Я уже бог. Книга XL (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 49

— Быстрее, на спину, — послышался голос Булата. — Орда не дремлет.

Петр выругался.

Монстры, до этого скованные присутствием божества, словно ожили. Вся площадь зарычала, заскреблась, взвыла. Твари сидели даже на крышах домов. И все смотрели на них с Булатом.

Первые ряды двинулись к ним. Петр хотел было поднять меч, но рука дрогнула. Нет, еще одна такая схватка — и он точно не выдержит.

Но орда и на этот раз отчего-то не собирался бросаться на них. Снова остановилась, точно по команде. Тишина была абсолютной, в пустой Москве Петру показалось, будто он оглох.

Воздух прямо перед Собором Василия Блаженного начал искажаться. Петр, стиснув зубы, понял, что богов нынче в Москве слишком много.

На этот раз божеств было двое. Они вышли прямо из воздуха. И были сильны настолько, что смотреть на обоих было больно.

Петр отвернулся. Стиснул зубы. Нет, так просто его не взять.

— Если сначала я сомневался в тебе, царь, — сказал Булат, — то прости. Но позволь мне усомниться сейчас, ибо на этот раз ты точно проиграешь.

— Нет, — сказал царь, смахивая пот и кровь со лба. — Никогда. Это. Мой. Город.

И он, положив меч на плечо, потянулся к спине коня. На ногах он уже не держался. Возможно, удержится в седле, а там…

А там он дорого продаст свою жизнь. Эти ничтожные боги еще увидят как умирают настоящие цари.

Глава 21

Приветственный поцелуй

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Водяной вал прокатился через двор. Псов сбило с лап и впечатало в остатки ограды, костяного генерала закрутило в потоке, протащило по камням и приложило о стену так, что броня на нем треснула. На этом волны не успокоились и где-то минут пять швыряли врагов, пока они не перестали дергаться.

Наконец вода схлынула, оставив после себя пар, бурую жижу и груду обломков, в которой уже ничего не двигалось.

Маруся медленно опустила кинжалы. Она не верила, что осталась цела, и просто стояла, тяжело дыша, пока рядом, отплевываясь, выбиралась из сугроба Настя. Из-под снега один за другим поднимались Рыцари. Первой встала Андромеда и помогала подняться остальным. Помятые, насквозь мокрые и злые, но все пятеро на ногах.

Нахимов спрыгнул с гребня волны посреди двора. Седой и мрачный, как Охотское море перед штормом. Вода собиралась у ног послушным ручьем. Китель был расстегнут, под ним поблескивал экспериментальный экзоскелет.

Со смотровой вышки свесился Трофим. Винтовку он опустил и разглядывал гостя без тени удивления.

— Петр Борисович, — протянул он ровным голосом. — А я третий патрон по псу выцеливал. Вы мне всю охоту смыли.

— В следующий раз дам тебе отстреляться, а уж потом спасу твой зад, — буркнул Нахимов.

Трофим хмыкнул и сделал пометку в блокнотике.

— Где вас вообще носило? — спросил он. — У нас тут буквально конец света.

Нахимов обвел взглядом разнесенный двор и Марусю, что так и стояла с кинжалами наголо.

— Делами занимался, само собой. Флот я к острову подвел почти весь, до последнего вымпела. Корабли держат тварей с моря, чтоб не ударили в спину. Мои ребята их в воде давят пачками, тварям в волнах не разгуляться, не их стихия.

Он умолк на секунду, желваки заходили под седой щетиной.

— Дочка моя тут. И внучка. Думаешь, я останусь в стороне? Не дождешься.

С этими словами Нахимов пошагал вглубь двора, где над землей плавало золотое сияние.

Богиня висела в воздухе. Ее золотая кожа переливалась при каждом движении, над головой плавал огненный нимб. Длинный клинок, сочащийся светом, чертил по воздуху раскаленные дуги. Эль гасил каждую дугу всполохом черного пламени.

Гусь подрастерял былой лоск. Сигара в клюве истлела до середины, кокон тьмы поредел, красные молнии все реже проскакивали вдоль перьев. Выдерживать натиск богини становилось все тяжелее.

Он-то Бог Войны, а она…

— А ты кто, дорогуша? — спросил гусь, отмахнувшись от очередного выпада. — Мне так-то плевать, но хотелось бы понять, кому снесу башку.

