Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева - Страница 70

— Всё ещё на заправке, милях в тридцати от Нью-Йорка.

— Доложи, как только её починят и она снова тронется в путь. И выясни, что стало причиной этого чертова сбоя. Или кто его устроил. — Я сбрасываю звонок, не давая ему ответить, и швыряю телефон на стол.

На мгновение меня пробирает страх, что за этим стоит тот ублюдок-рифмоплет. Этот урод молчит уже несколько недель, с того самого дня, когда его эсэмэска заставила меня ворваться в квартиру тещи, а это было почти месяц назад. Однако, учитывая, что все его последние угрозы были направлены против моей жены, верх берет более логичное объяснение. Поломка одной из моих фур — а именно той, что везет груз для Девилля в Нью-Йорк, — видимо, и правда просто поломка.

Я снимаю очки и сжимаю виски. Эта чертова мигрень снова дала о себе знать и за последний час только усилилась. С тех самых пор как до моего кабинета донесся аромат свежеиспеченного печенья. Сначала он был едва уловимым. Сладким, с явственными нотками ванили.

Моя малышка Айрис снова печет.

Чтобы отгородиться от этого запаха, а заодно и от мыслей о ней, я еще час назад плотно закрыл дверь. Но это не помогло. Я не могу выбросить из головы мысль о том, что совсем скоро она выйдет из дома и отправится ночевать к матери. Как делает это каждую субботу. А завтра утром, когда я спрошу, как ей спалось у миссис Фаббри, она посмотрит мне прямо в глаза и солжет.

Господи. Она, наверное, считает меня полным идиотом. Я ведь сам всё упростил до неприличия. Ни разу не поинтересовался, почему она всегда выбирает для визитов к матери именно субботу, и зачем ей вообще оставаться там на всю ночь. Насколько известно Айрис, ее охрана уезжает, как только она благополучно скрывается в квартире матери, поэтому ей нет нужды петлять и прятаться, когда машина из «Аннекса» забирает и привозит её обратно. И ей ничто не мешает тайно встречаться с мужчиной, который не является её мужем.

И знаете, что хуже всего? В моих глазах всё это ни на йоту не делает её менее желанной или чистой. Господи, да я, черт возьми, окончательно съехал с катушек.

Даже когда дверь плотно закрыта, воздух пропитан дурманящим ароматом ванили. Мне от него не скрыться. Он в каждом моем вдохе. Даже если бы я захотел сбежать, не получилось бы. От нее не сбежишь.

Сладкий запах выманивает меня из кабинета и ведет к своему источнику — на кухню. По мере того как я приближаюсь, оттуда же до меня долетают звуки жутковатой мелодии, которая кажется совершенно неуместной на фоне этого теплого, домашнего аромата.

— О нет, — раздается встревоженный голос Айрис, едва я заворачиваю за угол. — Нет… нет… нет.

Мгновенно перейдя в состояние боевой готовности, я врываюсь на кухню и выхватываю поварской нож из деревянной подставки справа. Еще пара шагов, и я уже тянусь, чтобы оттащить жену от стола и распахнутых настежь окон, готовый заслонить ее собой и встретить надвигающуюся угрозу. Моя ладонь почти ложится на ее предплечье, когда до моего слуха доносится глухой звук выстрела.

— Черт, — выдыхает Айрис, убирая со лба выбившуюся прядь. — Я же знала, что убийца — она. Слишком уж очевидно.

Сердце всё еще колотится о ребра, словно отбойный молоток. Я заглядываю жене через плечо и вижу телефон, прислоненный к пакету с мукой на столе. На экране седовласая дама запихивает в продуктовую сумку пачки денег, вытащенные из настенного сейфа.

— Одаренная особа, — замечаю я.

Айрис взвизгивает и резко оборачивается с испуганным выражением лица.

— Господи, Адриано! Ты меня чуть до инфаркта не довел!

Словно в подтверждение моей вины, с порога просторной кладовой раздается оглушительный лай.

Я не обращаю внимания на Таффи, не отрывая взгляда от лица жены. На ее щеке, как мне кажется, размазалась глазурь, и мои пальцы зудят от желания стереть ее. А может, слизать? Интересно, она слаще на вкус, чем ее кожа?

— Прости, — говорю я, стряхивая наваждение от нахлынувшего возбуждения.

— Всё в порядке. Эм… — Она кивает на нож, который я всё еще сжимаю в руке. — Всё хорошо? У тебя такой вид, словно ты собрался… кого-то убить.

