Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 6

Эдди предпочел не посвящать Фемке в то, что от него требовалось взамен, и соврал, будто выиграл в лотерею. Она тогда бегала по дому и визжала от восторга, вскинув руки к небу.

После этого требования стали гораздо более жесткими и опасными.

Теперь Эдди, хоть имена и не назывались, примерно догадывался, кто стоит за всем этим. По всей видимости, это был союз состоятельных бизнесменов с криминальным прошлым из Суринама и Кюрасао[28]. И он уже не мог просто так взять и отказаться оказывать им особые услуги — слишком глубоко он увяз в болоте сомнительных сделок.

Организация этих боссов уже давно находилась под прицелом его коллег, но как именно она устроена, голландская полиция не знала. Было известно лишь то, что их деятельность связана с торговлей наркотиками и, возможно, убийствами.

Эдди пытался брыкаться и через посредника доказать, что не может напрямую содействовать преступлениям этих беспринципных людей. Но внезапно сумма на швейцарском счету утроилась, а в его почтовом ящике оказался амбициозный архитектурный план по расширению дачи. Только тогда он понял, что попался окончательно и бесповоротно, и ему придется играть по их правилам. В итоге через пару лет Эдди стал для организации главным источником и каналом слива любой информации. Он предупреждал их о текущих расследованиях полиции, благодаря чему они всегда успевали перестроить маршруты или сменить своих наркокурьеров.

Со временем дошло до того, что Эдди на своей служебной машине сам перевозил наличные деньги. А позже, когда объемы товара и денег стали слишком велики, он обзавелся для этих целей роскошным восьмиместным внедорожником, который, к слову, отлично подходил и для его растущей семьи.

Когда до него дошли слухи об первой ликвидации, устроенной организацией, он яростно протестовал, но это привело лишь к тому, что удавка на его шее затянулась еще туже.

— Если ты соскочишь сейчас, Эдди, всю вину мы свалим на тебя. Поверь, мы уже подготовили улики, которые тебя закроют, и тогда твоей жизни конец.

И вот так, несмотря на все протесты, Эдди стал соучастником целой серии убийств с использованием строительного пистолета, которые заказывала банда.

ГЛАВА 3

Воскресенье, 27 декабря 2020 года

МАЛЬТЕ

В школе его звали «Колбасой». И правда, жирок на его теле распределялся на редкость симметрично, эффективно маскируя груды мышц, наросшие на торсе. Он был на голову выше одноклассников и бледен как личинка, из-за чего многие оборачивались ему вслед и шушукались по углам. Но Мальте был парнем простым и добродушным; он вырос на уютном хуторе с младшими братом и сестрой и чересчур заботливыми родителями, у которых так и не поднялась рука объяснить сыну, насколько злыми на самом деле бывают люди.

Поэтому Мальте стоически терпел и эту кличку, и парочку других, вроде «Холодца», «Сардельки» и «Булки». Так продолжалось до тех пор, пока один старшеклассник, известный своей любовью к провокациям, не расширил список прозвищ «Салом» и «Говновозкой». Мальте улыбнулся ему и кивнул — видал он вещи и похуже. Но когда парень, который был года на три-четыре старше, не улыбнулся в ответ, а смачно харкнул Мальте на рубашку и с силой толкнул в грудь, в голове у добряка что-то коротнуло.

Приятели пытались предупредить его, мол, тот тип занимается единоборствами и у него вроде как черный пояс, но Мальте собрал все свои силы и так приложил задиру по лицу, что от одного-единственного удара у того сломался второй шейный позвонок. Парень с черным поясом больше никогда не встал[29].

С этого момента жизненный путь Мальте был предрешен: спецшколы, позже — колонии для несовершеннолетних и тюрьмы. Предсказуемая история постепенного ожесточения, дурных решений и бесконечной череды унижений и взаимного насилия.

