Чайный Мастер (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 42

Я кивнул. А Лира добавила:

— А раз ты теперь занял моё место, то должен знать, почему таких, как ты, либо вербуют, либо стараются убить.

— И почему? — осторожно спросил я, чувствуя, как по спине бегают мурашки. — Что такого опасного в… нас?

— Ты всего лишь на первой стадии и не понимаешь, что значит быть Связным, — ответила Лира. — Обладатели этого дара могут остановиться на второй стадии. Многие так и делают. Но рано или поздно духовный зверь толкнёт тебя к третьей.

Я непроизвольно напрягся.

— Это настолько опасно?

— Очень. Ты либо становишься единым целым со зверем, либо теряешь себя. Третья стадия — это точка невозврата. Если ты её проходишь, ты получаешь невероятную силу. Но если не справляешься, то инстинкты зверя усиливаются, а ты сходишь с ума. И вы оба становитесь чудовищами. Опасными настолько, что уничтожить вас может только сильный отряд восходящих. И то не всегда.

Слова Лиры пугали. Они резко контрастировали с её больным видом и тем, как она их произносила. Уверенно, безжалостно и со всем пониманием. Видно, что она готовилась к этому с тех пор, как ей стали пророчить судьбу Связного. Но теперь это я Связный, и жить с этим тоже мне.

— А Академия? — нахмурился я. — В чём её смысл?

Лира помолчала, глядя на страницу, потом подняла на меня глаза, собираясь с мыслями.

— Академия, брат, — сказала она серьёзно, — для того и существует, чтобы контролировать этот переход. Всех Связных, кого находят, забирают туда. Там их обучают, готовят, дают шанс пройти третью стадию под присмотром. А потом те, у кого всё получилось, становятся элитой, сильнейшими восходящими королевства. Воинами на Границе, где Лес нестабилен, где полно сильных духовных зверей.

Я потёр переносицу. Значит, Академия — это ни разу не спасение. Это королевская кабала. Либо смерть от провала на третьей стадии, либо служба до конца жизни на Границе. Ни то, ни другое мне не подходит. Спросил:

— А если Связный не справился, то его… уничтожают? Поэтому отец сбежал? Испугался, что…

— Таких убивают, — припечатала Лира, перебив меня. — Не только человека, но и его зверя, пока они не стали угрозой для всех.

Это совсем не вязалось с тем, что я представлял о Связных. Пусть я и не знал почти ничего, но вот это… это пугало. Кому хочется в какой-то момент просто стать монстром?

— А те, кто не в Академии? Свободные Связные?

— Такие являются угрозой по определению, — жёстко ответила Лира. — Чем крепче Связь со зверем, тем сложнее оставаться человеком.

Я сильнее сжал кулаки и глянул на Рау, но, увидев его настороженные глаза, слегка расслабился. Этот милый зверёк совсем не был похож на того, кто может кому-то навредить просто так.

Лира, не зная моих мыслей, продолжила:

— Тут почти то же самое, что и с открытием Родника. Без подготовки, без алхимии, без опытного наставника-Связного ты можешь сорваться даже на второй стадии. Сильная эмоция, ранение зверя, его гибель — и ты уже не контролируешь себя. Хотя после смерти зверя Связный тоже умирает… — она немного помолчала и добавила: — А если ты при этом ещё и восходящий третьего или выше ранга, то к моменту, когда тебя остановят, ты можешь погубить сотни жизней.

Она говорила уверенно, но без гнева или злости.

— Так случилось с… — я на миг сбился, — с отцом?

Я уже понял, что ничего хорошего с ним не случилось. И Лира не зря его упомянула.

В глазах её блеснул огонёк.

— Это одна из самых известных историй про Связных, — сказала она. — Мало кто знает, что мы его дети, но Марвин знает. После побега из Академии отец попытался пройти третью стадию в одиночку, вдали от всех. Ходили слухи, что он всё-таки как-то справился. Подавил своего зверя. А потом обрёл невероятную силу — мог видеть глазами медведя за лигу, чувствовать потоки Дыхания как никто другой…

— Но? — сказал я, когда Лира вдруг замолчала и уставилась на огонёк лучины.

