Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 95

Фемке ловко отскочила в сторону, зайдя к нему с фланга и по-прежнему удерживая его под прицелом своего импровизированного огнемета. Судорожным движением он выронил оружие и попытался закрыть обгоревшими руками лицо, но было уже слишком поздно.

Фемке больше не рассуждала — она действовала на чистых, первобытных инстинктах. Молниеносно подобрав с пола тяжелый пистолет, она направила его прямо на корчащегося в муках палача.

«Оставить его мучиться, пока он не потеряет сознание, или…»

В этот момент она услышала, как в тайнике позади неё испуганно зашевелилась Марика.

— Стой, Марика! Не выходи сюда, тут огонь, милая!

И как только она поняла, что девочка послушно замерла на месте, она хладнокровно дважды выстрелила палачу своего мужа прямо в сердце.

ГЛАВА 59

Четверг, 7 января 2021 года

ХАРДИ / АСАД

Харди едва сдерживал нахлынувшие чувства. Один только сад за окнами этого великолепного дома приводил его в полный восторг. Настоящий оазис с потайными тропинками, уходящими вглубь пышных зеленых насаждений. Даже в этом ледяном и сером зимнем полумраке сад оставался отрадой для глаз: вечнозеленые кустарники и замерзшие многолетники декоративно и мягко шуршали под порывами ветра.

Минна сама пришла к нему после того, как случайно прочитала в газетах о его многолетней неустанной борьбе за возвращение подвижности. Её прежние, казалось, давно угасшие чувства вспыхнули с новой силой, когда она услышала, с какой искренней нежностью и теплотой он отзывался о людях, помогших ему буквально вернуться с того света.

Харди и Минна развелись целых десять лет назад. Он сам тогда настоял на разрыве, попросив её не губить свою жизнь и открыть её для тех возможностей, которые он, прикованный к постели, дать ей больше не мог. Он подарил ей свободу, но эта свобода, похоже, всегда тяготила Минну, оставшись в её памяти одним из тех подарков, которые, наверное, не следовало принимать.

Она, конечно, позже снова вышла замуж и прожила вполне обеспеченную жизнь как супруга достойного, но гораздо более старшего мужчины. Муж позаботился о её будущем, и, став вдовой, она осталась хозяйкой просторной виллы. На втором этаже этого дома теперь жил их общих с Харди сын со своей семьей. И всё же вилла казалась Минне слишком большой и одинокой.

Они встретились по её инициативе всего неделю назад. И когда она увидела, как этот некогда разбитый, но всё такой же высокий и жилистый мужчина по собственной воле уверенно стоит в своем реабилитационном экзоскелете, буквально светясь от счастья при виде неё, Минна внезапно осознала, какой может стать их новая общая реальность. Пазл в её душе наконец-то сложился.

Сейчас Харди стоял в застекленной веранде, чувствуя себя безгранично благодарным и глубоко растроганным. Их половину дома — для него и его бельгийского сиделки — уже вовсю обустраивали. То, с каким пониманием Минна отнеслась к его специфическим нуждам и к присутствию в доме чужого человека, помогающего ему во всем, с чем он пока не справлялся сам, было трогательно до глубины души и казалось почти невероятным.

Здесь он мог каждый день видеть Минну, двоих замечательных внуков и их родителей. Его сын Мадс был врачом, как и его невестка. А учитывая, что до госпиталя Биспебьерг на инвалидной коляске было всего десять минут пути, на душе становилось совсем спокойно — если вдруг что-то случится, помощь всегда рядом.

Что вообще могло быть идеальнее?

Однако Харди не чувствовал себя абсолютно счастливым, и все домашние это прекрасно видели. Острой занозой в его сердце оставалась ситуация, в которую попал Карл.

— Харди, иди скорее сюда! — позвали его из гостиной.

Он невольно улыбнулся. Прошли годы с тех пор, как Минна вот так по-хозяйски командовала им.

Специально ради него гостиную полностью освободили от лишней мебели и убрали все пушистые ковры, мешавшие колесам. В углу обустроили телевизионную зону с широким, удобным креслом, в котором без труда помещался и сам Харди, и его поддерживающий каркас. Рядом на диване перед огромным экраном сидели Минна и его сиделка. Их лица были предельно серьезными и напряженными. Как и всегда в такие моменты, Харди первым дело впился глазами в желтую бегущую строку «Экстренных новостей» в самом низу экрана и лишь затем поднял взгляд на саму трансляцию.