Лишь когда Мальте исполнилось двадцать пять и он уже пару лет как чалился в тюрьме Вестре за очередной эпизод с тяжкими телесными, он понял, что по-другому, скорее всего, уже не будет. Мальте смирился со своей участью; в целом он был покладистым и вежливым заключенным, и в один прекрасный день его назначили «коридорным» в крыле. В его обязанности входила подготовка тележек с едой для остальных зэков. Днем дверь его камеры не запиралась, чтобы он мог убираться и выполнять мелкие поручения[30]. Мальте даже нравилось сидеть в Восточном крыле — именно сюда привозили новых подследственных[31].

Когда его отец сгорел от рака, для Мальте стало делом чести отправлять каждую заработанную за решеткой крону матери и младшим. А когда несколько месяцев назад тяжело заболел его младший брат, и государственные службы медлили с госпитализацией из-за огромных расходов и пандемии коронавируса, Мальте почуял: брат умрет, если не отправить его в Германию и не заплатить частной клинике столько, сколько те запросят.

Тюремный надзиратель, которого он хорошо знал, подошел к нему с предложением в то самое утро.

— Мы можем помочь тебе, Мальте, чтобы твоего брата подлечили в Германии. А ты за это сделаешь кое-что для нас.

— Это правда? — Мальте не верил своему счастью. — И что я должен сделать?

— Убьешь зэка из 437-й камеры. Его привезут сюда чуть позже, — сказал тот. — И получишь 500 000 крон для своей семьи.

Сперва Мальте оторопел, но потом начал соображать. За убийство сокамерника накинут максимум лет пятнадцать к прежним срокам, но при хорошем поведении он всё еще сможет выйти на волю лет в пятьдесят — к брату, который будет жив. О чем тут вообще раздумывать?

Поскольку именно он наполнял тележку с едой, раздобыть орудие убийства было делом нехитрым. И вот, как обычно, Мальте загрузил тележку вареной колбасой, ремуладом[32], помидорами, куриным салатом, хлебом, маслом и пластиковыми приборами, один из которых — вилка — был заточен с одного конца под шило.

Когда заключенного приведут, Мальте предложит ему обед, и в ту секунду, когда тот подойдет к тележке, он вгонит шило наискось под грудину — прямо в сердце. Он слышал, что для верности шило нужно загонять по самую рукоятку, а если попадется крупный боров, то стоит еще и сверху кулаком припечатать. В общем-то, звучало несложно.

Вот только вышло так, что постояльца из 437-й камеры не успели привести до того, как тележки с едой увезли. Мальте просто стоял в коридоре и ждал.

— Ты чего тут трешься? — спросил самый известный на данный момент узник Восточного крыла Вильям Бастиан[33]. Мальте уже не раз сталкивался с ним за время отсидки. Его прозвали «Кроличьим хером», потому что его коньком было заводить интрижки с богатыми дамочками, а потом бросать их, когда их кошельки пустели. Но Кроличий хер умел не только это: если за решеткой намечалась какая-то заваруха, можно было не сомневаться — без него не обошлось. Вильям Бастиан верховодил здесь, как делал это во всех тюрьмах, куда его переводили.

— Я? Ничего не делаю. Просто стою, жду. А ты чего? — ответил Мальте.

— Тебе-то какая печаль? Имею свои привилегии. Но всё же, кого ждем?

— Того, кто в ту камеру пойдет, — он кивнул на 437-ю.

— Ага, вот оно как. Значит, ты теперь с легавыми якшаешься. И что надеешься с этого поиметь?

— С легавыми? — Мальте мотнул головой. — С чего ты взял?

— С чего? Да потому что в 437-й камере сидит Карл Мёрк. Ты что, совсем валенок, ничего не знаешь?

Мальте понятия не имел, о чем тот говорит.

— Ясно, не в курсе. Это полицейский, которого большинство здесь мечтает отправить прямиком в ад.

Мальте на мгновение затаил дыхание. Хорошо, что тот обмолвился про это «в ад» — значит, всё путем.

— А-а, раз ты так говоришь… Ну да, ладно, поэтому я его и жду, — Мальте улыбнулся. От такой информации вреда не будет.