Богиня не ответила. Просто поперла напролом.

И Элю бы пришлось совсем тяжело, но тут подоспел Нахимов. Адмирал вскинул руку, и вода, натекшая из растопленного снега, потянулась к нему. За секунду она собралась у него за спиной в водяной шар размером с грузовик.

— Двое против одного? — богиня повернула забрало к новому противнику, ее голос лязгнул металлом. — Это вас не спасет. Лишь растянете мне удовольствие.

— Тогда наслаждайся! — выкрикнул Эль, и они ударили вместе.

Гусь метнул в богиню копье из черного огня, и в этот же миг на нее обрушился водяной кулак Нахимова. Богиню вмяло в снег по колено и тут же ее пронзило копье. Ее нимб полыхнул, воздух вокруг раскалился добела. Пар встал такой, что двор затянуло пеленой.

Нахимов продолжал напирать. Водяные жгуты оплетали богиню, нащупывая каждую щель в доспехах. Эль работал с другого боку — его пылающая тьма поджаривала золотую тварь как на вертеле.

Она попыталась вырваться, но Эль закрыл ей выход стеной мрака.

— Слушай, рыбак, — процедил Эль. — Тебя где носило столько времени⁈ Мишаня весь извелся, пошел брать Канберру с Кутузовым и Есениным, а ты где-то носишься.

— Да так… — Нахимов крутанул жгут, и богиню вновь припечатало к земле. — Флот собирал, за одной вещицей мотался на край света…

— За вещицей он мотался! За какой такой, что важнее всего мира?

Нахимов усмехнулся, и в этой ухмылке мелькнуло нечто, отчего гусь посмотрел на адмирала с интересом.

Богиня словно этого и ждала, ее золотой клинок устремился адмиралу в грудь. Тот поймал его водяной петлей и снова обрушил ей на голову «холодный душ».

— Помнишь, мы с Кутузовым по осени на рыбалку выбирались? — крикнул адмирал, вращая богиню как в стиральной машинке. — Так вот… генерал мне одну байку выложил, мол, есть информация о том, что есть одна штуковина, от которой может поплохеть даже Нечто. Я съездил, проверил. Байка оказалась не байкой.

Сигара выпала у Эля из клюва прямо в снег.

— И ты молчал⁈ — Гусь чуть не клюнул адмирала в плечо. — Я тут с золоченой дурой третий час хоровод вожу, у меня перья дыбом, а у тебя, выходит, на главного гада управа припрятана⁈

— Дай только завалю гадину, так сам поглядишь, что за штуковина…

Богиня вновь собралась с силами. Нимб ослепительно вспыхнул, а меч устремился к небу. Стало так жарко, что водяные жгуты испарились, а огненный смерч, вызванный богиней рухнул на обоих противников.

Австралия.

Канберра.

Божество вжалось в ступени, и от прежней ленцы в нем не осталось и следа. Обрубок плеча исходил жаром, свет вокруг существа дрожал все сильнее. Оно злилось и не понимало, почему какой-то недобожок смог ранить его, такого могущественного и сильного.

А потом оно сорвалось с места так, что я едва уловил его движение.

Дальше пошло совсем плохо. Тварь и без того была быстрее всех, кого мне доводилось встречать, а теперь, оставшись без руки, окончательно озверела. Удары посыпались отовсюду разом. Я отбивался мечами на одних рефлексах и под протоколами, но и протоколы не вывозили. Стоило успеть за врагом, как внутри будто пережимали жилу, и из меня толчками уходила сила.

Кровь из носа текла ручьем. По краям зрения наползала серая муть. В груди что-то лопалось с тихим треском, и каждый такой треск простреливал болью до самых пяток.

— Миша, снимаю «Иерихон»! — встревоженно сказала Лора. — Иначе каналы у тебя полетят к чертям. Окончательно их не восстановить!

— Не смей! — выдохнул я, уходя от удара, а затем и от следующих десяти. — Без протоколов я его не разгляжу. Тяни сколько можешь! Иначе восстанавливать будет нечего…

Существо резко изменило тактику — прекратило пытаться попасть по мне и переключилось на детальки Болванчика, что не давали зайти с тыла. Видать, решило сперва выбить из-под меня опору. Свет забил по щиту Болванчика, через десяток ударов металл начал осыпаться искрами.