Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 47

Главному редактору Торбену Виктору хватило всего минуты, чтобы распределить эту последнюю стопку с угрозами ещё на три части. Первыми пошли письма от завсегдатаев любых интернет-скандалов — они сразу же отправились в шредер. За ними — послания от тех, кто утверждал, будто располагает сведениями о деле Карла Мёрка, выставляющими его далеко не в таком благородном свете, как малевал «Gossip». И, наконец, три официальных письма: от начальника убойного отдела Маркуса Якобсена, от директора полиции и от государственного адвоката.

Торбен Виктор просто не мог отказать себе в удовольствии посмаковать последние три документа. Если уж столь высокопоставленные лица чувствуют необходимость лично затыкать рот грядущим выпускам «Gossip», значит, его издательская стратегия оказалась сверхуспешной.

Торбен Виктор поднялся со стула, вышел в пустой редакционный зал и раскидал письма из второй стопки по ячейкам своих лучших криминальных репортёров. Пусть теперь у них голова болит на тему того, есть ли в этих заявлениях хоть какая-то зацепка и во сколько «Gossip» обойдётся публикация такого материала. Сам он, наученный опытом, сильно сомневался, что за этим хоть что-то стоит — чаще всего это был пустой трёп.

Вернувшись в кабинет, он безжалостно пустил три официальных предупреждения от полиции прямиком в уничтожитель бумаг. Торбен Виктор не был наивным мальчиком. Конечно, полиция вернётся с куда более жесткими и законными требованиями, если «Gossip», невзирая на предупреждения, продолжит гнуть свою линию. Издателям таблоида тогда стоит ждать исков о возмещении ущерба, штрафов и прочих чертей с пушками. Но к тому моменту в печать выйдет очередной номер с тиражом за 400 тысяч экземпляров, так что высшее руководство холдинга наверняка решит, что у них предостаточно денег на долгие судебные тяжбы с полицией.

Суть-то была в том, что у полиции не было ни единого весомого юридического основания для своих требований. В Дании всё ещё существовали свобода слова и свобода печати, а прижать прессу к ногтю можно только в том случае, если она нарушает закон. Доказать же состав преступления конкретно в этой ситуации копам будет чертовски трудно.

Торбен Виктор бросил взгляд на маркерную доску, где была набросана верстка следующего печатного номера «Gossip» и темы для ближайших интернет-публикаций.

Он пододвинул к себе калькулятор и принялся подсчитывать цифры. Материалы по делам Отдела «Q», связанные с высокопрофильными жертвами Сисле Парк, были чистым золотом. Одному из убитых отрубили кисти рук, и он истёк кровью. Другого обезглавили, инсценировав несчастный случай во время верховой езды, а третьего попросту похитили и казнили смертельной инъекцией хлорида калия. Источник внутри Отдела «Q» пока не передал им все детали, но даже то, что уже было на руках, сулило невероятный куш. И пока калькулятор с треском выплёвывал бумажную ленту с расчётами, и сам журнал, и Торбен Виктор мысленно становились всё богаче и богаче. Если эта золотая жила продержится хотя бы три месяца, его личный бонус превысит десять миллионов крон. «Какая сказочная сказка», — как выразилась бы его жена в их лучшие времена.

Вдруг входная вращающаяся дверь у стойки регистрации издала свой характерный скрип, и шаги из вестибюля направились прямиком к его кабинету. Но Торбен никак не ожидал, что в дверях без стука появится Пелле Хюттестед.

— Что ты здесь делаешь, Пелле? Разве ты в эту самую секунду не должен лететь где-то на полпути в Нуук?[84]

Журналист лишь пожал плечами:

— Я думаю, Торбен, тебе для начала стоит развернуть кресло и взглянуть на экран. Руководство полиции анонсировало экстренную пресс-конференцию на двенадцать часов. А вот после неё ты, возможно, захочешь меня выслушать.

«Что, блин, этот парень себе позволяет?» Торбен Виктор раздражённо покачал головой. Не пора ли уже этой гадюке подчиниться редакционной стратегии, или им действительно нужно под конвоем доставить его прямо в самолёт, чтобы наконец избавиться от его личной вендетты против Карла Мёрка?

