаренность этих тварей и церемониться не собираются, они, вроде как, открывают порталы в крупные водоемы типа Черного моря, а наш бассейн, слава богу, пока не достроен. Соответственно, появления ящеров рядом с банькой можно не опасаться. И радоваться жизни. Вот я и радуюсь – млею от умопомрачительно приятного «послевкусия» от твоего массажа. И пусть в моей памяти сохранились только самые первые прикосновения, но я проснулся совершенно счастливым. Так что огромнейшее тебе спасибо и… я хочу еще.

– Всегда  пожалуйста, мой господин! – довольно выдохнула она, сделав акцент на первом слове, а затем приподнялась на локте и легонечко подколола: – Делать прямо тут, или найдете в себе силы перебраться на массажный стол?

Не знаю, почему, но мне захотелось сказать правду. И я пошел навстречу этому желанию:

– С радостью согласился бы на любой из этих вариантов или насладился еще более продвинутым – массажем после нескольких заходов в парилку. Но ты, в отличие от меня, спала ни разу не в кровати, и меня уже зверски замучила совесть. Поэтому я вот‑вот отправлю тебя отдыхать, а сам приведу себя в порядок, в темпе перекушу и уйду в бункер – наши, судя по грохоту взрывов, продолжают «рыбачить».

– Прошу прощения за нахальство, но я без вас спать не лягу! – ляпнула Наташа, сообразила, насколько двусмысленно прозвучало это утверждение, и прыснула: – Да уж, формулировка получилась игривее некуда. Но суть моего отношения к службе передает верно: пока вы бодрствуете, бодрствую и я. Ибо мое место – за вашей спиной, а не где‑нибудь еще. Далее, Олег Леонидович, передайте своей совести, что я служу вам в удовольствие, а это кресло – очень уютное. И после– …

Чем она собиралась закончить этот монолог, я, каюсь, не услышал. Ибо в моем личном канале раздался голос матушки и мгновенно переключил в боевой режим:

– Олег, подъем: тут к нам очередные мстители прикатили. И уже идут на вы…

…Ждать Наташу не пришлось – в тот момент, когда я вынесся в общий коридор, она уже стояла перед дверью в свои покои готовой ко всему на свете. Поэтому я сорвался в серию рывков , вылетел на лестницу, пулей спустился на первый этаж, вынесся из особняка через заднюю дверь и переместился к трапу «Икара», уже стоявшего на посадочных опорах метрах в двадцати пяти.

Запрыгнув в салон, сходу метнулся к своему креслу, «поймал» чувством Воздуха момент «возникновения» рядом Красовской, ткнул сразу в несколько пиктограмм и повернулся к родительнице:

– Мне нужны подробности!

– Их нет… – усмехнулась она. – Этот дурачок подъехал к дальнему КПП, нажал на сенсор вызова дежурного и произнес монолог, который я тебе уже цитировала: «Передайте своему господину, что я, Владислав Иннокентьевич Резанов, считаю его виновным в умалении чести моего рода и опосредованном убийстве моих родичей, поэтому иду на вы…»

– Как я понимаю, Владислав – старший брат Владимира? – на всякий случай уточнил я.

– Ага: сыновей у Кеши двое… – ответила матушка, явно покопавшаяся в Сети. – Младшенький был похотливой скотиной. А этот, вроде как, зациклен на всем исконно русском. Из‑за чего дважды принудительно направлялся на комплексную судебно‑психиатрическую экспертизу. После дуэлей, которые проводил… мягко выражаясь, нестандартно и чрезвычайно кроваво. Тем не менее, признавался вменяемым. Правда, в обоих заключениях повторялось одно и то же утверждение «Психические расстройства, как‑либо влияющие на дееспособность или ответственность, отсутствуют…», что позволило родичам двух последних жертв этого «горе‑дуэлянта» подать в суд на экспертов, но воз и ныне там: Владислав считается нормальным… и, опять же, по слухам, скромно называет себя Жнецом Человеческих Судеб.

– С экспертами все понятно… – буркнул я. – Под давлением заместителя начальника Белоярского управления министерства внутренних дел написали то, что требовалось. Но «правление» Иннокентия Никаноровича закончилось, так что экспертные заключения могут быть и переписаны. И как в таком случае буду выглядеть я?

