Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! (СИ) - Васина Илана - Страница 11

Старый маг создал на окраине города иллюзию сахарного домика, с яркой глазурью по площади крыши, со стенами, утыканными разноцветными леденцами. Туда он заманивал детей бедняков, накачивал дурью и продавал профессиональным попрошайкам. Дети были найдены, возвращены родителям, старик отправлен на исправительный остров, но воспоминание о его магии занозой сидит в голове.

Никак не могу изгнать из себя ощущение, что я сам себя заманил в сахарный домик.

Быстро обернувшись, замечаю льнущую к окну фигуру любовницы, одетую в янтарное платье, со сладкой улыбкой на лице — точь-в-точь леденец. Соблазнительно изогнувшись, она вскидывает руку в прощальном жесте. Не отвечаю. Одергиваю сюртук и иду к карете.

Перед тем, как забраться внутрь, кидаю извозчику:

— В замок!

Вот где все настоящее.

Даже розовый куст — и тот пахнет по-особенному.

Там моя дочь. И Луара. Моя истинная.

Отношения с ней, наконец, стали налаживаться, если можно, конечно, так обозначить отношения без ссор и конфликтов.

В последние дни она скользит по моей жизни тихой тенью. Ее почти не видно и не слышно. Молча завтракает, односложно отвечает на любые вопросы. И как будто все время думает о своем. Стоит мне застать её в зале за вышиванием, она приветствует меня вежливым кивком, поднимается и уходит.

Меня вроде все должно устраивать — сам ведь хотел удобную и тихую. Но только смотрю на ее грустное, серьезное личико, и все чаще чувствую себя настоящим гадом. От этого паршивого чувства охота крушить все вокруг.

Бездна с этими женщинами!

Что угодно отдал бы, чтобы залезть в ее головку! Только кто меня туда пустит...

Иногда порывался ей объяснить, что новые ограничения — ради ее же блага. Злоумышленникам не удалось выкрасть мою дочь, но истинная — не менее эффективный рычаг воздействия на дракона. Если похитят Луару, я сделаю все, чтобы ее спасти. Все. Те, кто стоят за похищением детей, это знают. Как мне оградить жену от нападения, если она начнет разъезжать по городу? И как это объяснить жене, с которой толком больше не разговариваешь?

И как ей позволить общаться с гостями, если любой из них может играть на стороне врага? Она ведь доверчивая, наивная, понятия не имеет, что любой коллега, которого я привожу в дом, находится под подозрением.

Если я отвлекусь, как тогда с Ламаром, потеряю контроль над ее окружением...

При одной мысли об этом зверь внутри рычит, готовый терзать врага. Вот только для начала его бы надо найти.

Нет уж, пусть сидит дома!

И она, конечно, сидит. Но почему когда я перехватываю за завтраком ее задумчивый взгляд, она мгновенно его опускает, будто пряча под густыми ресницами какой-то секрет?

И почему, когда я прихожу к ней по ночам, она всегда отворачивается?

Глава 13

Луара

После нашей стычки Флора исчезла из поля зрения, но напряжение из моей жизни никуда не делось. Я знаю сестру. Она упряма, как бес. Если что-то вбила себе в голову, то не остановится, даже если придется идти по головам.

В тот раз меня спасло видение, но спасет ли в следующий? Мой дар проявляется хаотично — я никогда не была ему хозяйкой. Казалось бы, муж — мой главный защитник.

Можно было бы рассказать Даррану много историй про Флору, вот только станет ли он слушать? Мои слова прозвучат в его ушах выдумкой ревнивой жены.

При мысли о драконе сразу распирает от эмоций.

Насколько бесчувственным надо быть, чтобы относиться к жене, как к племенной кобыле!

Холодные взгляды и запреты я могла бы еще стерпеть, а вот запах чужих духов на его шее разрывает мне сердце.

Больно до трясучки, что он ходит к своей пассии, а потом возвращается ко мне по ночам, ради наследника.

Чего ему не хватает?

Почему для счастья нужна другая?

Перед глазами проносится сцена из каминного зала.

Флора прижимается к мощному телу и стонет от удовольствия.

Неужели ему это надо?

Неужели, пока не начну наслаждаться его ночными визитами, муж так и будет ходить к любовнице?

От этой мысли хочется завыть, потому что невозможно получать удовольствие от прикосновений предателя!

