Попаданка.Истинная для дракона (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 25

— Давайте посадим здесь пионы, — предложила я. — И, пожалуй, немного лаванды. Для аромата.

Садовник просиял: — Отличный выбор, миледи! И они прекрасно сочетаются с драконьими лилиями, которые растут у фонтана.

Я медленно шла по саду, наслаждаясь утренней прохладой. Где-то там, в столице, сейчас решается судьба заговорщиков. Скоро всё закончится, и мы с Дарианом сможем начать новую главу — без интриг, без магических привязок, без чужих чар.

В конце концов, у меня уже был опыт построения бизнеса с нуля. Думаю, я справлюсь и с обязанностями хозяйки замка.

К полудню я уже успела обсудить с главной поварихой меню на неделю. Полная женщина с раскрасневшимися от жара печей щеками явно нервничала, раскладывая передо мной списки блюд.

— В последнее время его светлость... то есть, когда леди Розалия... — она запнулась, подбирая слова. — В общем, нас давно не спрашивали о том, что мы думаем о меню.

— И что обычно подавали? — поинтересовалась я, разглядывая исписанные аккуратным почерком страницы.

— Леди Розалия предпочитала острые блюда, — кухарка скривилась, как от зубной боли. — Говорила, что его светлость любит поострее. Но мы-то помним... Раньше лорд Дариан всегда ценил традиционную драконью кухню. Особенно жаркое с горными травами.

Я вспомнила, как в своей прошлой жизни изучала вкусы клиентов для своей кондитерской. Иногда маленькие детали могут рассказать о человеке больше, чем долгие разговоры.

— Давайте вернёмся к традициям, — решила я. — И добавим в меню больше сладкого. Я заметила, что дракону... то есть его светлости, нравятся десерты.

Глаза кухарки заблестели: — О да! У меня есть рецепт медового пирога с горными ягодами — его светлость раньше его обожал! Я не готовила его уже три года... леди Розалия говорила, что сладкое плохо влияет на характер.

Не успела я закончить с меню, как появилась экономка с кипой бумаг: — Миледи, нужно просмотреть списки белья. И решить, что делать с вещами леди Розалии...

— Сжечь, — ответила я, не задумываясь. — Всё до последней ленточки.

Миссис Брикс едва заметно улыбнулась: — Слушаюсь, миледи. И еще... — она замялась. — Портниха спрашивает, когда вам будет удобно примерить новые платья? После вчерашнего бала ваш гардероб требует обновления.

Я вспомнила свое испорченное бальное платье и мысленно вздохнула. Кажется, даже в этом мире от некоторых женских обязанностей никуда не деться.

— После обеда, — решила я. — И передайте ей — никаких тёмных цветов. Хватит траура в этом замке.

День пролетел незаметно. Казалось, каждую минуту появлялся кто-то из слуг с новыми вопросами. Какие шторы повесить в малой гостиной? Когда менять цветы в вазах? Какое вино подавать к ужину?

Я не могла не заметить, что все они внимательно следят за моей реакцией. Как будто проверяют, достойна ли я быть настоящей хозяйкой замка?

— Миледи такая... компетентная, — услышала я шепот двух горничных, убиравших в коридоре. — Сразу видно — настоящая леди, не то что...

Они замолчали, заметив меня, но я сделала вид, что ничего не слышала. Забавно — в моем мире меня считали слишком жесткой для женщины-руководителя. А здесь те же качества воспринимаются как признак благородного происхождения.

После обеда усталость навалилась с новой силой. Несмотря на целебные воды древнего храма, тело всё ещё помнило битву с демонами и путешествие через портал. Да и утренняя суета с бесконечными вопросами слуг окончательно вымотала меня.

— Прикажете подать чай в будуар? — спросила Марта, помогая мне подняться из-за стола.

— Нет, — я покачала головой. — Пожалуй, я прилягу. Разбуди меня через пару часов.

В моих покоях было тихо и прохладно — слуги уже проветрили комнату и задернули тяжёлые шторы, создав идеальную атмосферу для дневного отдыха. Я с удовольствием сбросила туфли и подошла к туалетному столику — мне хотелось распустить волосы перед сном.

