Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 64

— Наркотики в ограниченных количествах. Но в чём именно спрятаны, как ты думаешь? — спросил Плоуг.

— Ну, например, в возвращаемых в Данию товарах, а? Стул со сломанной ножкой, коробка с разбитыми светильниками — да мало ли что? Вы не могли бы проверить на складе DKNL, не стоит ли у них где-нибудь подобный мебельный хлам?

— Но Ханнес Тейс ведь сам не ездил в эти рейсы, — возразила Мерете.

Тогда Кнуд указал на строчку в самом низу приглашения.

— Я думаю, что эти открытки и приглашения относятся к двум разным водителям. Один ехал из Дании в Германию, а второй шёл из Голландии и тоже направлялся в Германию.

Внизу было написано всего лишь: «BirgerO/xx».

ГЛАВА 40

Вторник, 5 января 2021 года

МОНА / КАРЛ

В 12:00 во вторник, 5 января 2021 года, премьер-министр страны выступил по телевидению и объявил о введении жесткого карантина. Новый штамм COVID-19, получивший название «британский вариант», был признан крайне заразным. Из-за этого гражданам снова пришлось подчиниться требованиям министерства здравоохранения: носить защитные маски, избегать любых ненужных контактов с окружающими (особенно с группами риска) и по возможности не покидать свои дома.

Уже через четверть часа все городские улицы заполнились автомобилями — люди массово уезжали с работы. По пути они заезжали за покупками, а из школ и детских садов забирали практически всех детей.

Маленькая Лусия была просто в восторге от того, что останется дома: она обожала свою маму и любила весело носиться по их просторной квартире. А вот Мона радовалась гораздо меньше, ведь никто не знал, сколько именно продлится локдаун на этот раз.

— Дорогая, маме нужно срочно позвонить, — сказала она дочери, набирая мобильный номер Мерете Люнггор.

— Успокойся, Мона, — ответила Люнггор на другом конце провода. — Вчера вечером я говорила с Полем Маноном. Сегодня он передаст Карлу, что те пятьсот тысяч для брата Мальте Бёгегорда уже переведены в немецкую клинику. Заодно Карл узнает, что Плоуг вышел на след организованного наркотрафика фирмы DKNL. А ещё Гордон вернулся из Голландии — местная полиция мало что имеет как на самого Карла, так и на «DKNL Transport». К тому же у них там ЧП: один из их ключевых следователей, Эдди Янсен, буквально в один день бесследно испарился.

— Я не совсем понимаю, что означает это исчезновение, но когда будешь снова говорить с Полем Маноном, попроси его передать Карлу ещё кое-что. Из-за этого локдауна СМИ сейчас сойдут с ума. Вся информация о том, как Отдел «Q» раскрыл дело «Сисле Парк», а также волна поддержки Карла в прессе, теперь отойдут на второй план, а то и вовсе на время забудутся.

Мерете пообещала передать эти слова. Она добавила, что они уже просчитывают, какие новые угрозы могут ждать Карла в тюрьме, так что Моне не стоит излишне изводить себя.

Но Мона всё равно безумно переживала.

Карл увидел сюжет о новом карантине по телевизору и лишь молча покачал головой. Здесь, в тюремных стенах, вирус казался самой меньшей из проблем. Ну да, заставят кое-где носить маски, но поскольку ему всё равно запретили любые свидания, кроме встреч с адвокатом, лично для него это ничего не меняло. Пока заключенные отрезаны от внешнего мира, для коронавируса внутри тюрьмы наступали тяжелые времена.

Поэтому их ежедневная прогулка во дворике превратилась в точную копию предыдущей. Мальте, Поль Манон и педофил из десятой камеры (которого все звали Обенро[105]) дежурно кивнули друг другу и тут же достали сигареты. Карл испытывал невероятное блаженство, смешивая свежий морозный воздух с порцией никотина. Никогда прежде курение не приносило ему такого удовольствия. Ещё до того, как чиркнуть спичкой и поджечь первую сигарету, он так глубоко вдохнул, что его легкие предельно расширились, приготовившись принять плотный поток дыма на полную катушку.

