Архитектор Душ ХІ (СИ) - Вольт Александр - Страница 7

Он тяжело задышал, глядя на меня с укором.

— Зачем нам это нужно? — с горечью продолжил отец, понизив голос. — Зачем устраивать войну, если можно провернуть все тихо? У рода Громовых достаточно средств. Мы можем собрать любую сумму. Мы просто заплатим им столько, сколько они попросят, и вернем Диму домой. Без лишнего шума, без крови, без СБРИ. Это вопрос денег, Виктор. Всего лишь денег. Я готов отдать половину состояния, лишь бы он был жив.

Я смотрел на отца, понимая его мотивы от первой до последней буквы. Как родитель, он был готов пожертвовать всем ради спасения ребенка. Но я видел перед собой гарантированную катастрофу.

— Ты рассуждаешь эмоциями, отец. А теперь послушай, как это выглядит с точки зрения имперского закона, — я говорил строго и прямо, чтобы до отца дошла весь потенциал проблемы, которую он может раздуть. — «Лесные братья» — это не просто кучка бандитов из подворотни. Это организованная, вооруженная структура, ведущая партизанскую войну против государства. Они — террористы. Официально признанные Империей враги короны.

Я сделал короткую паузу, глядя прямо ему в глаза.

— Если мы попытаемся провернуть все «тихо»… Если мы, аристократический род, тайно переведем миллионы рублей на счета или передадим наличными радикальной эльфийской группировке… И если об этом узнает Служба Безопасности — а они узнают, такие суммы бесследно не исчезают, — знаешь, что с нами будет?

Отец стиснул челюсти, но ничего не ответил.

— Нам прилепят государственную измену, — жестко констатировал я. — Статью о спонсировании терроризма. Прямое финансирование врагов Империи во время вялотекущего вооруженного конфликта. Нас не будут слушать. Никто не станет входить в наше положение и жалеть убитого горем отца. Нас лишат титулов, заморозят все счета, конфискуют имущество, а нас с тобой отправят на урановые рудники.

Андрей Иванович побледнел.

— А нам такого не надо, отец. Ну вот вообще не надо, — добавил я уже чуть мягче, но все так же непреклонно. — Я не позволю уничтожить род Громовых из-за отчаянной попытки сыграть в благородство с террористами. И самое главное — нет никаких гарантий, что, получив деньги, они отпустят Дмитрия живым. Предателей и спонсоров никто не уважает. Поэтому я попробую связаться со структурами. Мы сделаем все официально, под их контролем. А дальше будем разбираться по ситуации, шаг за шагом.

В кабинете повисла тишина. Отец опустил взгляд на свои руки, сцепленные перед собой в замок. Он понимал, что я прав, но принять тот факт, что жизнь его старшего сына будет зависеть от спецслужб, ему было невыносимо тяжело.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, возможно, попытаться найти компромисс или хотя бы отсрочить мое решение, но в этот момент в коридоре послышались шаги.

В дверь кабинета робко, но настойчиво постучали. Ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял Григорий Палыч.

Старый дворецкий, обычно всегда державший идеальную осанку и сохранявший невозмутимое выражение лица в любых ситуациях, сейчас выглядел откровенно растерянным. Он переминался с ноги на ногу, словно не решаясь переступить порог кабинета.

— Что такое, Гриша? — с заметным раздражением в голосе спросил Андрей Иванович, недовольный тем, что наш тяжелый разговор прервали. — Заходи уже.

Григорий Палыч тяжело сглотнул.

— Андрей Иванович… — начал он надтреснутым голосом, делая несколько неуверенных шагов и подходя к дубовому столу. — Тут еще письмо пришло.

Мы с отцом мгновенно переглянулись. Взгляд Андрея Ивановича метнулся ко мне, полный тревоги, а затем вернулся к дворецкому. Я внутренне напрягся, готовясь к любому развитию событий. Второе послание за столь короткий срок не сулило ничего хорошего.

Палыч медленно протянул отцу бумагу.

