Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 51

В Голландии Уэйн Петерс еще на раннем этапе выстроил настолько хитроумную систему, что организация обзавелась собственными осведомителями в рядах полиции, которые успешно срывали множество облав и рейдов. А когда этих людей удавалось привлечь еще и к транспортировке наркотиков и денег, организация получала самое надежное прикрытие, о котором только можно было мечтать.

Уэйн с самого начала требовал, чтобы внутри организации любые проявления нелояльности и крысятничества пресекались максимально жестко. Убийства здесь отнюдь не были исключением, но из-за этого ему приходилось балансировать на грани, учитывая общественное возмущение и огромные тюремные сроки, которые могла повлечь за собой подобная криминальная деятельность.

С другой стороны, со временем Уэйн начал находить особое удовольствие в том, чтобы демонстрировать свою абсолютную власть через изощренные, показательные казни. И именно сейчас в этом возникла острая необходимость.

Крупная партия наркотиков и твердой валюты, украденная у его организации еще в 2007 году, наконец-то была найдена в чемодане, спрятанном на каком-то чердаке в Дании. И эта находка всколыхнула в нем былую ярость. Несмотря на все пытки и карательные меры, ни сам груз, ни вор тогда найдены не были, и Уэйну пришлось жить с позором от того, что его обставил какой-то мелкий воришка.

Еще в 2007 году были ликвидированы несколько предполагаемых виновников, включая одного из датских посредников — вице-комиссара полиции Анкера Хёйера. Позже они вышли на дистрибьютора датского рынка Расмуса Бруна, который, как оказалось, тоже приложил руку к этому предательскому ограблению. В наказание Бруна заживо утопили в дренажной трубе, но перед этим под пытками он сдал нескольких нелояльных псов из цепочки под собой. К несчастью, среди них оказался полицейский, в котором Уэйн Петерс теперь видел растущую и смертельную угрозу. Его звали Карл Мёрк. Он был напарником Анкера Хёйера и подозревался в соучастии в той крупной краже, на что голландская полиция в сотрудничестве с датскими коллегами уже успела напасть на след.

Когда ровно пятнадцать дней назад пропавший груз 2007 года обнаружился на том самом чердаке Карла Мёрка, у Уэйна Петерса не осталось ни единого сомнения.

Этого человека нужно было стереть с лица земли любой ценой. И теперь, когда Мёрк оказался под арестом в Дании, ликвидация становилась всё более неотложной задачей — пока он не начал сдавать всех полиции в обмен на какую-нибудь сделку со следствием ради смягчения приговора.

До сих пор этот коп, судя по всему, держал язык за зубами, но глава местной ячейки в Дании четко дал понять, насколько хитер и опасен Мёрк как следователь. И если им и стоило кого-то всерьез опасаться из тех, кто слишком много знает, так это его. На его ликвидацию были брошены все силы, но до сих пор — тщетно.

Поэтому исчезновение одного из его ключевых людей стало крайне тревожным сигналом. Звали его Эдди Янсен — полицейский из Роттердама, который со временем узнал гораздо больше, чем ему следовало. И то, что это произошло одновременно с событиями в Дании, выглядело крайне подозрительно. Почему Эдди Янсен не позаботился о том, чтобы убрать Карла Мёрка до того, как ситуация зайдет так далеко? Может, он по какой-то причине покрывал его? В этом им еще предстоит детально разобраться.

Уэйн Петерс всегда был крайне осторожным человеком. Его официальный доход составляли проценты от удачных спекуляций с ценными бумагами прошлых лет, и никакая роскошь не могла выдать его налоговым органам, поскольку жил Уэйн Петерс подчеркнуто просто.

Все расчеты велись исключительно наличными, которые тоннами переправлялись на Каймановы острова и оседали в многочисленных банковских ячейках, разбросанных по большинству банков острова.

Никто в организации не знал его настоящего имени. Он сам активно распускал и поддерживал слух о том, что истинными боссами является группа бизнесменов, постоянно проживающих на Нидерландских Антильских островах в Карибском море. Это искренне забавляло его: кому придет в голову подозревать седовласого пенсионера с больными тазобедренными суставами в том, что он является верхушкой айсберга одного из крупнейших наркокартелей Голландии? Ложь и недосказанность во все времена были его излюбленным оружием и тем самым надежным фундаментом, на котором строилась вся его империя.

