Чайный Мастер (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 17

Мои губы тронула легкая улыбка.

— Почти.

— Значит, не пепельник, а золотарник, — мужчина сделал глоток, смакуя словно настоящий гуру, хмыкнул. — Недурно. Я Рован, кстати. Будем знакомы, — пробасил он и одним глотком осушил пиалу и протянул ее мне, мол, еще давай.

Я внутри содрогнулся от такого отношения к чаю, пусть и «низкого» качества. Мог бы и растянуть удовольствие, если понравилось.

— Тинг, — ответил я спокойно, подливая ему напитка.

За окном хлестал дождь, и ветер то и дело бросал в мутное стекло пригоршни капель. В отсвете слабого огонька лучины на стенах играли тени. А в кухне потрескивал затухающий очаг.

Рован снова обхватил пиалу обеими ладонями. Я заметил, что пальцы у него обветренные и с въевшейся под ногти землёй.

Он подцепил ломтик мяса и сыр, отправляя в рот. Ел жадно, не скрывая голода.

Мой собственный желудок свело судорогой. Я ведь сам не ел с самого утра. Но с подноса не взял ни крошки: пусть гость насытится. А я завтра с утра кашу сделаю.

— Ты не местный? — осторожно спросил я, чтобы разбавить чавканье, завывания ветра и шум дождя.

— С юга, — махнул он рукой в сторону. — Городок зачах, Гильдейские ушли. Работы нет. А у вас, говорят, ещё можно прокормиться.

От сквозняка, влетевшего черт пойми откуда, я поежился и взялся за свою пиалу. Отпил, но вкуса не почувствовал — слишком вымотался.

Рован подался вперед и уточнил.

— Правду говорят?

— Про работу? Ну если ты с руками… — уклончиво ответил я, оглядывая лавку.

Он понимающе кивнул. Поднял на меня глаза.

— Город как живет вообще? Большой ли? Шумный?

Ну и вопросы у тебя, Рован. Неудобные. Мне бы самому узнать побольше. Я напряг память Тинга. Голова гудела, и образы всплывали неохотно, но кое-что прояснилось. Мальчишка бывал в городе — по делам, с Минком, да к Марвину.

— Город как город, — напоказ пожал я плечами. — Площади, Гильдейские дома, мастеровые кварталы с лавками. А на окраинах трущобы, но там лучше не появляться без дела.

— А Гильдия лютует? — он прищурился. — Алхимиков которая.

Алхимики интересуют. Травы чайные знает. Грязь под ногтями. Интересно.

Я вспомнил утро, нахмурившись. Как Варг поставил меня на колени. Как горло оцарапал его меч. Как разлетелись монеты… Но то была Гильдия Торговцев, а не Алхимиков.

— На этот счет не знаю, — признался я, отпив еще чаю. — А вот с Торговцами…

Я не договорил, но Рован понимающе кивнул.

— Это хорошо, — проговорил он с набитым ртом. — Я много земель обошёл. Если Гильдейские за порядком не следят, то считай и нет его. Один разбой.

Я не стал спорить. Еще раз отпил чаю. Кипяток голимый. Ни глубины, ни послевкусия. Травы, что ли, не те? Или пропорции? Лучина вдруг затрепетала от сквозняка, искажая тени. А окно задребезжало от порыва ветра и раскатов грома.

— А ты случайно в Лес не ходишь? — спросил я, пользуясь паузой и смотря на рабочие руки Рована.

Тот отставил пиалу, вытер рот рукавом и цепко посмотрел на меня, будто решал, как много мне можно знать. Я выдержал взгляд.

— Хожу, чего бы не ходить, — хмыкнул он под вспышки от молний и оглушительный грохот за окном.

Помолчав немного, Рован добавил:

— У вас он еще ничего. Рядом проходил. У Первой Границы вообще тихо.

Я чуть не поперхнулся чаем. Тихо? После сегодняшнего вепря, который едва не насадил Минка на бивень? Но вслух сказал другое:

— А Лес разный разве бывает?

Рован окинул меня цепким взглядом. В свете неровного огня его бородатое лицо было не разобрать. Но в глазах сверкнул странный огонек. А я поспешил добавить:

— Я только вот до Второй Границы ходил.

Рован хмыкнул.

— Лес везде разный. Где-то реже, где-то гуще. Где-то Границы на расстоянии дня пути, а где-то — недели. — Он покосился в тёмное окно, по которому стекали капли дождя.

В голове вдруг всплыли слова Минка, брошенные им сегодня, пока мы шли в Лес. Он упоминал о ватагах и ватажниках. Как я понял, это местные группы охотников и собирателей, выполняющих заказы алхимиков. Поэтому я тут же уточнил:

— С ватажниками ходишь?

