Июнь 1941 года. Книга 2 (СИ) - Махров Алексей - Страница 38

— Атакуем!

Глава 16

Зимин, вернувшись к «Опелю», махнул всем рукой, подзывая ближе. Бойцы собрались вокруг него в кружок, только Панкратов остался на своем «НП» в кузове, оглядывая окрестности.

— Слушайте внимательно, — негромко произнёс Зимин, обводя нас взглядом. — В роще стоит немецкий заслон. Впереди броневик, за ним грузовик. Сколько людей, пока неясно. Мы с Сошниковым видели троих или четверых, но их там запросто может и два десятка сидеть. Дорогу они перекрыли грамотно. Ни прорваться с ходу, ни объехать.

— Командир, а чего тут хитрить? Воспользуемся тем, что мы на трофейном грузовике, подъедем поближе. Я с крыши дам длинную очередь по тем, кто возле машин, остальные поддержат, — сказал Панкратов, похлопав ладонью по ствольной коробке «МГ», — и пока они очухаются, мы на грузовике проскочим.

— А с броневиком ты что делать будешь, Матвей? — спросил я, повернувшись к нему. — У него пулемёт за бронёй. Пока мы мимо него ехать будем, он нас превратит в дуршлаг. Да и немцев там наверняка больше, чем мы увидели — они тоже с раскрытыми ртами стоять не будут.

— Зайдем к ним с фланга! — сказал Зимин. — Справа от дороги поле, а чуть дальше — низина. По ней течет речушка, которая огибает рощицу. Мы эту «водную преграду» вчера уже видели — воды там немного, всего по щиколотку. Если спустимся и пройдём вдоль русла, берег скроет нас от немцев. Через полчаса должны оказаться с обратной стороны березняка. Под прикрытием деревьев подберемся ближе и забросаем врага гранатами.

Круглов задумчиво почесал затылок.

— А если речка глубже? — спросил он. — Или там всё заболочено? Мы туда залезем и застрянем по пояс. Фрицы услышат, как мы чавкаем, и встретят салютом из всех стволов.

— Когда мы здесь вчера проезжали, ручей выглядел мелким, — ответил я. — Да, сама низина сырая, но месяц стояла сушь. В крайнем случае проползем на карачках по самому берегу. Главное — не показываться на открытом месте.

Гаврилюк посмотрел в сторону полосы тумана, лежавшей справа от дороги.

— Низина от нас начинается метрах в ста, — сказал он, прищурившись. — Туда можно спуститься за кустами. Земля мягкая, но ольшаник на берегу растет густо, значит, дно твёрдое. Вдоль воды пройти должны.

Зимин несколько секунд молчал, переводя взгляд с одного бойца на другого, потом кивнул.

— Значит, обходим, — решил сержант. — Со мной пойдут Сошников, Круглов, Седых и Гаврилюк. Панкратов останется здесь с пулемётом и будет изображать нападение с фронта. Кулешов и Климчук поддержат его огнем из автоматов. Только не сидите скопом в одном месте, рассредоточьтесь. И не высовывайтесь особо — ваше дело — отвлечь противника.

Кулешов азартно кивнул.

— Сделаем в лучшем виде, товарищ сержант, — сказал радист. — Вы только скажите, когда начинать и когда прекращать.

— Начинаете через час. Панкратов первым, Кулешов и Климчук — по готовности. Бейте по опушке, силуэту броневика, по вспышкам выстрелов, по тем, кто попробует подняться, — объяснил Зимин. — Не изображайте снайперов. Ваша задача — заставить их прижаться к земле и смотреть в вашу сторону. И немедленно прекращайте огонь, когда услышите взрывы гранат, а то нас зацепите.

— Понял, командир, — сказал Панкратов, и его широкое лицо слегка напряглось. — Через час начинаю. Пока гранаты не рванут, поливаю опушку. Как только услышу взрывы, замолкаю и жду команды.

— Если они вдруг попробуют сами атаковать вас, отходите к речке, — продолжил Зимин. — «Опель» не заводить. Отбиваетесь, не даёте себя обойти.

— А если броневик на нас попрёт? — озадаченно спросил Климчук. — Пули его не возьмут?

— По колёсам бейте, по смотровым щелям, по пулемётной установке, — ответил я. — Даже если броню не пробьёте, заставите экипаж напрячься. Да он в низину за вами и не полезет, а на дороге места для манёвра немного. Главное — не бегайте кучей.

Зимин повернулся к Круглову.

— Петька, доставай гранаты, — приказал он.