Поэтому он позаботился о том, чтобы любые контакты с его сетью в Голландии и за ее пределами осуществлялись исключительно через даркнет. Если же ему требовалось лично оценить человека, это всегда обставлялось как случайная встреча в одном из многочисленных кафе в ближайших городах. Держась на безопасном расстоянии, Уэйн обычно устраивался в углу и наблюдал, как работает его самый высокооплачиваемый сотрудник — человек с глазами разного цвета, который называл себя Кес Пауэлс, хотя совершенно точно носил совсем другое имя. Как обычный посетитель кафе, Уэйн со стороны оценивал саму встречу и человека, которого Пауэлс пытался завербовать.

Сам Уэйн крайне редко опускал или поднимал большой палец. Вербовка кадров была прямой обязанностью Пауэлса, а значит, именно на нем лежала ответственность за устранение тех, кто не оправдал надежд его работодателя.

Именно так, к сожалению, произошло с Эдди Янсеном. Буквально пять минут назад Пауэлс прислал сообщение о том, что беглец наконец-то схвачен. Имел ли Эдди Янсен прямой контакт с этим Карлом Мёрком, Уэйн пока не знал. Но как бы там ни было, в самое ближайшее время Эдди станет для организации пройденным этапом.

А Карл Мёрк? Что ж, на него уже объявлена охота, и то, что его достанут — лишь вопрос времени. Прямо сейчас они обдумывали куда более радикальные методы, чем те, что применялись ранее. Да и какая к черту разница! Главное, чтобы это сработало.

ГЛАВА 32

Воскресенье, 3 января 2021 года

МОНА / РОЗА

Не прошло и получаса с тех пор, как Маркус Якобсен взорвал свою словесную бомбу перед зданием Следственного управления, а Мона уже решительно прокладывала себе путь через редакцию таблоида «Gossip» прямиком в кабинет Торбена Виктора.

Напротив главного редактора сидели трое журналистов, каждый со своим блокнотом. Среди них, к несчастью, находился и Пелле Хюттестед. И хотя вошла она далеко не бесшумно, никто даже не удосужился поднять на неё голову.

— Сначала ты резюмируешь, какой теперь может быть стратегия полиции и почему, — напутствовал Торбен Виктор сидевшую перед ним журналистку. — А вы двое других вовсю раскручивайте то, о чём мы уже договорились. И поживее!

— Обидно, да, Мона?! — прошептал Хюттестед с ехидной ухмылкой, проскальзывая мимо неё к выходу.

Значит, непоправимое уже случилось.

Когда они остались наедине, Торбен Виктор попросил Мону закрыть дверь.

— Я соболезную, но наш уговор отныне аннулирован, — произнёс он, а когда увидел, как она возмущённо набрала в грудь воздуха, лишь покачал головой. — Ситуация такова, что истории больше нет, а значит, нет и уговора. Если хочешь кому-то пожаловаться, то жалуйся начальнику убойного отдела. Это он выбил у нас почву из-под ног. Он делает ровно то, что считает лучшим для себя и своего управления.

— Но для Карла это катастрофа, — её голос заметно задрожал.

Он лишь развёл руками:

— Поверь, я и сам расстроен. Сколько шикарных выпусков мы теперь упустим! Но ты должна понимать, что мы обязаны компенсировать этот убыток другими ракурсами.

— И какими же? — решила она уточнить до конца.

— Тем, с чего и начинали. Достанем из закромов и вывалим на страницы всё грязное бельё о коррумпированных копах за последние годы.

— То есть Карла вы трогать не станете?

Он отрицательно завертел головой:

— Далеко не все дела Отдела «Q» и бывшие расследования Карла обходились без последствий для тех, кто в них фигурировал. Ты ведь и сама это знаешь, не так ли?

— Я бы очень советовала тебе придержать эти темы напоследок, Торбен Виктор. Потому что я могу заявить тебе с полной ответственностью: Карл никогда — я повторяю, НИКОГДА — не желал причинить кому-либо вред намеренно.