Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева - Страница 6

— Единственное, что тебе от меня было нужно, — это ребенок, — визжит Филиппа. — Больше ничего. Просто орущее, вонючее, вечно ноющее создание, из-за которого у меня обвиснет грудь и испортится фигура! Наследник, чтобы продолжить твой великий род Руффо. Надо было залететь от одного из любовников и просто заявить, что это отродье от тебя.

Я издаю протяжный вздох. Какая неожиданность.

— Существуют тесты на отцовство, Филиппа. И я бы настоял на нем.

— Уверена, что настоял бы, с твоим-то самодовольным, всезнающим и напыщенным видом. Не дай бог твои деньги достанутся какому-то ублюдку, рожденному на стороне. — Брызжа слюной, исходит она ядом. — Как будто заранее определить срок действия нашего брака было недостаточно, ты даже не мог притвориться, что любишь меня, на глазах у всех наших знакомых.

— С чего бы вдруг? Наш брак — не что иное, как деловая сделка. Ты знала это с самого начала. Я никогда не обещал тебе ничего другого. И не давал повода верить во что-то иное. Если тебя так не устраивал этот договор, ты в любой момент могла подать на развод.

Она злобно щурится и отводит взгляд.

— Вот только ты не могла себе этого позволить. Ведь это означало остаться без гроша и потерять все привилегии, которые давал тебе статус моей жены. Что бы тогда сказали твои дорогие друзья?

— Да я тебя ненавижу! — орет она. — Возненавидела с первой же секунды, как мы встретились. Ненавижу твой аристократичный вид, эти нарочито вежливые манеры. Как будто твоя дурацкая учтивость делает тебя лучше всех остальных. — Ее губы кривятся в злобной ухмылке. — Так вот, скажу тебе — не делает! Ты мне противен. Единственное хорошее в тебе — это твои деньги! Надо было нанять киллера, чтобы он прикончил тебя сразу после свадьбы, вместо того чтобы прожить с тобой десять убогих лет!

— Возможно, стоило. Если бы у тебя получилось, сейчас ты была бы очень богатой женщиной. — Вместо этого она снизошла до того, чтобы отдаваться какому-то кретину, чей гениальный план заключался в том, чтобы она поставила меня у окна, откуда у него был бы прямой прострел с парковки.

— У меня еще есть время до окончания нашего срока. — Она ухмыляется, запуская руку в сумочку. — Придется сделать это самой. — Она достает небольшой револьвер, и когда целится мне в голову, на ее лице читается чистейшее торжество.

Я приподнимаю бровь.

— Серьезно? И как именно ты собираешься объяснить наличие моего трупа в библиотеке Брио?

— Не волнуйся. Садовник Брио поможет мне избавиться от него. Он для меня что угодно сделает, особенно после того, как я его трахнула.

Еще и садовник? И почему я нисколько не удивлен?

— Убери револьвер, Филиппа. Иди домой. Собирай вещи и проваливай.

— И с какого черта я должна это делать?

— Потому что, если ты нажмешь на курок, мне придется тебя убить.

— Ты? — Она рассмеялась. — Как? Даже если я промахнусь с такого расстояния, что маловероятно, что ты собираешься делать? Вырвешь у меня оружие и застрелишь? Ты даже обращаться с оружием не умеешь! О боже, мне просто не терпится сыграть безутешную вдову на твоих похоронах. — В ее глазах пляшет злорадное веселье. — Пока-пока, дорогой муженек.

Щелчок.

Филиппа моргает и снова нажимает на курок. И еще раз. И еще. Но раздаются лишь пустые щелчки.

— Какого хрена?

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Я тяжело вздыхаю. Ей действительно не стоило использовать мою кредитку для покупки оружия. Заведя руку за спину, я достаю свою «беретту» и не спеша прикручиваю глушитель.

— Надо было идти домой, дорогая супруга.

Я поднимаю пистолет и стреляю ей в голову.

Айрис

— Да, мам. Я знаю, что поздно. — Я прижимаю телефон плечом к уху и поднимаю стопку постельного белья. — Честное слово, буду осторожна, когда пойду от электрички. Пожалуйста, не волнуйся. Ты выпила таблетки?

— Выпила.

Боже, какой у нее слабый голос.

— Тебе больно?

— Все хорошо, детка. Как там вечеринка?

Я открываю рот, чтобы рассказать, что столкнулась с Лукрецией, но тут же передумываю. Мама не раз слышала, как моя сводная сестра разговаривает со мной так, словно я грязь, прилипшая к подошве ее туфли, и это всегда ее так расстраивает.

