Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева - Страница 29

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

— Сообщение пришло как раз, когда я выходил из хозяйственного магазина.

Глаза Бартоломью расширяются под густыми бровями.

— Вы пошли в хозяйственный магазин?

— Мне понадобился новый набор отверток.

— Отверток?

— Да. И хватит повторять за мной каждое слово.

Барти откидывается на спинку кресла, примирительно вскидывая руки.

— Просто удивлен. Видимо, случилась какая-то грандиозная поломка, раз ваш мастер, водитель и трое садовников не смогли справиться сами, — усмехается он. — Вы поехали туда ради девушки, верно?

— Ее там не было, — рычу я. — Перенесла свою последнюю смену на сегодня, а Брамс проморгал. Я урезал ему зарплату на четверть в следующем месяце за это.

— Удивительно, что он еще жив. Что бы вы ей сказали, если бы она там была?

— Ничего. Нам не о чем было говорить. Мне просто нужно было ее увидеть, чтобы унять мигрень.

— Сильный приступ? — спрашивает он.

— Еще бы. Но после этого чертового сообщения стало только хуже.

— От вашего рифмоплета? Что он на этот раз написал?

— Обычную чушь. Что самые лучшие планы идут прахом. Меня уже тошнит от его бреда. Когда я доберусь до этого ублюдка, он покойник.

— О-о-о. Он вам реально действует на нервы, да?

— Очень. — Я наливаю себе стакан минералки и делаю глоток. — Думаю, я отрублю ему кисти и буду заталкивать ему в глотку его же пальцы. Один за другим. Он больше никогда не сможет напечатать ни строчки. И я буду наслаждаться его утробным хрипом, пока он давится и глотает.

— Это... слишком натуралистично, — кашляет Барти. — Прошу прощения. Даже спустя столько лет меня все еще шокирует, когда прорывается эта ваша сторона. Вы так редко сбрасываете маску интеллигента.

— Люди видят то, что хотят видеть, Бартоломью.

— Верно. Но не могу не заметить, что в вашей броне появляется все больше трещин.

Я прищуриваюсь, обдумывая его слова.

— В каком смысле?

— Например, вы стали чаще ругаться.

— Перед вами мне нет смысла притворяться.

— Разумеется. Но еще пару месяцев назад эта скрытая сторона вообще не проявлялась. Даже при мне. Вы всегда говорили складно. Всегда вежливо. Всегда безупречно изысканно. Даже когда открыто рассказывали об ужасных поступках, которые совершили, вы оставались формальны, кратки и констатировали лишь факты. — Он подается ко мне через стол. — А сейчас что-то выбило вас из колеи. До самого основания. Неужели это из-за вашей девушки с печеньем?

Я смеюсь.

— Господи, Барти. Ты правда веришь, что кто-то может так на меня влиять? Тем более женщина?

— Это было бы из ряда вон. Поэтому ситуация и кажется необъяснимой. Но если это не так, зачем вы велели следить за ней круглосуточно? Зачем продолжаете ее искать?

— Мы это уже обсуждали. Девушка — всего лишь необъяснимая аномалия. Ходячее обезболивающее, и это единственная причина моего так называемого интереса к ней. Ничего больше за этим нет.

— Вы абсолютно уверены?

Моя рука скользит в карман, пальцы сжимают целлофановую обертку.

— Конечно, уверен.

— Ладно. Вернемся к вашему рифмоплету. Звучит интригующе.

— Почему?

— Потому что он вас бесит. — Док ухмыляется. — Судя по тому, сколько он о вас знает, логично предположить, что это кто-то из вашего ближнего круга. Почему вы так долго не можете его вычислить? В вашем распоряжении неограниченные средства и люди, так неужели это так сложно?

— Ублюдок пользуется одноразовыми телефонами. Каждый раз новый. Все, что удалось выяснить Брамсу, — что каждая эсэмэска отправлена из района Бостона. Поскольку этот засранец никогда не выходит в сеть с одного и того же аппарата дважды, его невозможно отследить.

— Умно. А как насчет коммерческой информации, до которой он постоянно добирается? Неужели нельзя внедрить какой-нибудь протокол во всех ваших компаниях, чтобы вычислить его? Пресекать утечки, как только они происходят?

