Свои люди - Сохрина Анна - Страница 11

Какое утро было прекрасное! Распахнутое, морозное. Вокруг снежные поля и шоссе пустое, но такая наполненность, радость такая, не нужен никто, одни на всём белом свете.

Чтоб так вот — сразу всё — редко бывает. Может, и никогда. Это — как подарок судьбы, который принимать надо с благодарностью и не просить продолжения, продления его.

«В одну и ту же реку нельзя войти дважды…»

Оборвалось резко.

— Отношения «мужчина и женщина» всегда игра. С правилами довольно жёсткими. Я правило нарушила, и не так всё стало — в минуту! Как будто свет выключили, как будто ехали, неслись и — стоп! О, болтливость женская, глупая, когда язык длинен, а ум… Чего теперь! Не в кинофильме французском, где двое под пронзительную музыку едут, любят, разговаривают. Там в любой момент остановить можно по желанию, плёнку назад открутить, кадр вырезать. Не остановишь, не открутишь — всё моё…

Думаю, ты тогда действительно не смог вернуться, за мной заехать или не захотел просто? Ждала, сидя у Ленки на диване. Ленка с Олегом в гости ушли — званы были на вечер. Я осталась.

Из окна холодом дуло, телефон молчал, в комнате половицы ссохшиеся скрипели.

Оцепенела от ожидания. Съёжилась, замерла — вся в ожидание превратилась. Как в далёком детстве, сидя комочком, на корточках под столом, в чужом доме, где на несколько часов оставили, маму ждала и дышать боялась, двигаться, чтоб не нашли, не вытащили.

И не знала, что так ждать могу! Будильник время показывал, не медлил, не жалел, жестяным нутром минуты считая…

Выпрямилась, с дивана вскочила, покидала вещи в сумку. В лифте ехала — надежда была, на мороз вышла, надежду ветер унёс. Холодно на улице, пусто.

А день назад розы цвели, трава зеленела, птицы пели… Пусто внутри, холодно, ровно — снежная целина… А по ней ветер.

Здравствуй, милая Машенька!

Очень волнуюсь за тебя. В последний раз ты звонила и была очень грустна. Надеюсь, что жизнь постепенно входит в колею. Как здоровье твоих близких? Как дела на работе? Если всё в порядке, то остальное это так — на уровне субъективных ощущений. Подумай, и увидишь, что я права. И вообще, прошло достаточно времени, чтобы образ твоего «гонщика серебряной мечты» начал постепенно бледнеть. Да и вся история, развернувшаяся на моих глазах, как хорошая мелодрама, терять для тебя свою остроту. (О нём речи нет. Это разговор особый и долгий.)

Кстати, сейчас он в отпуске и катается на горных лыжах по снежным вершинам Приэльбрусья. Как понимаешь, он там не скучает. Тем более что сейчас сезон, время зимних студенческих каникул, и на турбазе полно симпатичных модненьких студенток.

Этого у него не отнимешь — умеет жить!

Не то что ты.

А вообще, немедленно мне позвони — я за тебя очень волнуюсь. Ты ведь у меня дурочка и можешь наделать глупостей.

Жду звонка.

Целую.

Лена.

Здравствуй, Ленка!

У меня всё нормально. Дома все здоровы и отношения у нас хорошие. И на работе всё в порядке — так что зря за меня волнуешься.

Я, кажется, выздоравливаю. И уже реже вспоминаю Москву.

На днях была на творческом вечере любимой писательницы. Она сказала:

— Душа тоже болеет, как и плоть. Например, любовь можно сравнить с корью. Та же клиническая картина.

Пришла домой и залезла в медицинский справочник.

Корью болеют так: сначала появляется небольшая температура, кашель и насморк, и потому её легко спутать с другим заболеванием, например, простудой. Потом появляется сыпь, первый день на лице, второй день на туловище и третий — на руках и ногах.

Ты весь покрыт сыпью, у тебя высокая температура и светобоязнь. Это острый период. Затем сыпь начинает исчезать в том же порядке, что и появилась — руки, ноги, туловище, лицо. Остаётся кожная пигментация. Она проходит, постепенно.

Правда, иногда корь даёт осложнения — воспаление лёгких, менингит. Судя по всему, меня Бог миловал. Осталась только кожная пигментация. И она будет бледнеть, пока не исчезнет совсем. Но до этого ещё далеко…

Целую.

