Я уже бог. Книга XL (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 51

Я увидел себя со стороны. Свою драку на ступенях, каждый взмах Ерха, каждый выброс силы под протоколами. Только смотрел я на это не своими глазами, а глазами твари, которую недавно выпил.

И тварь не злилась и не торжествовала, а спокойно работала. С каждого моего выброса она бережно снимала слепок и куда-то его отправляла.

Потом замелькали другие. Кутузов на улицах Канберры, седой и постаревший, льет из себя черные плети. С него тоже сняли слепок. Эль в коконе тьмы напротив золотой богини, и снова то же самое. Нахимов со своей водяной горой, и опять.

А под конец, совсем издалека, мелькнул Валера на чужой планете под тремя солнцами. Он крошил армию и рубился со Жнецом, и вот с него тварь сняла самый жирный слепок из всех.

Меня будто окатило ледяной водой.

— Лора… — выговорил я медленно. — Эта тварь торчала на входе не для того, чтобы меня не пустить…

— Не для того, — подтвердила она. — Она и не собиралась побеждать. Ее дело раскачать тебя на полную, выжать все, на что ты способен. И не только тебя.

Выходит… Каждый бой за сегодня: мой, Кутузова, Эля с Нахимовым, даже драка Валеры на краю света, была дойкой. С каждого из нас снимали энергетический отпечаток, слепок самой нашей сути на пике, когда мы выкладывались досуха. Чем сильнее боец, чем злее он дрался, тем жирнее выходил слепок.

Нас доили на материал.

И весь этот материал утекал в Дверь, которую Нечто городил все это время, чтобы впустить кого-то пострашнее себя.

И я, дурак, только что отвалил ему самый щедрый взнос из всех, свежий отпечаток бога с пылу с жару.

Окно с воспоминаниями подернулось рябью, и я уж решил, что оно сейчас погаснет. Только оно не погасло, а скрутилось, потемнело. Из него на меня глянуло лицо Буслаева с черными провалами вместо глаз.

— Это что еще такое? — Лора метнулась к окну, голубые нити вокруг нее ощетинились. — Откуда? Я никого не пускала! В мое Хранилище, мимо меня…

Буслаев ее не услышал. Смотрел он только на меня.

— Благодарю, Кузнецов, — заговорил Нечто губами предателя, голос его шел отовсюду разом. — Признаюсь, на твой отпечаток я и не рассчитывал. Думал, обойдусь воинами. А тут целое юное божество расщедрилось. Ты приблизил час моей победы больше, чем все остальные вместе взятые. С меня причитается.

— Радуйся, пока есть чем, — я стиснул кулаки. — Дверь свою я тебе в жопу засуну. Вместе с порогом.

Буслаев склонил голову, будто отвешивал поклон, и лицо его растаяло. Окно схлопнулось.

— Он не влезал, — обронила Лора. — Я проверила. Это воспоминание божества. Буслаев наговорил это ему заранее.

— Значит, он знал, что я выпью этого монстра, — я потер лицо ладонями. — Знал заранее и подложил мне привет.

Спорить было некогда. Где-то там, на другом конце планеты, остался мой дом, мои дети и мои жены, а я валяюсь тут без чувств. Нужно выбираться, и поскорее.

— Лора, поднимай меня, — я стиснул зубы.

Она открыла было рот, чтобы возразить про мои каналы, но передумала.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

В тот миг, когда на другом краю планеты Михаил впитал световое божество, золотая богиня замерла и вскинула голову, словно прислушалась к чему-то далекому.

Эль с Нахимовым поймали заминку и врезали по ней разом. Черное пламя и водяной таран сошлись на золотой шкуре, и богиню вмяло в мерзлую землю. Гусь хрипло хохотнул, решив, что дело сделано, но поторопился.

Богиня поднялась, и стала злее прежнего. Золото потемнело до цвета старой бронзы, нимб раздулся вдвое, а светящийся меч вытянулся едва ли не на треть. В нее хлынула чужая сила, словно ей открыли второй кран.

— Это что за новости? — Эль попятился, красные молнии по нему забегали чаще. — Граф, ты ничего не напутал? Мы ее вроде бить должны, а не подкармливать.

