Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 84

Я стискиваю зубы и использую свою единственную не дрожащую руку, чтобы сесть.

— Твои преступления… рано или поздно вскроются.

Ухмылка Келли становится шире. Её голос звучит приторно-сладко:

— Это неправда, Джей. Я закопаю тебя там же, где хороню все свои секреты. Они никогда не увидят дневного света.

— Секреты никогда не остаются похороненными, — я тру грудь. — Тебе бы знать это… «Бюджетная Келли».

В её глазах вспыхивает пламя. Она бьет меня по щеке. От силы удара моё тело разворачивается, и я с грохотом падаю на землю. Пульсирующая боль в лице — ничто по сравнению со спазмом в груди. Я пытаюсь оттолкнуться, но силы покидают меня, и я снова оседаю на пол. Болит всё, но я знаю — нельзя оставаться лежать.

С трудом я поворачиваюсь и снова смотрю на Джину. Её лицо красное, грудь тяжело вздымается. Я улыбаюсь, воодушевленная её яростью. Если я всё равно умру, то могу прихватить с собой еще один секрет.

— Вы были похожи, но Келли была популярнее. Успешнее. Богаче. — Я делаю вдох, игнорируя грохот собственного сердца в ушах. — Ты стояла в её тени, мечтая быть ею и одновременно желая, чтобы она исчезла с лица земли. Ты любила её и ненавидела в одно и то же время. Это из-за этого ты убила её?

Джина хватает меня, и я вскакиваю, пока она трясет меня, как тряпичную куклу.

— Кто ты такая, чтобы говорить это?! Келли была жалкой. У неё были родители, готовые дать ей всё. Всё! Модную одежду, вечеринки, новую машину.

— И Джонатана, — уголок моих губ дрожит в улыбке. — У Келли был Джонатан.

Её глаза затуманиваются, и я понимаю: Джина до сих пор носит свою первую любовь в сердце.

— Я так сильно любила его, но Келли была всем, что он видел.

— Тебе было больно, и ты хотела причинить боль ему в ответ, — хриплю я, задыхаясь. — Люди твердили тебе, что ты никчемна, и ты хотела заставить всех чувствовать себя так же. Ты начала с Келли. Вот почему ты заманила её.

Джина качает головой, её волосы развеваются.

— Келли сама хотела встретиться той ночью. Она была расстроена из-за Джонатана. Она первая толкнула меня.

Элиза делает шаг вперед, шипя:

— Прекрати.

— Она всё равно умрет, — огрызается Джина на сестру. Она смотрит на меня с уверенностью человека, который годами лгал себе и наконец поверил в собственную ложь. — Келли злилась на родителей, на Джонатана, на весь мир. Это был несчастный случай, но, честно говоря, я не жалею. Я избавила её от страданий. Точно так же, как избавлю от них тебя.

С остатками сил я делаю шаг вперед.

— Страдаешь здесь только ты, Джина. Ты убила Келли, а потом убедила её убитых горем родителей принять тебя как приемную дочь. Но они не любили тебя. Они сдали тебя в психушку.

Глаза Джины расширяются, она вцепляется мне в горло.

— Заткнись.

— Теперь ты присвоила личность Келли и вышла замуж за Шона. Но он тоже не любит тебя. В глубине души ты знаешь, почему все отвергают тебя. Джонатан. Родители Келли. Шон. Ты уехала из маленького города, но никогда не переставала быть… «Бюджетной Келли».

В ярости Джина толкает меня. Моё тело вздрагивает, когда мы врезаемся в край крыши. Я хватаюсь за её руку, перила впиваются в спину. Внизу мчатся машины, гудки сигналят, пробки ползут по асфальту. Город жив, ревет и готов пожрать нас.

Я тихо вскрикиваю, оглядываясь. Земля так далеко и так густо покрыта тенями, что я даже не вижу, что под нами. Парковка? Мусорный бак? Врата ада?

— Что ты делаешь? — Элиза хватает сестру за руку.

— Она еще не умерла, — огрызается Джина.

— Почему?

— Скоро лекарства остановят её кардиостимулятор. Придерживайся плана.

Джина отталкивает Элизу, её глаза блестят, как при лихорадке. Или как у одержимой.

— Смена плана, — Джина давит костяшками пальцев мне на челюсть, перекрывая дыхание. — Что, если ты совершишь красивый, долгий прыжок с этой крыши?

— Т-ты никогда… не выйдешь сухой из воды, — кашляю я между словами. — Кто-нибудь узнает.

— Кто? Доктор Кенджи? Он единственный, кому есть дело до тебя.

Её жестокие слова бьют точно в цель, я вздрагиваю.

— Грустная маленькая Джинкс. Ты была так подавлена своим состоянием, что захотела покончить со всем этим. Ты пришла на крышу. Я пыталась остановить тебя, но просто не смогла до тебя достучаться…

Я издаю булькающий звук, когда Джина выталкивает меня дальше за перила. Мои ноги отрываются от земли. Я чувствую, как ветер треплет рубашку и волосы, пытаясь утянуть вниз. Мучительная боль пронзает тело, я стону, хватаясь за грудь.

— О? Больно, да? Не волнуйся, — она толкает меня еще сильнее, так что я почти лежу плашмя на перилах. — Скоро всё закончится.

— Нет… — задыхаюсь я.

— Я буду на твоих похоронах рассказывать всем, какая ты была хорошая подруга. Прощай, Джей.

Я пытаюсь ухватиться за Келли, но ногти скользят по её коже. Крик застревает в горле, когда я срываюсь с крыши. Гравитация засасывает меня вниз, как торнадо. Сердце уходит в пятки.

Мне стоит огромных усилий нажать на кнопку часов, запуская последовательность, над которой мы работали с Генри по дороге в больницу. Сердце колотится с безумной скоростью, кажется, я умру раньше, чем коснусь земли.

Но я не должна коснуться земли. В любую секунду в мою сторону должна была устремиться стая дронов для мойки окон.

Ни одного.

Я снова нажимаю на часы.

Что?

Я годами взламывала системы больницы. Ни одна функция не ускользала от меня. Почему всё отказывает сейчас?

— Спарки? — паникую я.

Ничего не жужжит в поле зрения. Дроны не летят.

«Гордыня предшествует падению».

Бабушка постоянно это говорила.

Я зажмуриваюсь, готовясь к удару черепа о бетон.

Скоро увидимся, бабуля.

Через секунду всё будет кончено. Я готовлюсь к концу, когда врезаюсь в землю.

Но затем, безо всяких объяснений, я отскакиваю прямо вверх.

Глава шестьдесят первая

ФИНН

Я её прикончу.

Сначала спасу.

А потом прикончу.

Адреналин ударяет в голову, когда я вижу, как Джей летит с крыши. Это был чистый толчок. Я даже не слышу её крика. Она движется быстро, как тень, скользящая сквозь тьму и воздух.

— Сюда! Сюда! — ору я людям Куросаки.

Рен что-то кричит по-японски, и с помощью двадцати человек я вытаскиваю надувной спасательный батут под цель. Пот заливает глаза, сердце колотится о ребра. Если я ошибся в расчетах хотя бы на миллиметр…

Объект врезается в надувную подушку и подпрыгивает, но рикошет не слишком сильный, она остается на резиновой поверхности. Я издаю животный звук — нечто среднее между облегчением и яростью — и запрыгиваю на матрас.