Крыло Ужаса (ЛП) - Гаймер Дэвид - Страница 9

Экран окулюса, вспыхнув, включился в тот же миг, как вспотевшие матросы вручную подняли тяжелые пласталевые ставни, закрывающие иллюминаторы станции. Поток желтого света от солнца системы затмил багровые полосы аварийного освещения. Оптические устройства Стения автоматически и должным образом сузили свои диафрагмы. Остальные на мостике заворчали от боли, закрывая глаза или отворачиваясь, пока их зрение не адаптировалось.

— Мы в намеченных координатах?

Лев сидел на троне из обсидиана и слоновой кости на отдельной платформе в стороне от командной площадки, который гарантировал находящемуся на нем контроль над всем мостиком. Этот трон совершенно отличался от того, которым примарх пользовался в совещательных покоях. Это кресло позволяло хозяину расслабленно сидеть в компании — за неимением подходящего слова — равных. Оно олицетворяло силу.

— Мир-кузня Тагрия, — объявил Стений, не отрывая глаз от экранов. — Подтверждено.

Анализируя предварительные показания ауспика, он почувствовал тяжесть примаршьего взгляда на спине. Его генетически улучшенный мозг обрабатывал данные намного быстрее, чем могли члены экипажа или их когитаторы.

Стений не был уверен, были ли новости хорошими или плохими.

— Говори, капитан.

— Корабли, сир. Десяток. Снимаются с высокого якоря над Тагрией I и идут на перехват. Они из Третьего легиона.

Лев наклонился вперед.

— Атакуем их.

Ольгин тяжелой поступью направлялся к противовзрывным дверям с предупредительными полосами штурмового отсека двенадцать. Сорок восемь минут. Столько времени ушло у двух флотов от первоначального ауспик-контакта до выхода на дальность действительного огня. Достаточно времени для оружейников, чтобы переоблачить Ольгина из обычного доспеха в тактический дредноутский, но едва-едва.

Он шел по коридору, словно заключенный в камень. Шестеро таких же братьев-голиафов выстроили за ним в колонну по одному. Самариил. Кастаил. Валиил. Бренор. Эпистолярий Мирдун. Технодесантник Ксариил, особенно массивный из-за сервоупряжи и рамы со снаряжением, привинченной к терминаторскому доспеху. Ольгину очень хотелось, чтобы его сопровождал Каролинг, но там, куда он планировал отправиться, было не место для Несущего Смерть и его избранного преемника.

За порогом его встретил вой пусковых сирен из каждой башни управления. Под исполосовавшими ангар красными и янтарными лучами сигнальных фонарей отделение прошло через двери в отсек. Повсюду носились матросы по узким дорожкам, отмеченным флуоресцентными полосами, огибая заправляемые и вооружаемые истребители, в кабины которых втискивались пилоты Крыла Ворона.

Тем не менее, в небольшой полусфере порядка возле дверей отсека было чисто. Ее намеренно отделили от остального ангара и выделили бросающимися в глаза указателями.

Торопливо подошел командир палубы с инфопланшетом под рукой, чтобы направить легионеров к их штурмовому тарану.

Вдоль ближайшей переборки были выстроены капсулы «Цестов» — перевернутая ступенчатая пирамида из стальных корпусов, буферных баков, форсажных сопел и дистанционных пультов наведения с многочисленными кнопками и индикаторами статуса. Ольгину это напоминало ряд молотов поперек линии древних кремневых ружей, взведенных и готовых к стрельбе.

Он оставил Самариила уладить дела с младшим офицером.

Их ждал Редлосс.

Облаченный в терминаторскую броню Ольгин полностью затмевал Несущего Ужас, но все равно напрягся, когда Редлосс протянул руку.

— Верность и честь, брат, — сказал Редлосс.

Ольгин замешкался, удивленный этим простым символом братства и пристыженный, что до этого дошло. Неужели его настроение стало таким мрачным, что даже свет не мог проникнуть в него, или он просто настолько поддался паранойе, что больше не видит этого? Он сжал кисть брата, его огромная перчатка обхватила руку Редлосса до самого локтя, затем склонил голову. Ее едва было видно из-за окружавших кабелей и амортизирующих прокладок.

— Верность и честь.

Они на миг замерли в таком положении — со стиснутыми руками и опущенными головами, после чего Ольгин отпустил руку товарища и сделал шаг назад.

— Я думал, ты против этого плана, — сказал он.

— Так и есть. Категорически. Нам следовало выпотрошить Детей Императора с десяти тысяч километров, а затем проплыть через их обломки, словно ничего не произошло. Думаю, ты видишь заговоры там, где их нет, и изощренные замыслы там, где подходят простые объяснения. Я назвал тебя Ультрамарцем, но это было ошибкой. Ты — Альфарий.

Рука Ольгина опустилась к рукояти меча. Он зарычал.

Редлосс примирительно поднял обе руки.

— Я здесь не для боя.

— И все же мы здесь.

— Да, мы здесь.

Из всех братьев Ольгина Редлосс был одним из немногих, кому он мог довериться как равному, но на практике было не так просто. Было столько всего, о чем нельзя говорить, столько не подлежащего разглашению, и оно должно остаться таковыми. Проще промолчать. Ольгин понял, что думает о Льве. После изгнания Лютера у примарха не было никого. Даже Гиллиман с Сангвинием не могли заменить единственного человека в Галактике, который действительно знал Льва.

Ольгин почувствовал жалость к своему примарху.

— Все это слишком вовремя, брат, — сказал он. — Флот Легионес Астартес, не настолько большой, чтобы представлять для нас угрозу, но и не настолько маленький, чтобы проигнорировать его, появляется перед нами, как только мы начали сомневаться в выбранном курсе.

— Не все из нас сомневаются в нем.

Пока они говорили, командир палубы повел терминаторов к окутанному паром люку их штурмового тарана «Цест». Мирдун и Ксариил пошли с ним, но воины Крыла Смерти опустились на одно колено, склонив головы, чтобы дать клятвы на своих клинках.

Ольгин обнажил свой меч.

— Магистр войны водит нас за нос. Я чувствую это. Он дразнит нас тем, что мы надеялись найти. Это уловка, чтобы держать нас подальше от Терры. Он боится Льва и правильно делает.

Ольгин последним опустился на колено, прижав лоб к крестовине меча. Когда он это сделал, то обнаружил, что в голову ничего не приходит. Клятва была рыцарским обычаем, перенесенным в светскую эпоху. Он не знал, о чем следует думать.

— Я найду доказательства, — пробормотал он, после чего поцеловал эмблему крылатого меча рукояти.

Поднявшись, он внимательно посмотрел на Редлосса.

— Что-то еще, брат?

Несущий Ужас ответил таким же внимательным взглядом, затем опустил голову в традиционно строгом поклоне между Рыцарями.

— Нет, брат. Доброй охоты.

Корабли III легиона разделились на две группы, как рыбы, собравшиеся косяком вокруг черного клина высшего хищника. В темноте пылали двигатели, высвечивая аметистовую чешую и золотистую отделку на их темных бортах. Им в спину ярко светило тагрийское солнце, обрамляя зубчатые шпили пурпурными ореолами.

Стений отслеживал их маневры через экраны. Быстрота их действий в пустоте производила впечатление, но с учетом происхождения не вызывала удивление. Кроме того, корабли были значительно уже, чем давали основания полагать предварительные показания ауспика. Десять кораблей. В любой ситуации серьезная сила, определенно достаточная для защиты звездной системы, но восемь из них были эсминцами и корветами, а значит всего два капитальных корабля против шести у Темных Ангелов.

Это исключая «Непобедимый разум», который сам по себе представлял отдельный класс боевого корабля.

Соединение на левом галсе возглавлял гранд-крейсер типа «Экзорцист». Его эскортировали торпедные катера типов «Кобра» и «Яд». Вполне ожидаемо оно будет действовать с дистанции. Тем не менее, другая группа устремилась к правому флангу Темных Ангелов курсом, который должен вывести их в нескольких сотнях тысяч километрах перед носом «Ангельской башни», на дальнем краю линии I легиона. Вторую группу вел тяжелый крейсер типа «Индраджит». Пустотный воин редкого и прочного проекта, названный в честь непобедимого полубога из индусского мифа. Корабль был предназначен выпускать миллионы тонн снарядов по цели на сверхмалой дистанции, обладая броней и пустотными щитами, необходимыми для отражения вражеского огня, пока он сближался с ней. Какой-то отступник из Темного Механикума должно быть проник в транспондер древнего корабля, потому что устройство вопило женским голосом его имя.