Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 13

Его коллега Герд Баккер две недели назад слег с ковидом, и буквально только что им сообщили, что его перевели в реанимацию с тяжелой дыхательной недостаточностью. Тот пару дней шмыгал носом, у него явно выступил пот. Затем, посидев и поковырявшись в ящиках своего стола, он вдруг вскочил, прижал к лицу носовой платок и пулей вылетел из кабинета. Судя по всему, заразить он никого не успел, но разве это факт? Вовсе не обязательно.

Эдди быстро осмотрелся. Большинство коллег в это время работали «в поле», а те немногие, что строчили отчеты, были с головой погружены в свои дела.

Он медленно поднялся со своего места, обошел рабочий стол Герда Баккера, наклонился и выдвинул ящик.

Повезло сразу же.

«Коронавирус все еще собирает свою жатву», — подумал Эдди, протягивая руку к двум использованным экспресс-тестам, которые лежали на самом верху.

«Проклятье», — мысленно чертыхнулся он, заметив, что две предательские полоски уже почти не были видны. Тем не менее он сунул тесты в карман и вернулся на свое место.

Если грядущей ночью Карла Мёрка не убьют, терпение его боссов лопнет, и тогда ему несдобровать. Он уже видел раньше, как эффективно они умеют действовать, если их шестерки проявляют слабость. Его предупредили.

«Я должен быть наготове и исчезнуть вместе с семьей. Мне нужно время, чтобы собрать компромат на тех, кто хочет меня убрать. Время, чтобы договориться с прокуратурой».

Да уж, этот чертов вирус должен был во что бы то ни стало стать выходом из этой тупиковой ситуации.

Он запустил руку в карман и нащупал пластиковые кассеты экспресс-тестов — они были на месте. Это первый и самый логичный шаг к тому, чтобы скрыться вместе с семьей так, чтобы Фемке ничего не заподозрила. Он заразит ковидом себя, ее и малышку, а потом они залягут на изоляцию в надежном месте. Загородный дом, понятное дело, не вариант[49], но у него были и другие адреса.

Но как заразиться наверняка? На улицах все ходят в масках. Если поехать к пункту тестирования и раздобыть выброшенные палочки от ПЦР-тестов, нельзя быть уверенным, что хоть какие-то из них окажутся инфицированными. Так где же?

После десяти минут напряженных раздумий он наконец поднялся с кресла, бросил коллегам, что едет на допрос в Дордрехт[50], сел в машину и направился прямиком к кольцевой автостраде, а оттуда — в сторону Зоргбульвар, где находилась больница Маасстад[51].

Эдди прекрасно знал все процедуры и строгие правила допуска. Никто бы не пустил его в отделение к самым тяжелым ковидным больным. Даже его, несмотря на то что он был коллегой лежащего там Герда Баккера и мог предъявить документы, подтверждающие служебную необходимость разговора.

Он изучил территорию. Может, удастся проскользнуть через боковую дверь? Или сочинить легенду, что ему как напарнику Герда Баккера срочно нужны важные данные по делу?

Он вдохнул холодный воздух, чтобы дать мозгу больше кислорода. Но по-настоящему рабочее решение пришло к нему только тогда, когда он заметил женщину. Она шла навстречу по дорожке, сильно кашляя и отплевываясь — ей явно было нехорошо. На секунду она сдвинула маску, чтобы высморкаться в бумажный платок, и, проходя мимо урны, брезгливо бросила его туда.

Эдди переждал мгновение и подошел к урне. Помимо пластика и прочего мусора там белели не меньше десятка бумажных платков. Одним быстрым движением он сгреб их все и побежал к своей машине на парковке.

Не было никаких сомнений, в какой именно платок только что сморкалась женщина: слизь из ее носа все еще оставалась влажной. Эдди поднес его к лицу и резко, глубоко вдохнул носом. Проделав это несколько раз, он повторил процедуру со всеми остальными использованными платками. Закончив, он швырнул их на пол перед соседним сиденьем.

Если хотя бы в одной из этих омерзительных, испачканных соплями тряпок не окажется коронавируса, то можете называть его кем угодно[52].