Мне даже не нужно было брать ее в руки, чтобы узнать материал. Это был точно такой же кусок плотного, грубо выделанного пергамента, с неровными, словно оборванными в спешке краями. Точно такая же желтоватая фактура, покрытая разводами въевшейся грязи.

Отец выхватил пергамент из рук дворецкого. Его пальцы заметно дрожали. Он поднес послание ближе к свету лампы, жадно вчитываясь в корявые, написанные ржаво-коричневыми чернилами буквы.

Он прочитал текст про себя, затем его губы дрогнули, и он произнес вслух:

— «Если хотите увидеть своего сына живым — советуем поторопиться».

Глава 4

Невозможно вести войну с таким колоссальным и ресурсоемким государством, как Российская Империя, не имея собственной, глубоко законспирированной агентурной сети внутри ее границ. Это понимал каждый эльф, который в свое время отказался принять протекторат императора, отверг ассимиляцию и ушел в густые леса на западных рубежах.

А те, кто взял в руки оружие, присоединившись к разрозненным партизанским отрядам и радикальной группировке «Лесные братья», осознавали эту истину острее прочих. Лес давал укрытие, но лес не производил антибиотики, оптические прицелы, современные системы связи и глушители магических сигналов.

Оринор Шандарил понимал устройство этой войны лучше, чем кто-либо другой. Его незримая связь с «Лесными братьями» тянулась практически с самого момента основания их подпольного движения. Он не сидел в сырых землянках, не мерз в засадах и не стрелял в имперских жандармов. Зачем делать все это, если поддержку можно оказывать прямиком из столицы?

Оринор выполнял функции логиста, финансиста и связного. Он обеспечивал радикалам то, без чего любая партизанская война захлебнулась бы в первые же полгода: стабильные поставки. Через цепочку подставных лиц, используя коррумпированных чиновников на таможне и пробелы в имперском законодательстве, он организовывал закупки медикаментов, провизии, специального снаряжения и даже деталей для оружия, которые по документам проходили как запчасти для сельскохозяйственной техники.

Но у Оринора было одно высеченное в камне правило: никакого прямого кровопролития.

Его руки всегда должны были оставаться чистыми. Он никогда не брал в руки оружие, направленное на человека, никогда не участвовал в силовых акциях и не планировал теракты. Прямое насилие привлекает внимание Инквизиции и Службы Безопасности Российской Империи, а внимание этих ведомств — это гарантия провала. Возможные подозрения должны были обходить его стороной, разбиваясь о безупречную репутацию лояльного нелюдя.

Взамен на свои услуги «Лесные братья» исправно платили. Они расплачивались чистым золотом, монетами старой чеканки, слитками, переплавленными из имперских конвоев, и драгоценностями из старых эльфийских схронов. Этот металл очень ценился внутри Империи, и его всегда можно было конвертировать в реальные активы.

Правда, в последнее время в кулуарах Государственной Думы все чаще обсуждался законопроект о введении строгой государственной маркировки всех драгоценных металлов. Если закон примут, сбывать партизанское золото станет в разы сложнее. Придется искать новые теневые плавильни, подделывать клейма пробирной палаты или выводить капитал за рубеж, теряя огромные проценты на комиссиях посредникам. Оринору нужно было всерьез задуматься о новых способах оплаты и легализации доходов.

Однако бюрократическая машина Империи работала медленно, и до реального внедрения закона оставалось еще как минимум пара лет, а пока… пока у него была работа.

Оринор владел в Москве вполне легальным и весьма прибыльным бизнесом. На его имя была зарегистрирована небольшая сеть сувенирных лавок, торгующих искусными безделушками, стилизованными под традиционные эльфийские украшения. Основной же доход приносил отдельный, роскошно обставленный салон в центре города, где продавались полноценные ювелирные изделия из золота, платины, драгоценных камней и высококачественной бижутерии.

Человеческая аристократия и богатые купцы любили экзотику. Они с удовольствием отдавали баснословные суммы за кулоны и диадемы, сделанные руками «настоящего эльфийского мастера». Оринор учтиво улыбался клиентам, демонстрировал свои длинные заостренные уши как главный маркетинговый инструмент и платил все государственные налоги точно в срок.