— Я ее и не кормил, — отозвался Нахимов, заново стягивая воду со двора. — Сама откуда-то набралась.

Глубоко под Новым Городом, в бункере, Наталья едва не выронила гарнитуру. Экраны перед ней сошли с ума.

Метки энергии, что весь день ровно мерцали на карте острова, вдруг поползли в одну сторону — к поместью, и там, где стояла золотая богиня, разгоралось алое пятно.

— Унур, ты это видишь? — она ткнула в экран. — Энергия перетекает. Будто кто-то собрал ее со всего острова и сливает в одну точку.

Унур склонился к схемам, брови у него поползли вверх.

— Где-то далеко убавилось, а у нас прибавилось, — он почесал затылок. — По всему выходит, что чем больше божеств дохнет, тем сильнее делаются живые. Удобная у них бухгалтерия, ничего не скажешь.

Золотая богиня сделала то, чего от нее не ждали. Она попросту смахнула противников с дороги.

Меч пошел широким взмахом, и стена черного пламени Эля лопнула, как мыльный пузырь. Гуся отшвырнуло через весь двор и приложило о стену конюшни. Нахимова накрыло тем же взмахом, водяную гору разнесло в брызги, и адмирал, прокатившись по снегу, замер у крыльца.

Дорога к дому осталась открытой.

Только пошла богиня не к крыльцу, где держали оборону Маша со Светой, а свернула в сторону — к пристройке, под которой прятался спуск в подвал. Она будто заранее знала, куда идти, и шла туда напрямик, не размениваясь на мелочь.

Маша поняла все на секунду раньше остальных.

— Дети! — закричала она и метнулась наперерез, но богиня не сбавила шага. Один взмах, и Маша отправилась в полет.

В подвале богиня увидела несколько тоннелей и пошла по тому, откуда тянуло энергией.

Через несколько сотен метров она наткнулась на комнату. У дальней стены, перед двумя малышами, неподвижно стояла Ева. Роботесса развернулась к лестнице, по которой струилось золотое сияние, и заслонила собой кроватки.

Витя почувствовал приближение врага и сдвинул маленькие бровки. Аня бесстрашно сжала кулачки.

Вошедшая богиня глянула на робота, заступившего ей путь, и слегка повела кистью.

Ева не успела ни ударить, ни заблокировать удар.

Золотой меч разрезал роботессу от плеча до пояса, что-то внутри вспыхнуло и потухло. Две половины с грохотом рухнули на пол.

А богиня переступила через обломки и потянулась к детям.

Глава 22

Жертвенность

Австралия.

Канберра.

С большим трудом мое сознание постепенно прояснялось. На удивление, тело было отдохнувшим, легким, как после хорошего массажа.

Каналы были целы, и я чувствовал, как по ним течет энергия без каких-либо задержек. Трещины затянулись, восстановление полностью завершилось. Спасибо божеству, которое я недавно выпил. Без его энергии моим каналам пришлось бы худо.

Рецепт был прост: уроните пациента в обморок, влейте ему под кожу целое божество, и через часок он бодрее прежнего.

— О, наш герой воскрес, — голос Лоры зазвучал спокойно, я бы даже сказал, умиротворенно. — А я уж прикидывала, в каком наряде тебя оплакивать. Думала траурное белье надеть.

— У тебя и такое есть?

— Ну то… кружевное, которое тебе всегда нравилось.

Веки я приподнял самую малость, ровно настолько, чтобы оценить расклад.

Канберра полыхала. Дымились ступени королевского дворца, по разбитой площади перекатывался рев бесчисленной орды, а надо мной, заслоняя задымленное небо, навис вражеский генерал. Громадный, в броне, по которой стекала живая чернота, будто доспех вспотел дегтем. В лапах он держал широкий зазубренный тесак.

Спешить мне было незачем, и я лежал смирно, разглядывая врага из-под ресниц. К нему со спины мчался Юлий и что-то отчаянно кричал, но между ними оставалось еще шагов пятьдесят, не меньше.

Генерал ждать римлянина не стал. Перехватил тесак обеими руками и занес над моим лицом.

Несколькими минутами ранее.

Юлий рубился с генералом уже четверть часа и впервые за всю долгую службу всерьез засомневался, что уйдет из этого сражения на своих двоих.