— Эта хрень слишком непредсказуема. Мы вычисляем источник взлома только постфактум, когда дерьмо уже случилось. А иногда он шлет угрозу, но не действует неделями. К тому же, раз об этом поэтичном ублюдке знает только Брамс, решить задачу не так-то просто.

Густые брови Бартоломью ползут к самой линии роста волос.

— Он единственный, кому вы это доверили?

— Он единственный, кого я поставил в известность, — поправляю я. — Я не доверяю людям.

— Ах, да. Я забыл об этой маленькой детали. Поэтому вы до сих пор не наймете личного повара и предпочитаете есть вне дома?

— Я не боюсь отравления, Барти. Мне просто не нравится мысль, что кто-то возомнит, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы предугадать, как именно я люблю свою яичницу.

— Думаете, это сделает вас более человечным в их глазах?

— Не помешает закрыть все тылы.

Айрис

Дзынь-дзынь!

Старомодный колокольчик над главным входом звенит, возвещая о появлении нового покупателя.

— Сейчас подойду! — кричу я, пытаясь задвинуть коробку с шурупами на верхнюю полку.

Обычно товар привозят утром, и Уолтер, хозяин магазина, успевает все разобрать до моего прихода. Но сегодня грузовик опоздал. Явился всего за час до закрытия.

— Еще минутку! Осмотритесь пока! — снова ору я, все еще возясь с коробкой над головой.

Мои смены в хозяйственном обычно проходят вяло. Большинство покупателей откладывают домашние дела на выходные. Поэтому я чаще всего просто выравниваю товар на полках, понемногу пополняю запасы и изредка помогаю случайным посетителям. А чаще всего развлекаю беседой пару старичков из соседних домов. Они любят заскочить, поболтать и повспоминать «старые добрые времена».

Я из последних сил пытаюсь задвинуть коробку, которая с каждой секундой кажется все тяжелее, когда впереди, где покупатель, видимо, осматривает ряды, раздается эхо шагов. Кто бы это ни был, уверена, он справится сам еще минуту. Потому что эта чертова… Толкаю… коробка… Толкаю… не двигается.

Черт. Наверное, сзади что-то застряло. Я ставлю коробку на пол, подтаскиваю пару небольших упаковок виниловой плитки, которые Уолтеру завтра нужно будет убрать на место. Ставлю одну на другую — получается импровизированный стульчик высотой с фут. Забираюсь на него и заглядываю вглубь полки, куда пыталась запихнуть шурупы. И обнаруживаю самый настоящий гаечный ключ, который заклинило у задней стенки. Он-то мне и мешал.

— Да что за издеваельство, — бормочу я, выдергивая ключ, пока шаги приближаются. — Простите, мне просто нужно было…

Оправдание застревает в горле, как только я оборачиваюсь. Я надеялась, что это мистер Мартинес. Он обожает заскакивать в конце моей смены, чтобы рассказать последние новости о выводке котят, которых обнаружил на чердаке.

Но это не он.

— Господин Руффо, — выдавливаю я, не веря собственным глазам. Поскольку я стою на возвышении, наши лица оказываются почти на одном уровне. Видеть эти ледяные озера так близко еще тревожнее, чем обычно.

В животе тут же взмывает и начинает кружить в бесконечном водовороте рой этих назойливых бабочек. На прошлой неделе Руффо дважды приезжал к дону, так что я должна бы уже немного привыкнуть к его появлению. Но я бы ни за что на свете не ожидала увидеть его в своем хозяйственном магазине.

— Добрый вечер, сэр. Чем… чем могу помочь?

Его левая бровь едва заметно приподнимается, словно его забавляет моя растерянность.

— Мне нужна отвертка.

Отвертка. Точно.

— Ну, у нас есть несколько марок и типов, в зависимости от задачи. Плоские, крестовые, торкс, шестигранные, робертсон, а также несколько отличных наборов, в которых…

Я продолжаю тараторить список инструментов и производителей, слова льются из меня нескончаемым потоком. Нервы натянуты до предела, и с каждой секундой кажется, будто тело изнутри пронзает электрический ток.