Пятнадцать секунд приятного головокружения сменились мощным выдохом — и вместе с этим дымом в серое небо улетели все его скопившиеся фрустрации и обычная экзистенциальная тоска. Какое же это было блаженное чувство.

Только после этого он наконец повернулся к остальным заключенным.

— Ну вот, опять нас заперли, людей жалко, — подал голос мужчина из десятой камеры по кличке Обенро. — Мне-то лично плевать, моя мелкая фирмочка обанкротилась еще в день ареста. А у вас как дела?

Поль Манон ухмыльнулся:

— Я на фиксированном окладе, так что меня это никак не колышет.

— А мне платят две трети зарплаты, пока нет приговора, — добавил Обенро. — К тому же у жены постоянная работа. Я скорее переживаю, сможет ли она сейчас достать нормальные продукты для себя и нашей дочки.

Мальте угрюмо молчал. Он подошел вплотную к Карлу. В тусклом сером свете зимнего дня его лицо, покрытое свежими шрамами, швами и ссадинами, делало его похожим на жертву страшной автомобильной аварии. И хотя та драка была уже в прошлом, весь его вид излучал глубокую, беспросветную тоску.

— Погоди секунду, Мальте, — окликнул из угла двора Поль Манон. — Мне нужно сначала перетереть с Карлом. Карл, подойди-ка сюда на пару слов.

— Не тебе решать, с кем ему говорить в первую очередь, крыса ты привокзальная, — прошипел Мальте, едва удерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками. Но Карл вовремя придержал его за руку.

— Всё в порядке, Мальте, времени полно, не кипятись.

Карл перехватил требовательный, многозначительный взгляд Поля Манона и повернулся к Мальте спиной.

Манон отвел его в самый дальний угол двора и встал так близко, что Карл едва разбирал его тихий шепот.

— Слушай сюда и не подавай виду, об этом должны знать только мы с тобой. Возможно, это тебя удивит, но Мерете Люнггор — моя хорошая старая знакомая еще со времен её политической карьеры.

Карл от неожиданности отступил на полшага.

— Спокойно, веди себя как обычно, ладно? Мы не общались несколько лет, но сейчас именно она устроила мой перевод в эту тюрьму. Не спрашивай меня, как ей это удалось — я без понятия. Но цель этого перевода — ты и твое... скажем так, «твоё благополучие».

Карл сделал еще одну затяжку, загоняя дым в самые альвеолы. Ему требовалось время, чтобы переварить эту информацию.

— Можешь передать вон тому парню, Мальте, что на счет его семьи только что перевели полмиллиона.

Манон на секунду замолчал.

— Вежливость во мне сильнее любопытства, так что я не стану спрашивать, за какие такие заслуги. Но если у тебя завалялись лишние полмиллиона, я легко нарисую тебе номер счета со своим именем, — он тихонько приглушенно хмыкнул четыре раза, прищурив глаза. — В общем, с этого момента я твой личный почтальон. Поскольку тебе нельзя получать ни свидания, ни письма без жесткой цензуры и задержек, вся будущая корреспонденция из тюрьмы и обратно на ближайшие восемь недель пойдет исключительно через меня. Идет?

Вместо ответа Карл закашлялся, выдав целое облако дыма прямо в лицо Манону, из-за чего тот на миг скрылся в тумане. Шок был огромным, но облегчение от того, что он больше не будет изолирован от мира глухой стеной цензуры, оказалось настолько мощным, что Карл на мгновение буквально потерял дар речи.

— Эй, Карл, о чем вы там шепчетесь? — крикнул с другого конца двора Мальте. — Не верь ни единому слову этого сказочника!

Карл поднял руку:

— Сейчас, Мальте, одну минуту. Я уже иду.

Ему дико захотелось крепко обнять стоявшего перед ним щуплого, аккуратного человечка, но он сдержался.

— Спасибо тебе, Манон. Я подойду к тебе чуть позже. Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Да и для него тоже.

Поль Манон довольно улыбнулся и прикурил собственную сигарету.

— Ну что, Мальте, — сказал Карл, шагая обратно через двор. — Оказывается, у нас с Маноном нашлись общие знакомые на воле. Так что он просто передал мне пару хороших новостей «с той стороны».