Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева - Страница 23

В ответ — лишь стрекот сверчков.

Что он делает? Просто смотрит, как я тут болтаю, словно пустоголовая?

Хотела бы я видеть. Но повязка все так же надежно на месте, не пропускает ни лучика света. Комната могла бы быть погружена в кромешную тьму, и я бы не узнала. Хотя чутье подсказывает, что свет включен.

Я прочищаю горло. Вдруг оно кажется пересохшим и немного саднящим.

Тихий звук.

Словно ткань задевает о какую-то другую поверхность. Едва уловимое движение воздуха. Я замираю. Каждая мышца в теле парализована. Кроме глаз. Если бы я могла открыть их под повязкой, они бы сейчас распахнулись во всю ширь.

Хлоп.

Я напрягаюсь. Что это было? Звучит так, будто вылетела пробка из бутылки с вином. В следующую секунду я слышу характерный звук наливающейся жидкости.

Запах морского бриза усиливается, а затем я чувствую, как к тыльной стороне моей ладони — той, которой я сейчас вцепилась в свое колено, — прикасается что-то холодное и твердое.

Желудок делает кульбиты, когда я разворачиваю кисть ладонью вверх. В мою руку вкладывают ножку бокала. И как только мои пальцы сжимаются, чтобы удержать его, этот свежий, солоноватый аромат тут же улетучивается.

Медленно я подношу бокал ко рту, касаясь губами его края. В данных обстоятельствах — с завязанными глазами, запертая в комнате с незнакомцем — пить все, что мне предлагают, было бы глупо. Просто идиотизм. Но с другой стороны, мы в приватной комнате. Одни. Ему не нужно меня накачивать, чтобы причинить вред. Он мог бы сделать со мной практически все, что угодно. Кто его остановит?

Я делаю маленький глоток. Это вино. Сухое и довольно терпкое. Я делаю еще глоток и невольно морщусь.

— Спасибо. Просто… я не особо люблю вино, — бормочу я, осторожно наклоняясь, чтобы поставить бокал на пол, к своим ногам.

Мой гость по-прежнему молчит. Рассеянно я пытаюсь оглядеть комнату, хотя повязка не дает ничего увидеть. Но мое тело работает на автопилоте. В голове пусто. Что мне теперь делать? Продолжать трещать о том, что я смотрю?

— А еще я смотрела… Ой, как это называлось? Уф! Не помню. Фэнтезийный сериал по книге. Вышло всего два сезона, но мне очень понравилось. Его закрыли. Вообще-то, я только вчера видела анонс. Сериал, ну, он был о группе…

Я говорю. Я говорю часами. Часами, которым не видно конца. Говорю… ни о чем. Просто бессвязные, бесполезные вещи. Но я продолжаю говорить. О фильмах. Сериалах. Книгах. О чем угодно, что приходит в голову. Я даже рассказываю ему о своей чуть не случившейся ссоре с библиотекаршей из нашего местного филиала. О том, как мы спорили о достоинствах нового криминального триллера моего любимого автора, который выходит в следующем месяце. И как я убиваюсь из-за того, что список ожидания на эту книгу длиною в милю, так что мне придется ждать целую вечность, прежде чем я смогу ее прочитать.

— Только надеюсь, там не будет жуков. — Я передергиваюсь. — В прошлой книге была сцена, где пауки ползали по трупу, и мне пришлось ее пропустить. Насекомые меня бесят. А в первой книге серии были тараканы и…

Мой голос — единственное, что звучит в комнате. Больше никакого шороха одежды. Никакого звона или лязга. Ничего от моего гостя или со стороны того места, где он сидит. Только тишина.

Пока я пересказываю сюжет еще одного детектива, который читала сто лет назад, в дверь громко стучат. Звук раздается где-то за моей спиной. У того входа, через который меня, видимо, ввела Мэгги. Мой пульс взлетает до стратосферы.

Проходит еще мгновение тишины, затем легкий шорох одежды. А потом шаги. Медленные. Тяжелые. Удаляющиеся все дальше и дальше. В направлении, противоположном стуку. Полы, видимо, не везде застелены коврами, поэтому шаги моего молчаливого гостя хорошо слышны.

Что они могут мне сказать?

Шаг широкий. Неторопливый. Думаю, мой гость высокий. Уверенный. Спокойный. В его походке нет и намека на нервозность.