Круглов забрался в кузов, повозился с ящиками несколько секунд и начал выдавать нам гранаты с длинными деревянными ручками. Каждому досталось по две штуки, больше не было. Я взял свои, проверил, хорошо ли завинчены колпачки на концах рукоятей, и заткнул их за ремень на боках, слева и справа.

Гаврилюк, покрутил гранату в руках, с недоумением оглянулся.

— Для тех, кто не работал с немецкой «колотушкой», объясняю, — сказал Зимин, заметив его действия. — Это «М–24», вот тут откручиваешь колпачок, дёргаешь эту пимпочку на веревочке, бросаешь. Задержка пять–семь секунд.

— Спасибо, командир, — спокойно ответил Гаврилюк, пряча гранату за ремень. — Дедушка меня ещё в детстве учил: прежде чем трогать незнакомую вещь, надо понять, каким концом она может тебя убить.

После этого инструктажа все начали проверять оружие. Щёлкали затворы, позвякивали антабки ремней, шелестели вынимаемые из подсумков магазины.

Зимин посмотрел на циферблат наручных часов, единственных во взводе.

— Сейчас три ноль пять, — сказал сержант. — Матвей, открываешь огонь, когда солнце над лесом покажется — как раз минут через пятьдесят. Не раньше.

— Как солнышко покажется над лесом, начинаю с длинной очереди по опушке, потом работаю короткими, — кивнул Панкратов. — После гранат замолкаю.

— Всё правильно, — сказал Зимин и повернулся к остальным. — Штурмовая группа, слушай мою команду: порядок движения такой — Гаврилюк впереди, выбирает лучшую дорогу. За ним Сошников, потом я, Круглов и Седых. Дистанция три–четыре метра. Не разговаривать. Выходим в тыл рощи, уточняем обстановку и ждём огня Панкратова. Как немцы повернутся к дороге, подходим на бросок и работаем гранатами. Вопросы есть?

— А пленных брать? — спросил Гаврилюк.

Зимин посмотрел на рощу, потом на Григория.

— Если кто сам бросит оружие и ляжет мордой в землю, не трать патроны, — вздохнув, сказал сержант. — Но специально охотиться за «языком» не будем. Наша задача — уничтожить заслон и открыть дорогу. Всё. Выдвигаемся.

Панкратов снял «МГ–34» с крыши кабины, и перенёс его к небольшому бугру слева от дороги. Оттуда хорошо просматривалась опушка березняка. Кулешов отполз ещё левее, к группе ольховых кустов, а Климчук устроился справа, возле толстого пня. Мы дождались, пока каждый из них найдёт удобную позицию и проверит сектор обстрела, а потом двинулись в обход, как «нормальные герои» из детского фильма про доктора Айболита.

Ушли с дороги, пробрались через густую стену ольшаника, спустились в низину. Здесь земля стала мягкой, пружинистой, сапоги скользили по мокрой от росы траве. Туман окутывал речку, белёсые клочья цеплялись за стволы деревьев на другом берегу, закрывали обзор, медленно плыли над водой, будто сама земля тяжело дышала после душной ночи.

Гаврилюк пошёл первым. Он не крался нарочито, не пригибался при каждом шаге, а просто двигался так, чтобы ноги сами находили твёрдое место между корнями и кочками. Иногда он останавливался, прислушивался, и даже, как мне показалось, принюхивался. Я шёл за ним и отмечал, насколько грамотно кубанец выбирает путь — ни одна ветка не хрустнула под сапогом.

Речушка была совсем узкой, метра три шириной, с медленным течением, относительно чистой водой. Берега густо заросли ольхой, ивой и берёзами. Под молодыми деревьями лежали поваленные старые стволы, покрытые зелёным мхом. Густо пахло прелой древесиной. Комаров здесь оказалось столько, что они сразу облепили лицо, руки и шею, но отмахиваться было нельзя.

Гаврилюк первым спустился в воду по щиколотку, подняв сапогами мутные облачка ила. Следопыт осторожно перенёс вес с одной ноги на вторую, проверяя дно, затем обернулся и махнул нам. Мы пошли следом.

В некоторых местах подошвы глубоко уходили в мягкий ил. Иногда под ногу попадался корень, скользкий и твёрдый, как железная труба. Двигаться быстро не получалось. Приходилось ставить ногу осторожно, всей подошвой, переносить вес плавно, чтобы не чавкнуть и не поднять брызги. Автоматы держали высоко, прижав приклады к плечу, чтобы не намочить магазины.