Однако следующие три минуты перевернули всё с ног на голову.

Начальник убойного отдела выглядел на редкость собранным, суровым и авторитетным, когда стоял под этим мерзким дождём перед зданием следственного управления в Сюдхавне. По бокам от него расположились директор полиции и её пресс-секретарь. Все в безупречно отглаженных мундирах, со всеми орденскими планками на груди, какие только позволяли их чины.

— Мы заметили, что как дело против Карла Мёрка, так и масштабное расследование множества убийств, совершённых Сисле Парк за последние тридцать лет, вызывают огромный интерес со стороны прессы. Мы также видим, что большой объём информации попадает в руки журналистов крайне несвоевременным и вредным для нашего следствия образом.

Начальник убойного отдела посмотрел прямо в объектив камеры и заговорил с такой жесткой интенсивностью, чтобы ни у одного телезрителя не осталось сомнений: именно он и только он принимает здесь все решения.

— В связи с этим руководство полиции Копенгагена и я приняли решение завтра утром официально опубликовать абсолютно все материалы по делу Сисле Парк и его раскрытию. Одновременно с этим, в той форме, которую утвердит Независимое ведомство по жалобам на полицию (DUP), мы предадим огласке официальное обвинение против Карла Мёрка и предоставим регулярный отчёт о том, что происходило с ним с момента его задержания. Я глубоко убеждён, что таким образом мы сможем прозрачно показать общественности, как высшее руководство справляется с криминальными элементами в рядах полиции. Позвольте подчеркнуть: на данный момент Карл Мёрк является лишь подозреваемым, поэтому прошу всех проявить терпение и дождаться окончательных выводов DUP.

На секунду он улыбнулся так широко и многозначительно, что Торбен Виктор отчётливо понял: всё это шоу было разыграно специально для него и для информаторов «Gossip».

Пелле Хюттестед не произнёс ни слова — да и к лучшему, потому что в это мгновение настроение главного редактора «Gossip» было растоптано в пух и прах. «Проклятье», — крутилось в его голове снова и снова. Бумажная лента калькулятора перед ним теперь выглядела как издевательство. Дело Карла Мёрка станет достоянием общественности. Его будут мусолить все: от самых нищих районных газетенок до прямых конкурентов по бульварной прессе и щедро финансируемых государственных телеканалов. Всё, что должно было принести им эксклюзивные продажи и горы денег, в эту секунду у него отобрали. Да что там, цинично обкрадывали средь бела дня, чувствовал он.

— Откуда ты заранее знал, с каким заявлением выступит начальник убойного отдела? — Торбен Виктор посмотрел на своего репортёра взглядом настолько ледяным, что гадать о его мыслях не приходилось. Если Пелле Хюттестед приложил руку к новой стратегии полиции, он лично позаботится о том, чтобы Хюттестед отправился на дно канала Фредериксхольм без права всплытия.

— На что ты намекаешь, Торбен? — ответил журналист с лицом настолько раздражающе невинным, что его безумно хотелось ударить.

— Я могу прямо сейчас спросить тебя, кто твой источник, Пелле. Даю тебе ровно две секунды, чтобы ты мне его назвал.

— Я думаю, тебе стоит снова поднять глаза на экран. Могу прибавить звук, если ты вдруг стал туг на ухо к очевидным фактам.

Торбен Виктор повернулся к телевизору и увидел, что к микрофону подходит четвёртый человек. «Комиссар полиции Терье Плоуг», — гласила титровая плашка в углу экрана. Старый знакомый и один из тех следователей, кто ежегодно раскрывал аномально много тяжелых преступлений.

Сквозь редкие хлопья мокрого снега, падавшие между ним и объективом, комиссар пояснил, что сотрудники отдела по борьбе с преступлениями против личности в данный момент работают над критически важными текущими делами. И эти дела, параллельно с расследованиями, о которых только что упомянул начальник отдела, будут расследоваться со привлечением всех доступных ресурсов.