— Все отлично, — говорю я вместо этого. — Все вырядились, как на красную дорожку. Везде красивые цветы. Жаль, что ты не можешь это увидеть. А еще мне удалось незаметно сунуть в рюкзак пару закусок, принесу домой. Тебе понравятся.

— Айрис! А вдруг кто-нибудь заметит!

— Никто не видел, мам. Не переживай. Мне пора. Ложись спать, хорошо? Люблю тебя.

— И я тебя. Береги себя, детка.

Я сую телефон в карман и выхожу из прачечной, обхватив руками огромную стопку белья. Из-за испорченной нарядной формы я не могу вернуться обслуживать банкет, поэтому экономка капо Брио послала вместо меня другую девушку. А я помогаю готовить комнаты для нескольких неожиданных гостей, остающихся на ночь.

Дом капо Брио Сакконе — это просторный двухэтажный особняк в стиле Кейп-Код, который на протяжении десятилетий расширялся за счет пристроек. Я никогда здесь раньше не была и, ориентируясь только по расплывчатым указаниям, уже пару раз заблудилась, пытаясь найти комнаты, где нужно застелить постели. Сейчас не исключение. Я верчу головой влево и вправо, пытаясь понять, какой из двух коридоров ведет на «север». Учитывая, что дом спланирован скорее как лабиринт, в котором не разобраться с простым компасом, «северное крыло» вообще не имеет никакого смысла.

Двое парней направляются в конец одного из коридоров, откуда явственнее доносятся музыка и гул голосов. Полагаю, тот путь ведет обратно в банкетный зал. Другой коридор кажется более безлюдным, так что ставлю на то, что дополнительные гостевые комнаты именно там. Я спешу в ту сторону. Не стоять же мне и дальше на виду у гостей с охапкой простыней.

Первые две двери, что мне попадаются, заперты, но следующая оказалась слегка приоткрытой. Внутри горит свет, и я мельком замечаю большой бильярдный стол в центре комнаты. Точно не гостевая спальня. Иду к следующей двери. Поворачиваю ручку — не заперто. Осторожно просовываю голову и понимаю, что это кабинет, скорее всего, личные владения капо Брио. Посередине массивный стол, вокруг книжные полки. На столе царит полный бардак, по полу разбросаны бумаги и ручки. В воздухе пахнет сексом. У меня возникает четкое ощущение: зайди я сюда всего пару минут назад, увидела бы гораздо больше, чем хотелось бы.

Я захлопываю дверь и резко разворачиваюсь, на секунду привалившись к прочному дереву, чтобы успокоить колотящееся сердце. Господи. Благодарю свою счастливую звезду за такое своевременное появление. Я знаю, что члены коза ностра не особо стесняются своих интрижек, несмотря на все их громкие слова о приличиях и святости брака, но все равно рада, что ничего не застала. Нечаянно наткнуться на чьи-то тайные утехи было бы моей главной катастрофой за сегодня. Эти люди не любят, когда кто-то узнает их грязные секреты.

Глубоко вздохнув, я бросаюсь к двери напротив. В спешке стопка простыней в моих руках начинает крениться, и я изворачиваюсь то так, то этак, чтобы удержать ее. Из-за этого приходится нажимать на ручку локтем, а дверь открывать бедром. Пока я протискиваюсь в комнату, верхняя простыня соскальзывает и падает на пол. Мысленно выругавшись, я приседаю, чтобы поднять ее, стараясь не дать остальной ноше постигнуть ту же участь.

— Боюсь, вы ошиблись комнатой, — где-то совсем рядом рокочет глубокий, бархатный голос.

Я выпрямляюсь, извинения и оправдания уже вертятся на языке, но слова замирают, не успев прозвучать. Вместо этого я застываю, словно олень в свете фар.

На фоне темного окна, в глубоком кресле сидит Адриано Руффо, в руке у него стакан с янтарной жидкостью. По обе стороны от него — массивные книжные стеллажи, до отказа забитые томами в кожаных переплетах. Чуть поодаль, над комодом, витиеватое винтажное бра отбрасывает теплый свет на левую половину лица господина Руффо. Другая половина остается в тени. Этот эффект освещения настораживает. Словно его лицо разделено надвое. Он выглядит таким напряженным, даже дьявольским. Точно не таким, каким я привыкла видеть Адриано Руффо.