Изменить судьбу. Пекло для истинного (СИ) - Буланова Наталья Александровна - Страница 22

- Добрый день, госпожа! - машет рукой добродушный Зорт, замахиваясь молотком и ударяя по наковальне.

Знакомый с детства глухой стук вселяет в меня спокойствие.

Отец стоит у главной наковальни. Его могучая фигура освещена багровыми отсветами горна. Из-за ноги она всегда чуть завалена на бок, а одно плечо часто чуть выше другого.

В руке он держит молот, готовый обрушить его на кусок горячего докрасна металла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Папа, - тихо окликаю я его, подходя ближе.

Он медленно оборачивается. Увидев меня, его обычно сдержанное лицо светлеет, а следом на нем появляется тревога.

- Эйви, что-то случилось?

Он кладет молот в сторону и подходит ко мне, вытирая руку о тряпку.

Папа всегда любил поработать руками, а мама всегда ругала его за грязные руки работяги. Хотя эти же руки и сколотили нам неплохое состояние.

Мама всегда стремилась к высшему свету, а вот папа был далек от таких желаний. Ему уже не было необходимости самому ковать что-то, но он получал от этого удовольствия.

- Папа, у тебя найдется несколько минут поговорить?

Я хотела сделать это далеко от дома, от ушей предателя и мамы.

Мы выходим из кузницы в прохладный дворик, заставленный готовыми подковами и заготовками для инструментов. Папа опускается на грубую деревянную скамью, вытирает пот со лба, смешанный с угольной пылью, и жестом приглашает меня сесть рядом.

- Твоя мать бы сказала, что здесь нечего делать приличным дамам в чистых платьях, так что я сразу предупреждаю тебя о цене комфорта. Хотя, деревянная скамья - не мягкий диван гостиной.

Я сажусь, расправляю юбки, как на лучшем кресле в роскошнейшем доме:

- Очень удобно.

Я неловко улыбаюсь отцу и ловлю его внимательный взгляд.

- Ты стала смелее после несчастного случая. Знаешь, я этому даже рад, - отмечает он, чуть склонив голову набок.

Еще бы не стала смелее после всего, через что я прошла.

Ну, говори, дочка. Вижу, дело серьезное. Болит рука? - его взгляд скользит по моей забинтованной кисти.

Я инстинктивно прикрываю ее другой рукой. Под повязкой мамина мазь делает свое дело, но пекущее воспоминание о вязи, проступающей сквозь ожог, не отпускает.

- С рукой все в порядке. Дело в другом, - Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом. - Мне три дня подряд снится один и тот же сон. Очень страшный сон, пап.

Отец хмурится и его усталые глаза пристально изучают мое лицо.

- Кошмары? Наверно, от переутомления. К тому же, ты только недавно встала с кровати после падения с качелей и… - Он бросает взгляд на мои седые волосы. - Не все проходит бесследно.

- Мне кажется, это не просто кошмары, папа. Мне снится один и тот же сон, и он настолько реален, что мне страшно. - Я собираюсь с духом и смотрю отцу прямо в глаза: - Мне снятся твои мечи.

Я ожидала увидеть мгновенное напряжение, хмурость, может быть даже настороженность и злость, но никак не недоумение, а потом и веселье.

- Мои мечи? - переспрашивает он со смехом. - Это какие?

Я теряюсь на несколько секунд, а потом тщательно подбираю слова, наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:

- Ну… которые у тебя есть.

Я заглядываю ему в лицо, а он в мое. При этом у него настолько удивленное и недоумевающее выражение лица, что я растерянно моргаю.

Он поднимает руку и медленно кладет ее мне на лоб:

- Как ты себя чувствуешь?

Думает, что меня лихорадит и я несу чушь? Неужели, у него нет и не было мечей.

- Пап, скажи честно. Это очень важно. Куешь ли ты мечи и есть ли у тебя их коллекция дома?

- Дочка, из этой кузни не выходит ничего колющего и режущего. Такие вещи может производить только королевская кузня, иначе мне не сносить головы. Да и не только мне - весь род до седьмого колена будет казнен.

Тревога посмотрела на меня глазами отца.