Замкнутый круг.

И выхода здесь не вижу.

Тру свою метку — ту, что обрекла меня на страдание. Сама не замечаю, как начинаю ее царапать, желая соскоблить с себя багровые рубцы. Когда из царапин начинает сочиться кровь, с трудом заставляю себя остановиться.

Бесполезно.

Как бы я ни старалась, метку не содрать.

Всхлипнув, срываю листик смородины, сминаю в пальцах и подношу к носу — пряный, яркий аромат помогает немного отвлечься.

В саду сейчас красиво. Ночью прошел дождь — трава и листья до сих пор покрыты россыпью сверкающих капель. Пахнет сырой землей, травой, свежестью. Шагаю по дорожке, выложенной белыми плоскими камнями, взгляд скользит по разноцветным цветочным грядкам. Пытаюсь впитать в себя хоть каплю того умиротворения, которого здесь в избытке.

Наконец, дохожу до нашей с Айной скамейки под раскидистой яблоней. В жару мы прячемся здесь в тенечке от палящих лучей, а от дождя укрываемся в ажурной беседке, расположенной по соседству.

Расстилаю на влажной скамье шерстяной плед в крупную клетку. Он широкий — на двоих точно хватит. Сажусь с краю, расправляю подол изумрудно-зеленого платья. Достаю из корзины пяльцы и оценивающе рассматриваю свою работу.

Я всего пару раз вышивала портреты, но, несмотря на недостаток практики, получается похоже. Ровный носик, пухлые щечки, карие глаза — личико, на которое невозможно смотреть без умиления. До сих пор не понимаю, как у такого сурового дракона могла родиться настолько нежная девочка!

До ушей долетает звонкий голос:

— Господин Ламар, можно я побегу к леди Луаре?

— Бегите, только не слишком быстро, а то не догоню.

Под радостный хохот девочки Хэйден делает вид, что отстает. Этот верзила из Миларских островов, одетый, как самый настоящий дикарь, отлично ладит с ребенком. Не знаю, о чем они говорили с Дарраном, но после сцены в столовой Ламар остался в замке, и теперь я видела Айну только в его сопровождении.

Возможно, на решение мужа повлияли профессиональные навыки телохранителя, а, может, слово честного человека — мне оставалось только догадываться.

Через несколько секунд малышка подбегает ко мне, залезает на колени, и мы стискиваем друг друга в объятиях. Вдыхаю родной, теплый запах ее волос — лаванда с ноткой жасмина. Эту минутку чистого счастья жду всегда с нетерпением. Обычно, вдоволь наобнимавшись, Айна рассказывает мне, как прошел ее вчерашний день, но сегодня начинает совсем с другого.

Наклоняется к самому уху и шепчет:

— Почему госпожа Милана делала странные звуки в своей комнате?

— Ты стояла за ее дверью и слушала? — удивленно выдыхаю.

Кажется, у нас назрел разговор про «леди не подслушивают».

Девочка мотает головой, и я тут же с облегчением вспоминаю, что после вторжения злоумышленников гувернантку поселили в соседней комнате.

Воображение услужливо рисует, что Айна могла услышать в комнате человека с расстройством кишечника. Как бы теперь объяснить ей, не вдаваясь в физиологические подробности?

— Вот вы где! — раздается знакомый голос за спиной, и сердце пропускает удар.

Оборачиваюсь.

Дарран, как всегда собран, элегантен. Ворот белоснежной рубашки, кажется, вот-вот заскрипит от крахмала, жилет застегнут строго на все пуговицы, к поясу золотой цепью пристегнуты карманные часы. На лице непроницамое выражение.

Приветствую его кивком и опускаю глаза.

Зачем он здесь? Соскучился по дочери?

Я привыкла, что он с утра до вечера на работе. Видеть его дома при свете дня также необычно, как поймать губами снежинки в самый разгар лета.

Айна, взвизгнув от радости, кидается обнимать отца, и тот, прижав ее к себе, несколько раз кружит в объятиях. Малышка захлебывается от восторга и продолжает улыбаться, даже когда оказывается на земле. В такие мгновения, как сейчас, мне кажется, что между нами все еще поправимо. Ведь есть в нем что-то человеческое, доброе. И эта невероятная улыбка, когда он обнимает дочь...