Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 119

И тогда он шагнул вперед и крепко прижал Маркуса к себе.

Они постояли так несколько секунд. Маркус Якобсен не произнес больше ни слова, лишь понимающе кивнул Карлу повлажневшими глазами. Затем он отступил в сторону и лично защелкнул наручники на Бенте Хансен.

Когда они ушли и на кухне остались только Роза, Карл и Асад, Роза открыла бутылки с пивом, которые всё это время дожидались своего часа на столе.

Асад опустился на стул рядом с Карлом:

— Тебя сейчас отвезут в Ригсхоспиталет, скорая уже на подходе. Но скажи мне сначала вот что: с чего ты вообще взял, что Терье Плоуг записывает свои разговоры?

Карл с улыбкой посмотрел в его карие глаза:

— А он разве записывает? — переспросил он.

ГЛАВА 76

Воскресенье, 10 января 2021 года

КАРЛ

Воскресный ритуал наконец-то стал реальностью. Мона сидела на краю больничной койки Карла и читала ему газетные заголовки, пока Лусия пыталась впихнуть в его рот еще одну свежеиспеченную булочку.

— Кое-кто из журналистов явно сорвал куш на этих историях, — сказала Мона, вытирая глаза. Она посмотрела на Карла и положила ладонь на передовицу, которая растрогала ее больше всего. «Карл Мёрк на свободе!» — гласил заголовок такими огромными буквами, будто только что закончилась война. «На свободе!»

Карл перехватил руку Моны и крепко сжал ее в своей ладони.

— К вам посетители, Карл, — раздался от двери голос медсестры. — И еще могу сказать, что врачи изучили ваши рентгеновские снимки. У вас и правда сломаны четыре ребра, но переломы чистые, без смещения, так что особо делать тут нечего. Можете одеваться и ехать домой. Во вторник загляните к нам почистить рану, если не будете делать это сами.

Она отошла в сторону, пропуская Мерете Люнггор и Асада, которые стояли прямо за ней.

Карл с трудом пересел на край кровати и принял их объятия, а Лусия рассмеялась так, как умеют смеяться только счастливые дети.

Мона подошла к Мерете, взяла ее за руки и разрыдалась во весь голос, отчего Мерете тоже всхлипнула. Затем они обе облегченно рассмеялись и обнялись — сначала друг с другом, а потом и с Асадом.

— Сегодня по-настоящему счастливый день, — улыбнулась Мерете. — Но раз уж мы все равно здесь, я думаю, нам стоит проведать еще кое-кого в соседних палатах.

— Да, мы перевели Мальте Бёгегорда в одно из наших отделений, — сообщил дежурный врач в корпусе по соседству с палатой Карла. — Служба исполнения наказаний привезла его в наручниках, но нам уже передали, что их можно снять. После всего, через что ему пришлось пройти, судья сегодня утром постановил: как только мы его выпишем, его переведут в колонию-поселение с открытым режимом. Прямо сейчас у него в палате сидит адвокат.

Его адвокат? Мона улыбнулась — уж не приложила ли она к этому руку?

— Поздравляю, Карл, — произнесла Молис Шёгрен со стула рядом с койкой Мальте. Разумеется, это была она.

Карл едва узнал Мальте: тот лежал в больничной пижаме на белоснежной постели, а одна его нога была подвешена на специальной медицинской растяжке.

— Привет, друг. Ну как ты?

Парень лишь беспомощно развел руками, едва находя силы говорить.

Карл наклонился к нему и крепко обнял:

— Мы справились, Мальте!

Тот кивнул и потянулся к руке Молис Шёгрен:

— Она рассказала мне, что моему брату сделали операцию. Что с ним всё хорошо, так что теперь мы просто надеемся на лучшее.

Карл опустил голову и глубоко вздохнул. Затем он указал на стоявшую позади Мерете, которая изо всех сил сжимала губы, пряча блестевшие от слез глаза:

— Это она оплатила его поездку туда, Мальте. Она стала ангелом-хранителем — для тебя, для меня и для твоего брата.

Мальте приподнялся на локтях и протянул ей руку. В этот миг он не смог выдавить ни слова, но в этом и не было необходимости.

Когда они выходили из палаты, врач добавил, что травмы парня были довольно тяжелыми, но сломанные кости должны полностью срастись месяца за два. О выписке можно будет говорить где-то в марте.