Она пожала плечами:

– Заявись на твою землю только Жнец  – паршивенько. Но он приехал на бронированном лимузине в сопровождении шести армейских внедорожников. А это уже полноценное вторжение. Причем с нарушением не одной и даже не двух статей законодательства. Короче говоря, выброси из головы все сомнения и командуй.

Я кивнул, быстренько скорректировал высоту полета, подождал, пока продвинутый автопилот «уронит» квадрокоптер к дороге, поставил себя на место атакующих, открыл боковую дверь и начал озвучивать распоряжения:

– Не удивлюсь, если по «Икару» отстреляются из ПЗРК. Так что Наташ, сядь, пожалуйста, на мое место и визуально держи переднюю полусферу, мам, на тебе – левая сторона, а ты, Аня, смотри назад. Далее, Наташ, сажаешь борт ПЕРЕД Усть‑Ангарском – дальше попрыгаем своим ходом. И после– …

В этот раз не договорил я. Так как увидел ракету, взлетающую над лесом, активировал и до предела углубил ускорение , высунулся наружу, выставил максимально плотную «слоеную» стену  на самой границе области контроля, вовремя сдвинул чуть‑чуть левее и выше, как‑то почувствовал, куда воткнется «подарок», и всадил в него пятнышко .

Рвануло заметно слабее, чем я предполагал, зато прилично взбесило. Вот я о гуманизме и забыл – приказал дроноводам, отслеживавшим перемещение кортежа идейного последователя Великого Князя Святослава Игоревича, дать целеуказания «Кипарисам», и отработал по машинам четырьмя «Орионами». А после того, как «за лесом» рвануло, вытребовал картинку, полюбовался горящими внедорожниками и почти не пострадавшим лимузином, лежащим на крыше, отправил к пожарищу «Тараны», перекрывавшие дорогу за Усть‑Ангарском, и попросил Красовскую ускорить «Икар».

Она, естественно, повиновалась, поэтому уже через пару‑тройку минут мы спикировали к небольшому озерцу из талой воды, в центре которого валялся лимузин, «припарковались» на непострадавшем участке дороги, выбрались из салона и подошли к берегу. Там я попросил Максима Макарова заморозить «водичку», а Ярослава Спицына – постучать по корпусу машины «камешком» покрупнее, дождался выполнения обоих приказов и обратился к Резанову:

– Владислав Иннокентьевич, не вылезете из салона в течение минуты – распоряжусь пробить в Ангаре полынью, затолкать в нее вашу таратайку по самую крышу и вморозить в лед. Время пошло…

Он почему‑то решил, что я блефую. А зря: ровно через минуту в лимузин уперлись сразу четыре воздушные стены , и он весело заскользил к реке, до которой в этом месте было от силы метров сто семьдесят‑сто восемьдесят. Да, в теории тяжеленный автомобиль должен был зарыться в снег, но Тимофей Бажов растапливал его Огнем, а все тот же Максим Макаров замораживал воду и из любви к искусству «выглаживал» поверхность «трассы» до состояния зеркала. Вот пассажирам, наверняка наблюдавшим за окрестностями через поляризованные бронестекла, и поплохело. Впрочем, запаниковали эти герои чуть позже. Сразу после того, как Антип Назарович разнес лед на Ангаре чем‑то вроде гидроудара расширил дырку и соорудил на берегу каменные «полозья». Дабы лимузин, не дай бог, не застрял.

А почему «герои»? Да потому, что секунд за пятнадцать до погружения лимузина в речную воду трое телохранителей Владислава Иннокентьевича одновременно распахнули две передние и правую заднюю дверь, выкатились наружу и, как я понял, попытались взять хоть кого‑нибудь из нас в заложники. Да, двигались достаточно быстро, да, честно попытались зафиксировать свои цели Воздухом и да, отрастили на покровах неплохие лезвия  трех стихий. Но уровни самого начала четвертого ранга не потянули даже против пятых. Так что «герой», метнувшийся к Инне Константиновне Макаровой, нарвался на серию идеально согласованных контратак «жертвы», ее супруга и Ярослава Вадимовича Спицына, дурачок, рванувшийся к моей родительнице, пролетел мимо и сдох, поймав ее пятнышко  в комплекте с лезвием  Ани, а третьего прибил я. Встречным ударом «слоеного» тычкового ножа  в левый, ближний, глаз. Затем придержал воздушной стеной  правую заднюю дверь автомобиля, закинул в салон крошечную, но напитанную энергией шаровую молнию  и на всякий случай выставил перед собой щит .