Народный мститель. Дилогия (СИ) - Муха Руслан - Страница 43

Первым я наткнулся на Лизу. Она укрылась за толстым стволом поваленной бурей березы. В испачканных землей руках она сжимала ТТ, но стреляла редко, до последнего экономя скудный боезапас.

— Я их прикрыла, пока отходили, — тяжело выдохнула она, сдувая со лба прилипшую прядь волос.

Я плюхнулся рядом в траву.

— Дед Макар с остальными бойцами залегли чуть дальше. Пошли, не отставай, — сказал я, поднимаясь сам и помогая Лизе.

На небольшой, скрытой густым ельником поляне нас уже ждали. Дед Макар сидел на корточках, намертво держа на прицеле кромку леса. Рядом с ним, вжавшись в мох, залегли еще пятеро партизан. Все разновозрастные, изможденные, в насквозь пропотевших, выцветшего цвета гимнастерках и рваных телогрейках. У двоих — привычные трехлинейки, у остальных — трофейные немецкие автоматы.

— Фашистов много на хвосте? — хрипло спросил Макар, не отрывая взгляда от мушки.

— От силы человек двенадцать, — прикинул я, напряженно вслушиваясь в треск сучьев. — Но они нас четко ведут. Знают, где мы, собаки.

— Ну, значит, встретим гостей как полагается, — недобро оскалился один из партизан, коренастый, плечистый мужик с недостающим передним зубом.

Макар коротко глянул на него, осаживая, а потом перевел тяжелый взгляд на меня.

— Быстро уходите! — услышал я требовательный голос.

— Камандзир, — подсказал Макар, что это за мужик появился.

— Уходите!

— Это засада, — сказал я.

— Уходите. А с засадой разберемся. Мы тоже не на дурака сюда шли, — сказал командир партизанского отряда.

Я молча кивнул. Спрятался за бугром и под толстым стволом сосны. Лиза легкой тенью скользнула следом. Потом мы сползли в высокие заросли папоротника метрах в пятнадцати от основной поляны. Отсюда сквозь стебли отлично просматривалась натоптанная тропа, ведущая со стороны деревни.

Глава 18

Рогачевский район

12 мая 1942 г

Мы пригнулись, рванули было в спасительную чащу, чтобы раствориться за стеной деревьев, но уйти не успели. Только лишь сместились в сторону, не совсем сперва правильно определив, где расположился партизанский отряд. Ведь увидели мы, как я потом понял, только партизанскую разведку.

Справа резанули пулеметы, наглухо отсекая путь к отходу, и в тот же миг густо полыхнуло со стороны партизан. Свинец с визгом рвал ветки над головами, вжимая нас в сырую землю. Наши огрызались плотно, зло. Жгли патроны так, словно перед смертью — не жалея.

Земля содрогнулась. Одна, вторая! Рванули гранаты, посыпав нас сверху хвоей и корой. Партизаны пустили в ход тяжелые аргументы.

Сзади, справа, слева — треск очередей смыкался. Немцы давили с флангов, грамотно перебегая от ствола к стволу, беря отряд в клещи. Мы оставались в стороне. Но… разве можно вот так было уйти и оставить без своей помощи отряд? Я же стремился попасть к партизанам, чтобы сделать то, что гложит меня каждую минуту: спасти как можно больше детей из концлагеря.

— Зажимают! — крикнул я Лизе сквозь грохот. — Придётся назад. К своим!

Она ничего не ответила. Только кивнула, сжав челюсти. В её глазах плескалась глухая, отчаянная решимость. Мы переглянулись и рванули обратно в самое пекло, туда, где воздух гудел от выстрелов. Лес кипел. Партизаны поливали свинцом вслепую, неприцельно. То ли от паники, то ли намеренно ставили огневую стену, чтобы сбить вражеский темп.

Деревья мелькали перед глазами. Мы бросались от ствола к стволу, пока не вжались вдвоем за одну толстую, в два обхвата, сосну. Больше укрытий поблизости просто не оказалось.

Я силой дернул Лизу на себя, впечатывая в кору и прижимаясь к женскому телу:

— Ты чего? — выдохнула Лиза, растерянно округлив глаза.

Тут же почувствовал… Да как я в такой ситуации еще мог что-то другое чувствовать, кроме долга?

И в это же мгновение бешеный град пуль полоснул по стволу на уровне наших голов, и этим ответил вместо меня. Но Лиза смотрела на меня не взглядом бойца. В её широко распахнутых глазах мелькнуло что-то живое, женское, безмолвный вопрос. И ведь права было… Наваждение. Я просто не хотел её отпускать.