Открывается дверь, но не та, что за спиной. А где-то впереди, в том направлении, куда ушел гость. В том направлении, куда я так напряженно пытаюсь посмотреть, хотя по-прежнему ничего не вижу. Видимо, в комнате два выхода.

На мгновение ничего не происходит. Снова воцаряется неподвижность.

Он смотрит на меня. Стоит прямо там, на пороге. Не знаю, откуда я это знаю. Просто знаю.

Затем тихий щелчок, и дверь закрывается.

И на этот раз в тишине остаюсь только я. В темноте.

Запах морского бриза исчез.

— У тебя все хорошо? — Веселый голос Мэгги заставляет меня вздрогнуть. — Теперь можешь снимать повязку.

Мои пальцы чуть-чуть дрожат, поэтому мне требуется несколько попыток, чтобы развязать шелковый узел. Когда я наконец стягиваю повязку, то щурюсь от хлынувшего в глаза света. Часто моргая, я жадно осматриваю комнату вокруг.

Обстановка элегантная, но без лишнего пафоса. Здесь нет ни намека на театральность, наоборот, комната кажется уютной и обжитой. Вдоль светло-серых стен тянутся многочисленные книжные полки, заставленные настоящими книгами, а не бутафорскими корешками для создания иллюзии. Кое-где книги в твердом переплете, попадаются и в мягком, одни задвинуты до упора, другие лежат плашмя. Тяжелые портьеры скрывают окно и вид из него. Бархатные, цвета густого бургундского вина. Посреди комнаты, друг напротив друга, стоят два дивана, а между ними — журнальный столик из красного дерева. Мягкая обивка в тон портьерам. Торшер у дивана, еще один в углу и настольная лампа у барной стойки освещают комнату. И только когда глаза привыкают к полумраку, я понимаю, что свет намеренно приглушен, создавая по-настоящему уютную атмосферу.

Не знаю, чего я, собственно, ожидала. Неужели думала, что комната будет выкрашена в красный? Может, повсюду черный шелк и кожа? Кнуты и цепи вокруг кровати с балдахином? Ничего подобного здесь нет. Комната больше смахивает на уютный читальный уголок, чем на обитель разврата. Всё до того обыденно. Роскошно, дорого — да. Но вполне обыденно.

— Как только переоденешься, та же машина, что привезла тебя, отвезет домой. Она ждет тебя во внутреннем дворе, — щебечет Мэгги, выводя меня из комнаты в коридор.

Пока мы идем в раздевалку, у нее звонит телефон. После того как она отвечает, ее радостный тон сменяется настороженностью. Она говорит немного напряженно. Наверное, собеседник дает ей какие-то указания, потому что она только и отвечает: конечно, сэр, и поняла, сэр. Она заканчивает разговор как раз тогда, когда мы добираемся до места.

— Ну как? — спрашивает она, и в ее голос снова возвращается прежняя бодрость. — Понравился вечер?

Я смотрю на свои руки, сжимающие шелковую повязку. Не уверена, что мне прямо понравилось, но было неплохо. Когда первый нервный мандраж прошел, находиться там стало гораздо легче. Просто болтать о всякой ерунде оказалось даже в каком-то роде разрядкой.

Я пожимаю плечами.

— Было нормально.

— Рада это слышать. — Она наклоняется ко мне. — Твой сегодняшний гость остался очень доволен твоим обществом и хотел бы встретиться с тобой снова. Ты как, не против? Но учти: он потребовал эксклюзив.

Я напрягаюсь.

— Что это значит?

— Ты не сможешь принимать других гостей. Только его. За это он предлагает бонус: пять тысяч долларов за каждый вечер, проведенный с ним. Но ты должна согласиться на его условия.

У меня перехватывает дыхание. Пять штук?

— И… и единственное, чего он от меня ждет, это… просто разговоры? И всё?

— Больше ничего.

Я хватаю ртом воздух. Мысли в голове несутся вскачь, я пытаюсь представить, что можно сделать с такими деньгами. Лекарства, которые я могла бы позволить себе для мамы. Визиты к врачам, которые я смогу оплачивать. Может, мне наконец удастся уговорить маму встать в лист ожидания на трансплантацию. Мне все еще не хватает пары миллионов, но это уже начало.

— Да.

Мэгги улыбается.

— Отлично! Я передам ему. — Она поворачивается, чтобы уйти, но тут же останавливается. — Ой, чуть не забыла… Твой гость оставил тебе подарок. Он в машине.