— Но потом что-то изменилось, — в её голосе прозвучали стальные нотки. А черты лица огрубели. — Его зверь стал быстро расти. Превращаться в чудовище, какие обитают за Третьей Границей. Сам отец перестал разговаривать. Из сильнейшего Связного он превратился в опасного зверя, для которого человек не больше чем добыча. После этого мама перестала приходить за провизией. А вскоре от небольшого городка, возле которого он укрывался, не осталось и камня на камне. Большинство жителей были убиты. Лишь маленькая горстка выживших сумела сообщить о трагедии в соседний город.

— Почему? — не понял я. — Почему его не остановили раньше?

— Наверное, потому что он был очень силён и его долго не могли выследить? — криво усмехнулась Лира. — Академия искала его с самого побега, но он умело прятался. Бабушка и Марвин… они не выдавали маму и его. А когда стало известно о резне, стало поздно.

— Его убили? — тихо спросил я.

Мы просидели в тишине после моего вопроса несколько минут, а потом Лира продолжила, смотря на огонёк:

— На поиски отправили три группы восходящих. Искали месяц среди Леса. Потом его перехватили у одной деревушки, и он уже не был человеком. Его панцирный медведь вырос до двух человеческих ростов в холке. А броня стала настолько крепкой, что её не могли пробить обычными атаками.

Рау тихо пискнул и прижался к моей шее. Я погладил его, чувствуя, как дрожит его маленькое тельце.

— Бабушка говорила, что у отца вместо ногтей стали отрастать когти. Длинные волосы загрубели, превратившись в шкуру. Он стал зверем. И те три отряда восходящих не справились. В сражении с двумя монстрами они выжгли часть Леса от Первой до Второй Границы, но не убили его. После этого случая Академия ужесточила своё отношение к беглым Связным.

— Его так и не поймали? — спросил я, хотя где-то в памяти Тинга ворочались смутные отголоски этой истории. Но я хотел услышать её сам.

— Поймали, — кивнула Лира. — Его загнали в угол у южного плоскогорья. И в этот раз восходящих было больше. Уже не три отряда сильных воинов по тридцать человек, а два элитных подразделения из самой столицы. Но и они едва справились. Из двух сотен восходящих высших рангов выжило не больше десятка.

В кухне ненадолго воцарилась тишина. Я замер, пытаясь переварить услышанное, а Лира сидела, смотря на огонь. Из двух сотен воинов, которые наверняка были сильнее Варга, и всего десяток выживших? Мне было сложно представить, что такое вообще возможно. Но почему-то я верил Лире. Будь это страшилкой для детей, я бы улыбнулся, но это была реальность. И я мог стать таким же вместе с Рау…

— Академия охотится на таких людей не потому, что Связные плохи сами по себе, — добавила Лира. — А потому, что каждый свободный Связной может стать новой катастрофой. Через пять лет или через двадцать. Но рано или поздно он может решить, что справится, и шагнёт на третью стадию. И никто не знает, чем это обернётся.

Я погладил дрожащего Рау и закрыл окно. На улице уже давно сгустились сумерки.

— А как их вообще находят? — спросил я. — Тех, кто прячется. И прячет своего зверя.

Лира устало потёрла глаза. Этот разговор вытягивал из неё силы. Но… мне он был необходим, и она это понимала. Нужно будет и ей завтра заварить «Лесной мотив». Для придания сил.

— Бабушка говорила, что у Академии есть восходящие с очень редким даром. Их называют Ищейками. Они… как бы тебе сказать… чувствуют Пульсацию Родника. Ты её должен был уже ощутить. У всех восходящих она есть. Как сердцебиение.

Я притронулся к груди, ощущая Родник как второе сердце.

— Но у Связных она другая, — продолжила Лира, смотря прямо на меня. — Уже на второй стадии начинается слияние: твой Родник и Родник зверя бьются в одном ритме. И для Ищейки этот ритм звучит иначе.

— Они слышат это на расстоянии?

Лира задумалась, будто вспоминая.

— Кажется, нет… Но если дар у Ищейки сильный, то он может ощутить тебя в нескольких метрах.

Потерев переносицу, я произнёс:

— Я что-то не припомню никаких Ищеек. Они есть в нашем городе?