ГЛАВА 8

Понедельник, 28 декабря 2020 года, первая половина дня

КАРЛ

«Ты просто животное в клетке, Карл, — подумал он. — Жалкое, побитое молью существо, к которому никто не хочет прикасаться. Изгой среди живых, ни больше ни меньше».

— Стоять смирно, — скомандовали ему и застегнули наручники, прежде чем повести в комнату для свиданий. И сделано это было не из соображений безопасности, а из брезгливости. Заступившие на смену сотрудники тюрьмы уже вынесли ему приговор — это было отчетливо написано на их лицах.

Когда они вошли в помещение, один из конвоиров снял с него наручники и встал у стены, презрительно разглядывая Карла, пока внутрь не завели Мону.

— Я могу побыть здесь только до тех пор, пока DUP снова не придет допрашивать тебя. Но это даже к лучшему Матильда, потому, что все равно сегодня не сможет забрать Лусию, — сказала Мона. — И еще, Карл, я потребовала, чтобы тебя немедленно перевели в одиночную камеру, но они говорят, что это произойдет только завтра. Якобы сейчас нет свободных мест.

— Ты уже слышала, что произошло этой ночью, да?

Она кивнула и бросила ледяной взгляд на тюремного надзирателя.

— И это ведь больше не повторится, верно?

Безвинная статуя у стены даже не шелохнулась.

— Я прекрасно понимаю, что все здесь ненавидят таких, как я. Но почему они так хотят моей смерти? Это очень похоже на заказную работу, Мона, передай это начальнику убойного отдела.

Мона откинулась на спинку стула. Теперь Карл отчетливо видел, как сильно она потрясена.

Он потянулся и взял её за руку.

— Они были очень близки к тому, чтобы зарезать меня, но нет, второго шанса у них не будет, Мона.

— Никаких прикосновений, — холодно оборвал надзиратель.

Мона прищурилась, но руку так и не выпустила.

— Что они о тебе думают, Карл?

— Думаю, они считают, что я знаю слишком много. Возможно, так оно и есть, вот только я никак не могу вытащить это из памяти! Ведь прошло столько времени. Но как, черт возьми, мне убедить тех, кто хочет меня убить? Я ведь даже не знаю, кто они. А если бы и знал, они вряд ли пошли бы на переговоры, Мона.

— Я накоротке поговорила с твоим здешним социальным работником. У неё сейчас много дел, но она обещала навестить тебя в течение недели. Еще она сообщила, что тебя временно отстранили от должности — впрочем, это вряд ли кого-то удивит, — и на этот период, до вынесения приговора, тебе будут выплачивать две трети оклада.

Карл вздохнул. Что ж, хоть какая-то хорошая новость.

— Узнай, как и сколько тебе разрешено переводить мне сюда, Мона. В таком месте всегда полезно иметь хоть что-то в кармане.

Она кивнула. Это она знала лучше кого бы то ни стало.

У двери загремело, и в комнату вошел высокий стройный мужчина. Карл его не знал — знаком ему был только тот, кто шел следом. Это был сотрудник Независимого ведомства по жалобам на полицию (DUP), который совсем недолго допрашивал его вчера.

Шедший впереди мужчина протянул ему руку.

— Я начальник следственного отдела DUP, Ноа Роммель. И нет, я не родственник немецкого генерал-фельдмаршала, если вы вдруг задались этим вопросом, — он улыбнулся. — Именно я руковожу расследованием вашего дела совместно со старшим следователем Лаустом Смедегором, с которым вы познакомились вчера при аресте. Нам разрешили воспользоваться комнатой для семейных свиданий, поскольку ваша супруга уже была здесь, да и места тут побольше, чем в кабинете для адвокатов.

Карл кивнул обоим.

— Прошу прощения, что добрался только сейчас. Я прохожу кое-какое обследование в больнице, а эти дела, к сожалению, тоже нельзя запускать.

— Разумеется, — Карл понимающе кивнул. — «Когда болезнь приходит в дом, святыне наступает крах», как сказал один старый еврей в шаббат, — произнес он. Судя по всему, смысл этого сравнения поняли только Мона и Роммель.