Чайный Мастер (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 15

Несколько раз я ловил себя на том, что хожу кругами, и тогда полностью сосредоточился на ощущении Родника. И на зверьке. Я инстинктивно старался ориентироваться на него. Не знаю, что это была за магия, но с каждой минутой рядом с ним я начинал чувствовать и понимать его все лучше и лучше. Его общее направление совпадало с тем, которое изначально указывал Минк.

К тому же зверёк избегал опасных участков. Он обходил места, где воздух был неподвижен, как у того ручья, в который Минк советовал не падать. И задерживался там, где Дыхание было ровным. Я и сам стал огибать «пустые зоны», даже если они казались безопасными, а привалы делал там же, где и зверек.

На очередном таком я заметил, что он грызет небольшое растение с серебристо-голубыми листьями. И шерстка его от этого становится чуть светлее.

Через пульсации Родника я ощутил, что ему стало лучше. Не сильно, но все равно. Мне стало любопытно, и я подошел ближе, заранее убедившись, что это не что-то опасное или ядовитое.

В тени валуна, прямо из щели, росла целая группа таких растений. Двухцветные листья мелко дрожали, словно на ветру, а вокруг был легкий иней. Создавалось ощущение, что они тянут тепло из воздуха. И сами по себе они слегка светились голубым, высвечивая прожилки. А внутри словно что-то текло.

Оценив риски, запустил анализ.

[Обнаружено растение. Ранг: 2. Для глубокого сканирования требуется Продвинутый Анализ]

Второй ранг. Здесь? До этого все, что мне попадалось, было первого ранга или вовсе без него, без Дыхания. Но, видимо, даже между Первой и Второй Границами растут растения более высокого качества. Это явно что-то ценное. Оно отличалось от всего, что я уже видел, и было похоже на маленькое чудо.

Я подробнее разглядел растение и увидел легкий белый пушок на листьях. В голове всплыло воспоминание — мое — о белом чае. На его почках такой же пушок. А следом пришла глупая, неуместная мысль. Эти листья лучше в холодной воде настаивать, как тот же сэнь, или лучше запарить в кипятке? Привычка титестера — цепляться за детали.

Я мотнул головой, дрожащими руками выкопал несколько растений вместе с корнями. И чуть не выронил их, когда почувствовал, насколько они теплые. Постарался успокоить сердце и сложил растения в пустые мешочки, стараясь не повредить.

Зверёк, замерший неподалеку, проводил мои действия равнодушным взглядом и двинулся дальше. А я дал себе заметку: проверить, как ведут себя разные части растений при заваривании.

Мы двинулись дальше. Теперь, каждый раз, когда я находил что-то новое, во мне просыпался какой-то азарт, а в голове рождались новые идеи чаев. Но ни разу я не позволял себе расслабиться или быть невнимательным.

С начала пути прошло, наверное, часа три. Но за это время ноги стали ватными и гудели, спина ныла от тяжести Минка, а в глазах плыли круги от усталости. Вдруг зверек, который еле перебирал лапами впереди, упал перед плотной стеной тонких деревьев. Его грудь вздымалась часто и резко.

Кое-как присев рядом и придерживая Минка, я подхватил слабое тельце свободной рукой. И сразу ощутил, как бешено колотится его крохотное сердце.

— Держись, малыш, — устало прошептал я пересохшими губами и аккуратно положил его в сумку. — Еще немного.

Плечом раздвинув гибкие стволы, я нырнул в них. Ветки царапали лицо и руки, но я упорно шел вперед на дрожащих ногах, пока они не расступились.

Наконец впереди забрезжил свет. Не рассеянный полумрак Леса, а оранжевый, едва пробивающийся сквозь крону закат. В следующий миг я ощутил легкое сопротивление, будто прошел сквозь невидимую водную стену. Первая Граница.

Дышать сразу стало легче. С плеч пропала постоянная тяжесть, к которой я уже привык. Сделав глубокий вдох, вдруг понял, что всё это время в Лесу дышал прерывисто, не полной грудью. Улыбнулся и зашагал дальше.

Вскоре исполины остались позади. Начался подлесок с низенькими кустарниковыми деревьями. Появился тихий шелест листвы, далекий, едва уловимый лай собак.