И тут мой взгляд упал на гребень, лежащий среди флаконов с духами. Изысканная вещица из чёрного дерева, украшенная серебряной вязью и крошечными аметистами. Странно — я не помнила, чтобы у меня был такой.

— Марта, — окликнула я служанку, которая взбивала подушки на кровати, — откуда этот гребень?

Она обернулась: — Не знаю, миледи. Может, это подарок его светлости? Они часто появляются в замке — красивые вещицы словно из воздуха.

Я осторожно взяла гребень в руки. Он был тёплым на ощупь, словно живым, и что-то в узоре серебряной вязи притягивало взгляд, заставляя рассматривать бесконечное переплетение линий.

— Помоги мне расчесать волосы, — попросила я, присаживаясь к зеркалу. — Этим гребнем.

Марта взяла гребень и начала осторожно расчёсывать мои волосы, распутывая пряди. Её движения были мягкими, успокаивающими, и я почти задремала прямо в кресле.

Внезапная острая боль в голове заставила меня вздрогнуть.

— Ой, простите, миледи! — испуганно пискнула Марта. — Я случайно поцарапала вас зубчиком...

Я хотела ответить, что всё в порядке, но слова застряли у меня в горле. Странное оцепенение начало распространяться от места царапины по всему телу. В висках запульсировала боль, а перед глазами всё поплыло.

— Миледи? — голос Марты доносился словно издалека. — Вам плохо?

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Краем затуманенного сознания я видела, как гребень выпал из рук Марты и покатился по полу, как она бросилась ко мне, пытаясь поддержать.

— Помогите! — её крик эхом отдавался в голове. — Кто-нибудь! Миледи плохо!

Жар растекался по венам, словно жидкий огонь. Я хватала ртом воздух, но лёгкие словно забыли, как дышать. В ушах звенело, а перед глазами плясали красные пятна.

Последнее, что я услышала сквозь нарастающий шум в ушах, — топот ног и чей-то испуганный возглас: — Быстрее! Найдите лекаря!

А потом темнота накрыла меня, словно тяжёлое одеяло, утягивая в бездну беспамятства.

Сквозь лихорадочный бред я слышала встревоженные, испуганные голоса: — Яд... Очень древний... Никогда такого не видел... — Господин должен знать... — Но он в столице! — Отправьте гонца! Немедленно!

Жар то отступал, то накатывал с новой силой. Время потеряло всякий смысл — я не знала, прошли минуты или часы. Иногда сквозь пелену забытья до меня долетали обрывки разговоров: — Держите её! У неё снова судороги! — Воды! Скорее! — Она горит как в огне...

В какой-то момент мне показалось, что я снова в своей кондитерской. Запах ванили и корицы, звон колокольчика над дверью... Но нет, это был всего лишь бред. Реальность возвращалась вспышками боли и жара.

А потом я почувствовала его. Сквозь огонь лихорадки, сквозь туман в голове — знакомое присутствие. Сильные руки подхватили меня, прижимая к груди, и я услышала его голос: — Держись... Только держись...

«Но как?» — хотела я спросить. «Ты же должен быть в столице...»

А потом не осталось ничего, кроме темноты и боли.

32

Боль накатывала волнами, каждая сильнее предыдущей. Я металась в лихорадке, не понимая, где реальность, а где бред. Жар растекался по венам, превращая кровь в жидкое пламя. Казалось, каждая клеточка моего тела горит изнутри.

Первая волна боли ударила внезапно — острая, пронзительная, она пронзила позвоночник раскалённой иглой. Я выгнулась на постели, хватая ртом воздух. На несколько секунд боль отступила, оставив после себя слабость и дрожь, но это было лишь затишье перед новым ударом.

Вторая волна накрыла с головой. В ушах зашумело, перед глазами поплыли красные пятна. Огонь — он был повсюду, выжигая меня изнутри, плавя кости, превращая мышцы в расплавленный металл. Я хотела закричать, но из горла вырывался только хрип.

— Тише, тише, — чей-то голос пробился сквозь пелену боли. Прохладная ткань коснулась лба, принося секундное облегчение. — Выпейте это, миледи.

Горькая жидкость обожгла горло. На мгновение стало легче — боль отступила, как морской прилив. Но я знала, что это ненадолго. Как волна неизбежно возвращается к берегу, так и боль вернётся.