Карл пообещал, что обязательно приедет и лично сопроводит Мальте до места отбывания срока. Он пообещал поддерживать его добрым словом на протяжении всего этого пути.

Пока сам Мальте будет в этом нуждаться, Карл всегда будет рядом. Парень это заслужил.

И Терье, и Кеннет лежали в отделении интенсивной терапии, но Карлу и Мерете разрешили ненадолго встать в дверях палаты Кеннета.

Мерете подмигнула ему и подняла большой палец:

— Недели через две-три будешь на ногах, Кеннет, — подбодрила она. — Уж мы поднимем на ноги и тебя, и твой голос. — Она сама усмехнулась своей неловкой фразе, и вокруг глаз Кеннета собрались лучики ответной улыбки.

Карл утвердительно кивнул:

— Если бы не ты, сегодня меня бы уже не было в живых. Спасибо за спасенную жизнь, Кеннет. Я благодарен тебе по гроб жизни и надеюсь, что ты скоро поправишься. Передавай от меня огромный привет Миа, когда увидишь ее.

Кеннет в ответ поднял большой палец вверх и улыбнулся так широко, как только позволяла трубка во рту, когда к дверям подошел еще и Асад, тоже задорно выставив свой большой палец в знак поддержки.

Терье только что перевели из операционной, так что поговорить с ним не удалось. Однако, судя по всему, операция прошла успешно, несмотря на кровоизлияние в легкое и мягкие ткани. Прогноз врачей — еще пара недель в палате, и он будет как новенький.

Карл и Асад почувствовали огромное облегчение.

— Когда вы ожидаете, что он придет в себя?

— Думаю, где-то ближе к вечеру, — ответил дежурный врач.

— Можно мне оставить ему записку? — спросил Карл и, получив утвердительный кивок врача, быстро черкнул на листке:

Дорогой Терье, дело закрыто. Поздравляю, господин начальник убойного отдела, ха-ха!

С уважением, Карл — свободный человек.

ГЛАВА 77

Понедельник, 11 января 2021 года

ОТДЕЛ Q / КАРЛ

Несмотря на уютную обстановку и открытые двери во всей квартире, широкий матрас и присутствие Моны рядом, Карл почти не спал в ту ночь.

Стоило ему хоть немного повернуться, как ребра тут же отзывались глухой, пульсирующей болью. Пожалуй, со времен ранней юности, когда первая любовь начисто выбивала почву у него из-под ног, его мысли не были такими неуправляемыми и спутанными. В одну минуту его щеки горели от ярости из-за человеческой жестокости, а в следующую — на глаза наворачивались слезы умиления от той безграничной верности и любви, с которыми он столкнулся.

«Разберись со своими мыслями, Карл», — приказал он себе.

После всего пережитого нужно было подвести какой-то итог. Мона говорила, что ему стоит взять хотя бы двухнедельный тайм-аут, прежде чем строить планы на будущее. Вот только для пятидесятипятилетнего опытного полицейского и деятельного детектива, который только что пережил самый тяжелый кризис в своей жизни, подобное решение казалось абсолютно неприемлемым.

Ему нужно было вернуться в Управление расследований в Сюдхавне. Обнять Гордона, Розу и Асада и поблагодарить их за то, что они помогали ему всеми возможными и невозможными способами. Он должен был посмотреть в глаза остальным коллегам и почувствовать, горит ли еще внутри него этот огонь или он окончательно угас. А если угас — понять, сможет ли он раздуть его снова.

Всю ночь он больше склонялся к тому, что эту главу его жизни пора закрыть, но затем сомнения и тревога возвращались с новой силой.

Потому что — а что дальше?

Уже стоя перед зданием управления, он понял, что его бессонные часы были не напрасны.

«Какого черта ему здесь вообще ловить?» Несмотря на массивные стены и ряды окон, сейчас казалось, будто с фасада полностью содрали обшивку. Он отчетливо представлял себе суету в кабинетах за этими стенами. Все эти бесконечные усилия за рабочими столами, направленные на поимку людей, живущих по ту сторону закона и морали. И хотя подавляющее большинство преступников заслуживали этой охоты и отпора, последние две недели заставили его пересмотреть и сделать более гибким свой взгляд на то, кто, подобно его коллегам внутри здания, оказался заложником системы, а кто остался за ее бортом. Ночью Карл вспоминал все противостояния за долгие годы службы в полиции, и прямо сейчас желание снова ввязываться во всё это пропало у него целиком и полностью.