— Держи эту сторону, я сменю позицию, — хрипло бросил я, стряхивая морок.

Партизаны отходили. Я мельком увидел командира. Он, мелькая в пороховом дыму, оттягивал своих вглубь леса, перенося огонь. Немцы упорно сжимали капкан, идя по пятам. Огонь стал реже.

— Готова остаться, чтобы тут встретить немцев? — спросил я напарницу.

Вопрос не был праздным. Командир загибал фланг, уводя немцев по дуге. Если мы сейчас замрем здесь, не отойдем вместе со всеми, то окажемся на острие. Враг пройдёт мимо, подставив нам бока.

— Хочешь ударить им в спину? Как с нами тогда? — зло оскалилась Лиза.

Я промолчал. Риск попасть под пули своих же был огромен. Но если мы сейчас отсидимся или сбежим следом за отрядом — грош нам цена. Бой смещался.

Ждать пришлось недолго. Минуты три. Сначала из кустарника бесшумно вынырнули двое: рослая, поджарая разведка в серо-зелёных полевых мундирах, с автоматами наперевес. Шли грамотно — маятником, перебегая от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. А за ними, метрах в сорока, скользя серыми тенями сквозь деревья, уже тянулась основная цепь.

Я считал их по головам, выхватывая взглядом серые силуэты. Четыре… шесть… восемь. Может, и больше. В густом подлеске фигуры расплывались, сливаясь с дрожащими тенями и папоротником.

Но тут немцы совершили ошибку. Выкатились на прогалину — открытую, простреливаемую. Вражеская группа резко замерла. Словно по невидимой команде, они вскинули стволы, хищно шаря взглядами по кромке леса. До них было не больше тридцати метров. Убойная, снайперская дистанция даже для пистолета.

Я плавно выжал спуск. Грохот ударил по ушам. Первый осел в траву. Тут же резко и хлестко рявкнул пистолет Лизы. Краешком сознания, на долю секунды, в памяти мелькнул кадр: как она задирает подол платья, выхватывая ствол из кобуры, привязанной к бедру. Но сейчас в прицеле была только серо-зеленая спина. Мой выстрел — еще один минус.

Пространство вокруг нас мгновенно вскипело. Очередь с треском прошила кусты, срезая ветки ровно там, где я был секунду назад. Но я уже перекатился. Выстрел и смена позиции. Снова сухой хлопок Лизиного оружия. Умница! Свалила автоматчика.

Немцы попятились, разворачивая строй. Мы оттягивали их на себя, уводя от основного отряда.

— Прикрывай! — заорал я, срываясь с места.

Лиза начала садить раз за разом, не давая врагу поднять головы. Я рванул вперед, пригнувшись до хруста в позвоночнике, виляя между толстыми стволами. Сердце колотилось в горле. Там, в тридцати метрах, лежали два фашиста. И главное, у них есть оружие. Винтовка и автомат.

Прыжок, кувырок за ствол… Боль в ушибленном плече взорвалась белой вспышкой. Акробатический этюд даром не прошел. Стиснув зубы, глотая стон, я все же дотянулся до холодного металла автомата. Затем, распластавшись ужом, под спасительный аккомпанемент Лизиных выстрелов, подгреб к себе и винтовку.

Перевернулся на спину, выщелкнул магазин из автомата — тяжелый, патроны есть. Потянулся ко второму, к подсумку на убитом. Убитом?.. Немец вдруг захрипел и дернулся, распахивая мутные глаза. Не мертв. Рука сработала на рефлексе. Короткая очередь в упор впечатала его обратно в землю. Меня затрясло от отката адреналина.

И в этот момент сквозь гул боя я услышал резкий, металлический лязг.

— Клац! — Затвор Лизиного ТТ встал на задержку. Патроны кончились.

Я вскинул тяжелый немецкий автомат, пытаясь дать заградительную очередь не глядя, но руки ходили ходуном от боли и напряжения. Оружие выскользнуло из окровавленных пальцев, тяжело плюхнувшись в мох. Слава богу, не выстрелил. Схватив винтовку, я приподнялся и изо всех оставшихся сил швырнул ее по земле в сторону Лизы. Сил оказалось смешно мало, но она долетела.

Сам рухнул на одно колено, подхватил автомат, прижал к бедру. МП-40 затрясся в руках. Тяжело, с характерным низким темпом, он начал выплевывать свинец. Я высадил всё, что было в магазине, в сторону отходящих теней, пока затвор не замер.