- Это не шутки, дочка. О таком даже говорить не следует, как бы тебе плохо не было и чтобы тебе не приснилось. Хорошо? - Он обводит взглядом тихий внутренний дворик, словно удостоверяясь, что мы тут одни.

А на меня накатывает осознание - отца подставили с этими мечами. Слишком открыта и достоверна его реакция для того, кто скрывал бы такое хобби. Я ему верю.

А это значит, что никакой коллекции не было. Никакой комнаты не было. И наш дом сгорел не просто так.

___ А пока Эйви разбирается в загадках прошлого. приглашаю в историю об альфе и лисичке: Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару

Приложение по подбору пар выдает Станиславу Суворову невероятные результаты - 99% совместимости с незнакомкой. Альфа волков переворачивает городские базы данных, нарушает закон и ввязывается в конфликт с кланом Бродячих. И все это - ради человеческой девушки. По крайне мере, именно так Стас и считает. А надо всего лишь посмотреть у себя под носом... Читать тут: https://litnet.com/shrt/4m3j

Глава 30

Меня словно кузнечный молот ударяет по голове - все плывет перед глазами, немного дурно.

Я даже ловлю себя на мысли, что куда проще бы было, если бы у папы была эта дурацкая коллекция. Потому что спрятать их и предупредить отца об опасности куда проще, чем найти врага в тени. Того, кто захотел настолько жестоко подставить нашу семью.

- Эйви? - В глазах отца только переживания за меня, никакого страха разоблачения.

Двадцать лет я жила с мыслями, что увлечение отца наложило клеймо на нашу семью даже после их смерти и лишила всего состояния. Оказалось, у кого-то был мотив устранить нашу семью.

Но почему?

Может, и смерть родителей не была несчастным случаем? Ведь куда проще обвинить мертвого человека, который не сможет доказать свою невиновность, чем живого. Может, кто-то очень не хотел, чтобы папа заговорил.

Но кто же этот враг? И почему нужно было так поступать с нашей семьей?

- Пап, послушай… - мой голос дрожит, я хватаю его за рукав. - У меня был такой правдоподобный сон, и он повторяется снова и снова. Мне снится, что в нашем доме находят оружие, и… и нас обвиняют в измене. Скажи, у тебя есть враги, способные на такую подставу?

Лицо отца становится суровым, как выкованная им же сталь. Он кладет свою мозолистую руку поверх моей здоровой и говорит:

- Эйви, запомни раз и навсегда - наш дом стоит на честном труде. Мы никому не перешли дорогу и не влезали в политику. Никаких мечей у нас нет и быть не может. Твои сны - это просто сны. Возможно, от пережитого испуга, падения и травмы. Но такие вещи нельзя произносить даже в стенах собственного дома. Поняла?

Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле. Он пытается меня успокоить, а сам только подтверждает мои опасения. Кто-то очень могущественный решил нас уничтожить. И предатель среди слуг - не причина, а всего лишь инструмент в чужих руках.

Мне нужно действовать. И быстро. Но как бороться с невидимым врагом, о котором я ничего не знаю?

- Пап, а у тебя есть недоброжелатели? Тот, кто мог бы затаить смертельную обиду? - осторожно спрашиваю я.

Отец усмехается, но в его глазах нет веселья. - В бизнесе всегда есть конкуренты, дочка. Но чтобы до убийства? Нет. Наш бизнес - это капля в море. Нам и без этого очень легко перекрыть кислород. Например, стоит только дому Марэй, контролирующему речные пути, захотеть, они просто закроют нам доступ к водной торговле. Все. Им даже больше ничего делать не придется, как у меня сначала останется одна кузница, потом придется продать дом, а потом и вовсе искать другое дело, потому что твоя мать не переживет бедность.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Марэй. Эта фамилия звучит как удар гонга.

Тильда Марэй, заказавшая убийство Руни, может пойти на многое, но, выходит, ее семье даже особо стараться не надо, чтобы нас потопить. Не нужно придумывать всю подставу, чтобы сравнять нас с грязью.

От осознания, насколько для сильных мира сего легко стереть неугодных с лица земли, по коже бегут мурашки. Но не от страха, а, скорее, от возбуждения и желания бороться.