Пиши мне.

Маша.

Машка, привет!

Наконец-то, чувствую в твоём голосе трезвые нотки, а в голове здравые мысли. А то всё представляешься мне с тощей шеей, покрытой пупырышками, сидишь и слёзы льёшь на моём диване. Было ли о чём? Да в наши с тобой годы…

Согласись, двадцать шесть пусть и не зрелость женская, но взрослость-то уж точно, по крайней мере не восемнадцать, когда влюблённость, как конец света, и ходишь, будто с тебя кожу содрали и забыли приклеить.

Нарочно утрирую, чтоб поняла всё, что сказать хочу.

Да пойми же — ты выдумала его! Давай отбросим эмоции и поговорим, как две современные, лишённые предрассудков наших бабушек, взрослые женщины.

Посмотри на всё это его глазами.

Для него это и не история вовсе, а так… приключение. Довольно приятное, милое, лёгкое, каких пересчитать и пальцев не хватит. Он уже привык к лёгким победам. Молод, свободен, при деньгах, квартира, машина… Супермен!

Джентльменский набор, все атрибуты, и держаться умеет, неглуп, не развязен, немногословен… Одни «за». Конечно, девицы на шею вешаться будут. Обидно, что и ты в их число попала.

Ну ладно, хватило бы тебе ума отнестись к этому на равных, как к приключению, я б только одобрила. В конце концов, от быта, от повторяемости, уравновешенности серых будней и в самом деле захочется кровь оживить. Утром просыпаешься и ничего не ждёшь… А так хочется праздника!

Он для праздника вариант прекрасный. Но для недолгого праздника, необременительного… Как один умный человек сказал: «Современные поклонники при намёке на малейшую ответственность фантомами становятся, невидимками». Понимала б это — всё было бы по-другому.

И ещё.

Всё-таки, Машка, мы сами свою жизнь делаем. Вот, например, твой милый гонщик, знаешь, тебя ещё чем притянул? Он сам своей судьбы хозяин. Не случай, не настроение, не каприз мимолетный, а он сам. Настойчив, азартен, работоспособен. На фоне нынешних робких, неуверенных, слабых, конечно, принц, завоеватель.

А почему тебе со всеми твоими данными хозяйкой жизни не быть? Характера не хватает?! Так ведь и ему в тебе характер нужен. А он его не увидел. Беспомощность, растерянность, влюблённость, все эти добродетели прошлого века увидел. А силу и характер нет. Ты подчинилась быстро, покорилась. Протяни руку и возьмёшь. А где борьба, страсти, препятствия? Мужчина — существо азартное, ему за женщину надо когти рвать, на шпагах сражаться, по карнизу ходить. А ты? Раскисла, рассиропилась, нюни распустила…

Вот и пожинай плоды.

И тебя по-прежнему очень люблю.

Твоя Лена.

Леночка, здравствуй!

Получила твою проповедь, как ушат холодной воды на мою воспалённую голову.

Ты зря на себя такой расчётливо-рациональный вид напускаешь. Всё равно я тебя другую знаю и помню. И давай не отказываться от того лучшего, что в нас есть. Впечатлительности, эмоциональности женской, нерасчётливости. Тяжелее так? Конечно. Но ведь без этого мы не мы, а другие.

Отнимая у человека иллюзии, надо думать, что дашь ему взамен… От своих иллюзий не хочу отказываться. Одну вещь скажу, которая в тебе недоумение вызовет:

Не хочу сейчас знать, какой он на самом деле. Он во мне. И пусть выдумала, не это важно. Важно, что он дал, а значит, не нарушил, не отнял словом неосторожным, взглядом или поступком эту возможность выдумать. А ты мне: «А этот Бог такой ничтожный идол!..» Не хочу знать! Любовь — она не снаружи — она внутри, скапливается внутри потребность и прорывается…

Сидели недавно у Лариски на дне рождения. Лариску жалели: хорошая, мол, женщина, умная, красивая, добрая, Игнатия (мужа своего) как любит! Всё для него, своей жизни нет. А он денег не приносит, выпить не дурак, за любой юбкой волочится.

Вздыхали, примеры приводили, Лариску жалели, пока одна из нас, самая умная, не сказала: