Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева - Страница 12

И я до сих пор слышу этот густой, хрипловатый голос, произносящий мое имя. «Малышка Айрис». От этого звука по коже бежали мурашки. Я слышу его снова и снова. Днем и ночью. Как заевшая пластинка. Это не прекращается. И я почему-то не могу это забыть.

Адриано Руффо не похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала. Он совсем другой. Он заставляет меня сомневаться в себе. Затуманивает рассудок. Держит в страхе. Но этот страх не одинок.

Словно какое-то безумное подводное течение, страх смешался с влечением к нему. Опьяняющая смесь. Опасная, искаженная притягательность. Она искушает меня... Подталкивает узнать больше. Сорвать покровы с этой интеллигентной маски. Узнать, какая его сторона настоящая — вежливый, невозмутимый, цивилизованный человек или первобытный хищник, которого он прячет.

Стараясь не издавать ни звука, я продвигаюсь к кофейному столику. Ближе к нему. И все это время не дышу. Я как испуганный ягненок на территории волка, крадусь на цыпочках, чтобы не попасться на глаза. Пытаюсь не привлекать его взгляд, и в то же время где-то очень глубоко в душе надеюсь, что он на меня посмотрит.

За спиной жаркий спор между доном и капо Тициано по поводу какой-то аренды недвижимости удачно маскирует мое приближение. Заглушает звук шагов. Но вряд ли заглушит стук моего сердца. Оно колотится все быстрее и громче по мере того, как я приближаюсь. Может, мне повезет... Может, я успею поставить поднос и сбежать, прежде чем господин Руффо меня заметит?

Я уже почти у цели, когда источник моей тревоги поднимает глаза. Эти дьявольские голубые глаза впиваются прямо в мои. Я во второй раз едва не роняю поднос.

— И вот мы снова встретились.

Я трепещу. Этот голос. Глубокий. Мрачный. Слегка хрипловатый. Он обволакивает меня, словно живое существо. Существо со своим собственным пульсом и дыханием.

Я отвожу взгляд, разрывая власть, которую имеют надо мной эти ледяные глаза.

— Эм... Добрый день, сэр. — Руки так дрожат, что стаканы звенят, когда я наклоняюсь, чтобы поставить поднос на столик. Я должна...

Сильная мужская ладонь накрывает мою, обхватывая пальцы и край подноса. Удерживая на месте и его, и меня.

На какое-то бесконечно долгое мгновение я застываю во времени. Я пялюсь на пальцы господина Руффо. Его рука такая большая, что, кажется, полностью поглощает мою.

— Дыши.

Шепот тихий. Плавный. Мягкий, как бархат.

— Тебе нечего меня бояться, малышка Айрис.

Я сглатываю и снова смотрю в эти ледяные глаза.

— Разве?

Его рука стискивает мою все сильнее, прижимая мои пальцы ко дну подноса. В этой ледяной бездне вспыхивает что-то огненное и опасное. Я его оскорбила? Меня охватывает новый страх.

За конференц-столом спор между тремя мужчинами накаляется. Раздаются крики. От этого моя ситуация кажется еще более сюрреалистичной. Я напрягаюсь. Мое сердце колотится.

— Нечего, — отвечает он.

Я моргаю. Смотрю на него в полном ошеломлении. Неужели я все неправильно поняла? Неверно истолковала то, что произошло в библиотеке капо Брио? Неужели жену убил кто-то другой? Он оказался там только потому, что обнаружил тело, как я и подумала в ту ночь? Он тоже был в шоке? И, возможно, скрыл правду, потому что пытается выяснить, кто на самом деле виноват в ее смерти? Мужчина передо мной, мужчина, помогающий мне удержать руку, совсем не похож на убийцу.

— Это вы сделали?

Слова вырываются изо рта прежде, чем я успеваю сообразить, что открыла его. В ужасе я пытаюсь отдернуть руку, пораженная собственной глупостью. Но его ладонь, словно кандалы, намертво сжимает мою.

В его глазах снова вспыхивает тот самый ледяной огонь, когда господин Руффо подается вперед. Его горячее дыхание обжигает мне ухо.

— С огромным удовольствием.

Он отпускает руку, и я умудряюсь сделать шаг назад, продолжая сжимать поднос так, словно от этого зависит моя жизнь. Я смотрю на Руффо так, будто вижу его впервые. С осторожностью. С тревогой. До этого момента я хотела верить, что он невиновен. Что он не способен на столь чудовищное преступление. Я смотрю. Мне страшно. Я больше не могу притворяться. А Руффо просто откидывается на спинку дивана и берет со столика документы. Его ледяной взгляд снова прикован к бумагам, он небрежно пробегает глазами по содержимому.

— Айрис!

Я резко оборачиваюсь, вздрогнув от встревоженного тона Рины. Она топчется у двери, сжимая в дрожащих руках телефон. На ее лице написано беспокойство, пока ее взгляд мечется между доном Спада и мной.

— Эвелин... твоя соседка... на телефоне. — Голос Рины дрожит, она вытягивает руку, словно ожидая, что я возьму трубку прямо здесь и сейчас. — Она пыталась до тебя дозвониться. Это... это твоя мама. Она упала в обморок. Скорую уже вызвали.

Поднос выскальзывает из моих рук. Грохот и звон разбивающегося стекла взрываются во внезапно наступившей тишине. Я вылетаю из конференц-зала так быстро, как только позволяют ноги.

Сумка и куртка лежат в шкафчике в помещении для персонала, где мы храним личные вещи во время работы. Это в другом конце дома. Я проношусь мимо кучи растерянных горничных, пары задержавшихся рабочих и ошарашенного дворецкого Тимотео. Схватив вещи, устремляюсь прямо к парадной двери.

На полпути вниз по парадной лестнице я понимаю, что дорога домой или в больницу, если маму повезли туда, займет добрых два часа. Сначала мне нужно добраться до ближайшей автобусной остановки, а это почти двадцать минут пешком от поместья Спада. Черт! Черт! Черт! Надо было попросить мисс Зару, чтобы кто-нибудь из охраны меня подвез.

И как только я собираюсь забежать обратно, к подножию лестницы подъезжает гладкий черный лимузин.

— Мисс Айрис? — спрашивает водитель через открытое окно.

— Да.

Он тут же выходит и открывает заднюю пассажирскую дверь.

— Мне велено вас подвезти. Прошу. — Он жестом приглашает меня сесть.

С моих губ срывается вздох облегчения. Наверное, мисс Зара послала его, когда услышала про маму. Эта женщина — просто ангел. Я спешу к машине.

— Спасибо, — выдыхаю я, садясь и пристегивая ремень безопасности, и замечаю напротив еще один ряд сидений, как в лимузине. — Пожалуйста, передайте мисс Заре и дону Спада, как я ценю их помощь.

В зеркале заднего вида взгляд водителя встречается с моим.

— Да без проблем. Я обязательно передам боссу вашу благодарность.

Машина срывается с места и едет к воротам.

— Сейчас ее состояние стабильно, но оно ухудшается, — говорит доктор Рейнольдс. — Я бы хотел оставить ее хотя бы на ночь под наблюдением, но ваша мама отказалась.

Тяжелый груз в груди сдвигается, позволяя сделать первый за последние три часа полноценный вдох. Облегчение длится меньше мгновения, потому что мамин врач продолжает перечислять всевозможные «необходимо». Необходимо госпитализировать, необходимо провести дополнительные анализы, принимать больше лекарств и попробовать новые методы лечения, и, наконец... пересадку.

— Она по-прежнему не хочет становиться в лист ожидания, — более тихим тоном продолжает доктор Рейнольдс. — Без этого шага ее шансы... Что ж, мы уже все это обсуждали. Вы связались с фондом, о котором мы говорили? Если они согласятся помочь, возможно, ваша мама передумает?

— Я... эм... связалась, — выдавливаю я. — Заявка на рассмотрении. Можно мне?.. — Я машу большим пальцем через плечо, туда, где за полузадвинутой шторой на больничной койке отдыхает мама.

— Да, конечно. Ей действительно стоит остаться на ночь.

И я бы с радостью позволила вам это сделать, но это не мне решать.

Мама сдалась. Отказывается практически от любой медицинской помощи. Слишком дорого, говорит она. Словно у ее жизни есть цена.

Ноги становятся свинцовыми, пока я бреду по больничному коридору. Вот уже несколько лет мы тонем в медицинских счетах. Каждая свободная копейка уходит на погашение долга. Потребовалось время, чтобы диагностировать ишемическую болезнь сердца, в основном потому что у нас нет медицинской страховки. И потому что мама была слишком упрямой, чтобы пойти к врачу, даже когда боль и усталость приковывали ее к постели. У нее высокий риск сердечной недостаточности, так что пересадка сердца может стать единственным шансом.