— Нет, они больно дерзкие по добыче, — Рован поскреб бороду. — Я такое не люблю.

Закинув в рот кусочек мяса, он добавил:

— Все знают, что зверь по Дыханию ориентируется, — протянул он мне чашку, прося еще чаю.

Я подлил, выпустив пар в прохладу зала.

— Мне одному сподручнее, — сделал он глоток. — Дыхание многие чувствуют, а вот головой не все думают.

Я молча кивнул. Не ошибся. Алхимик он. Причем, видимо, опытный ходок в Лес. Явно не уступает Минку в чутье, а скорее даже и превосходит.

Рован вдруг прищурился и положил тяжелые руки на стол, из-за чего тот слегка накренился.

— Ты ведь тоже сам ходишь, хоть и щуплый.

Я внутренне напрягся. Как он понял?

Он хищно улыбнулся, и откинулся на спинку стула. По темному залу разнесся жалобный скрип дерева.

— Я всегда своего человека узнаю, — он повел носом. — Запах у него… особенный.

И раскатисто рассмеялся, едва не перекрывая гром.

Я устало потер переносицу, чем рассмешил Рована еще больше. Вот так и попадаются — на мелочах. А точнее — на «аромате» от дымовика.

Рован оглядел зал в неровном свете: треснувшую стойку, пустые полки, подтеки на стенах от дождя. Скользнул взглядом по пятнам, где раньше, видимо, висели полотна с изображениями. Возможно, даже с чайными.

— Давно я здесь был, — произнёс он негромко. — Мальчишкой ещё.

Я прищурился и напрягся.

— Значит, не случайно забрел?

— Как сказать, — пожал он массивными плечами. — Судьба привела. До ливня бы в город не успел, вот и заскочил сюда.

В этот момент за окном полыхнула яркая молния, освещая зал. Через секунду ударил такой гром, что лучина мигнула, а где-то в кухне испуганно пискнул Рау.

Я покивал. Ну да.

— Тут раньше Марвин заведовал, — сказал Рован, заставив меня на миг замереть. — При нем лавка светлая и уютная была. И народу тьма.

Он покрутил пиалу в пальцах, катая чай по стенкам и оглядывая скорее не лавку, а свое прошлое.

— Если б не он, — задумчиво протянул он, — я бы так и не встал на ноги.

Я по-новому оглядел нежданного гостя и крепко сжал остывшую уже пиалу.

Марвин, значит. Сколько же у тебя тайн? Алхимиком был, чайную держал, родителям Тинга задолжал, и даже Ровану помог в его детстве. А теперь вешаешь на сирот свои долги. И используешь Тинга…

Рован поерзал на стуле и спросил:

— Жив старик?

— Ворочит еще, — кивнул я. И сам удивился, как легко я говорю такие слова. Сам еще вчера мучился от артрита. А гляди ж ты.

Шум дождя на время заполнил тишину. Где-то далеко прогрохотало в небе. Гроза уходила. А Рован достал трубку, не спеша набил ее едким табаком, и щелчком пальцев запалил. Я уставился на очередное чудо. Как это он так? Пальцами?

Рован затянулся и выпустил густое облако в тени. До меня докатилась едкая горечь лесных трав. Никогда не любил табачный дым.

— Хороший чай, — разорвал он тишину, глядя на огонёк лучины. — Честное слово, хороший. Давно такого не пил.

Это еще что, Рован. Вот как обвыкнусь, с травами разберусь, заготовки сделаю. Вот тогда да, чай действительно будет хороший.

Рован продолжил:

— В дороге же как? Хорошо, если вода из ручья, да дождя нет. А тут хоть и запустенье у тебя, а все равно уютно.

Он откинулся на стуле, отчего тот вновь жалобно скрипнул, и вдруг спросил:

— Может, продашь чего из трав, если есть? Я в дороге поистратился, а в Лес еще толком не заглядывал.

Продать? Неожиданно. Голова раскалывалась, но я все равно прикинул, что можно было бы попробовать сторговать Ровану. Почему нет? Я и так продал бы что-нибудь, когда пошел в город. Например, Спиральку или Иней, или то же растение второго ранга. Не факт, что возьмет, но предложить стоит.

Но не успел я обдумать эту мысль, как из комнаты Лиры донесся кашель. Я напрягся, вслушиваясь. Рован тоже затих с трубкой у рта, смотря на дверь. Молния за окном на мгновение высветила его лицо. На нем пропала грубоватая насмешливость, ушла дорожная усталость. И появилось профессиональное узнавание и… горечь?