Я выдвигаю ближайший ящик и убираю нож внутрь.

— Не сегодня.

Она напрягается.

Я стискиваю зубы. Рядом с ним она никогда не напрягается.

Мне приходится сдерживаться, чтобы не повалить ее на кухонный стол, присыпанный мукой, и не оттрахать. Чтобы она стонала и хныкала, пока я вылизываю ее прелестную киску. Чтобы она задыхалась, когда я вхожу в нее по самые яйца. Чтобы она кричала от удовольствия. Как она делала это в «Аннексе». Как она сделает это снова через пару часов. Ради мужчины, которого не существует.

— Эм, тебе что-нибудь нужно?

Да. Ты. Мне нужна ты. Ты — единственное, что мне нужно в этой жизни.

— Нет.

— Ты голоден? Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь поесть?

Только если это будешь ты. Я хочу съесть тебя, малышка Айрис.

— Нет.

Выбившаяся прядь так и падает ей на лицо, и я умираю от желания коснуться ее, отвести в сторону. Моя рука тянется к ней, словно повинуясь собственной воле...

— Это совсем не хлопотно. Я могу собрать тебе тарелку, прежде чем уйду.

Ее слова бьют под дых, выбивая из меня воздух. Точно. На секунду я забыл…

Рука бессильно опускается, сжимаясь в кулак с такой силой, что начинают ныть костяшки.

— Передай привет своей матери. — Я резко разворачиваюсь и выбегаю из кухни. Из дома. Оставляя позади этот сладкий ванильный аромат.

Айрис

Огромная мозолистая ладонь медленно скользит по моей обнаженной спине, пока я лежу, обессиленная, на муже. Даже спустя столько времени одно его прикосновение сжигает меня дотла, и от легчайшего контакта по телу разливается жар. Пульсация между ног немного утихла, но лишь самую малость. В этот раз Адриано просто превзошел самого себя. Я едва успела войти в комнату, как он налетел на меня, заявляя свои права, словно великолепный, свирепый демон, и трахнул до беспамятства прямо там, у двери. Не помню точно, как мы после этого оказались в постели, лишь то, что именно там он довел меня до оргазма ртом, прежде чем взять сзади.

Я ощупываю рукой линию его плотно сжатой челюсти, а потом провожу пальцами по чувственным, жестким губам. Он в ярости. Так же разъярен, как и тогда, когда я впервые вошла в нашу комнату в «Аннексе», и его гнев ничуть не утих. Странно, как я это понимаю, не имея возможности его видеть и не слыша от него ни звука. Он в ярости. В бешенстве.

— Сегодня я испекла ванильное печенье, — говорю я, поглаживая большим пальцем его нижнюю губу. — Вышло неплохо, хотя, возможно, я добавила щепотку сахара больше, чем требовалось по рецепту. Хотела принести тебе немного в качестве угощения, но мой муж зашел на кухню, когда я заканчивала, и отвлек меня.

Его тело каменеет подо мной. Это единственный признак того, что ему не понравились мои слова. Что я только что разозлила его еще больше.

Я вздыхаю.

Почти три месяца я пытаюсь спровоцировать его на реакцию. Подтолкнуть на какой-нибудь ответ. Любой. Я надеялась, что он хоть что-то сделает… скажет хоть что-то, чтобы раскрыть себя. Но в ответ — тишина. Не считая пары слов в первую нашу ночь, он хранил могильное молчание. Скрывал свою личность.

Дома всё то же самое. Он никогда не спрашивает и не возражает против моих «ночевок у мамы». Считает, что жена изменяет ему, но делает вид, что ничего не происходит. Упорствует в этом безумном заблуждении. С каждым днем я понимаю это всё меньше и меньше. Вместо того чтобы разгадать загадку своего мужа, я чувствую, как туман недопонимания между нами становится всё гуще.

— Мне очень понравилась книга, — говорю я, проводя большим пальцем по его переносице. — Спасибо, что убедился, будто в ней нет насекомых. Было приятно читать историю, ни о чем не беспокоясь.

Как и до того, как наши отношения стали физическими, он продолжает оставлять небольшие подарки для меня в машине, которая отвозит меня от «Аннекса» к маме. В прошлую субботу я получила следующую книгу из серии уютных детективов, которую читаю. Вместе с ней лежала записка, снова написанная на странице, вырванной из его ежедневника В ней он своим небрежным почерком сообщал, что мерзких тварей там не водится.