«Неизвестные атаковали следственный изолятор в Слагельсе с применением противотанкового ракетного комплекса», — гласило тревожное сообщение на ленте новостей.

Харди замер как вкопанный, жадно вчитываясь в следующие слова: «Множество погибших. Есть серьезные опасения, что среди них находится временно задержанный следователь Карл Мёрк, обвиняемый в убийстве, торговле наркотиками и мошенничестве».

Харди невольно качнулся назад и рухнул бы на пол, если бы сиделка вовремя не подскочил и не поддержал его со спины.

«Карл погиб?!» Если это страшное известие подтвердится, значит, они все предали Карла. И он сам предал его больше остальных. Последние три дня он почти не вспоминал о друге и его деле, всецело поглощенный мыслями о своих новых радужных перспективах.

— Вы в порядке? — взволнованно спросил его по-французски сиделка.

Харди лишь молча покачал головой и, опершись на его крепкую руку, тяжело опустился в кресло.

— Этого просто не может быть, Минна, — хрипло выговорил он, судорожно нащупывая в кармане мобильный телефон.

Прошло не меньше полуминуты томительного ожидания, прежде чем комиссар полиции Терье Плоуг наконец ответил на вызов.

— Харди, я прямо сейчас сижу перед мониторами и одновременно координирую вертолет полиции и Асада по другой линии! — быстро заговорил Плоуг. — Асад на машине преследует нападавших. Я выведу тебя на громкую, слушай, но говорить со всеми сразу я физически не могу, понял?

Харди изо всех сил пытался склеить обрывки чужого разговора в единую логическую картину, но сделать это было чертовски трудно. Из фраз следовало, что Асад прямо сейчас мчится по пятам за преступниками, но о судьбе Карла ему ничего не известно. Одновременно с этим Харди, который отлично знал планировку изолятора в Слагельсе, смотрел на прямые кадры с места событий и понимал всю тяжесть удара. Разрушения в тюремном корпусе были колоссальными.

Сжав кулаки и затаив дыхание, он вслушивался в динамик, пока Терье вдруг не сообщил, что военный вертолет вынужден отойти в сторону, после чего связь между Плоугом и Асадом резко оборвалась. Ожидание становилось невыносимой пыткой.

— Смотри, смотри туда! — вдруг испуганно вскрикнула Минна. Она резко указала пальцем на экран, и всё, что Харди только что пытался представить по обрывкам фраз Терье и Асада, внезапно стало явью.

Телевизионщики успели поднять в воздух собственный дрон и теперь вели прямую трансляцию ожесточенной и очень плотной перестрелки. Вдруг камера беспилотника скользнула над верхушками деревьев, и мужчина, который в этот момент тщательно целился в одного из бандитов, на долю секунды поднял лицо вверх, посмотрев прямо в объектив.

Харди перестал дышать. Это был Карл. Одетый в свою неизменную армейскую куртку, с лицом, перемазанным кровавыми полосами.

На какое-то мгновение Харди ощутил такое дикое, невероятное облегчение, что у него едва не хлынули слезы.

— Это Карл!! Это, мать его, Карл!! КАРЛ МЁРК!!! — возбужденно и оглушительно заорал ведущий новостей, пока дрон продолжал преследовать убегающего по пашне человека. Вдруг беспилотник резко затормозил и снова довернул камеру на Карла — видимо, до оператора наконец дошло, кого именно он только что поймал в кадр. И в этот самый момент картинка намертво погасла.

— Его узнали, Харди. Теперь они объявят на него охоту и снова попытаются схватить, — тихо произнесла Минна с дивана. — Куда он может пойти? Сможет ли он вообще выбраться из этого ада?

Харди тяжело вытер лицо ладонью, пытаясь унять бешеную дрожь в теле. Сделав предупреждающий знак сиделке, чтобы тот не вмешивался, он с трудом поднялся на ноги и на неслушающихся ногах поковылял обратно на застекленную веранду. Если говорить очень тихо, домашние в гостиной его не услышат.