У самой кромки Леса, я кряхтя опустил Минка на траву и прислонил спиной к дереву. Он дышал ровно, но был бледен, как мел. Затем я сам рухнул рядом и прикрыл глаза. Пот катил градом. Ссадины и царапины горели огнем. Все лицо было перепачкано, а от собственного «аромата» уже воротило.

Этот поход вытянул все силы. Но… он не принес мне ничего: ни Ржаника, ни Семицвета, ни тем более Листа Жизни. Более того, у меня осталось всего около четырех часов до окончания действия Отвара Укрепления.

Я усмехнулся. Вот она смерть. Близко, как никогда. А я сижу. Но…

Так подумал бы Тинг, а не я.

Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором встали все сегодняшние находки: вот он, дымовик, лопается едким облаком; вот кровохлеб застывает и перекрывает рану Минку; вот Поющий Иней обжигает пальцы холодом, а голубые листья у валуна дают сил зверьку.

Теперь я знаю, как с помощью Дыхания Леса обходить «пустые зоны», знаю, как ведут себя падальщики и где искать ценные растения. А в сумке у меня порция Отвара. Я получил опыт и знания, а это самое сильное оружие.

Зверёк вытащил мордочку из сумки, глядя на меня умными глазами.

— Спасибо, кроха Рау, — прошептал я ему, дав имя по его крику «рау».

Он тихо пискнул и вновь нырнул в сумку.

— Последний рывок, — сказал я себе и огляделся.

Мы вышли в стороне от того места, где зашли в Лес. Отсюда виднелся город, утопающий в золотых лучах вечернего солнца. Или, как сказали бы местные, — в лучах Дыхания Заката. По его кривым улочкам бродили люди, из печей тянулись струйки дыма, и слышались звонкие удары в далекий колокол.

И над всем этим чудом нависли черные грозовые облака, заслоняя собой горизонт. Вдруг в лицо ударил порыв ветра, принеся с собой удивительную свежесть, а следом небо прочертила извилистая молния. От грохота заложило уши. Зверек испуганно пискнул, а Минк застонал. Еще немного, и ударит ливень. Как и предупреждал Минк.

Я поднялся на негнущиеся ноги, закинул парня на спину и отыскал взглядом свою одинокую лавку на изгибе тракта. Затем уверенно зашагал туда.

Вот уже высокий, каменный забор, заросший плющом, — единственное, что еще хорошо держалось. За ним — обветшалая крыша. И вывеска, которую, я изначально не заметил. Она болталась в такт завываниям ветра на одной единственной петле.

Выцветшая надпись гласила: «Приют Ветров».

Дождь начал накрапывать. Ветер усилился. Молнии стали сверкать чаще.

Калитка скрипнула, пропуская во двор. Я пересек заросший бурьяном пятачок, плечом толкнул входную дверь и ввалился внутрь.

В лавке было темно и сухо — лишь в паре мест капало с крыши. В одном углу стало чище. Там стояли два целых стола и несколько стульев. И я понял — Лира немного прибралась. Глупая. Я бы сам все сделал. К чему она себя нагружает лишний раз…

Я прошел по залу, где стало чище, но работы еще хватало. Положил Минка на циновку в кухне, где очаг давно погас. Сумку с травами и спящим Рау опустил на стол. Захлопнул мутное окно от ветра и дождя, погружая комнату в полумрак.

Минк дышал ровно. Он перестал обливаться потом и просто спал. Видимо, в Лесу, где есть непонятное давление на плечи, ему было тяжелее. А за его пределами его состояние сразу стабилизировалось. Но рану нужно будет обязательно обработать по-уму.

Я заглянул в комнату к Лире. Она тоже мирно сопела. Потом сел за чистый стол в углу и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Всего минута покоя. Минута, чтобы выдохнуть. Где-то далеко сверкнуло и пророкотал гром.

Тук! Тук! Тук! — вдруг раздался настойчивый грохот в дверь.

А следом грубый бас:

— Эй! Есть тут кто⁈ Открывай, хозяин!

Глава 7

Я поднялся на гудящие ноги и открыл дверь. На улице уже совсем стемнело, а дождь усилился. На пороге стоял высокий, даже огромный мужчина в мокром дорожном плаще.