Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 47

— Послушай, Джей, ты не можешь просто…

— Финн? — Джей указывает на что-то за моей спиной.

Я оборачиваюсь. Рен и Хаято стоят к нам спиной, уставившись в стену, словно дети в углу. Я хмурюсь:

— Что вы двое делаете?

Рен слегка поворачивается, всё еще не глядя на нас:

— Мы даем вам и окусаме уединение.

— Окусаме? — повторяет Джей.

Слова Рена едва доходят до меня. Я чувствую, будто готов выпрыгнуть из собственной кожи. Как бы ни называлась эта эмоция, я её ненавижу.

— В палату, Джей.

— Ты кто, мой папа? — она кивает на мужчин. — Кто они? Чего они хотят? Почему они были… га!

Джей издает сдавленный крик, когда я подхватываю её на руки. Она машинально обвивает шею, чтобы закрепиться.

— Финн, поставь меня, — бросает она.

— Ждите в моей машине. Я сейчас, — рявкаю я на Рена и Хаято.

Они склоняют головы и обмениваются загадочными улыбками, удаляясь. Взгляд Джей сверлит мой череп с силой отбойного молотка, но я игнорирую её мрачный вид и несу её обратно в палату. Когда я сгружаю её на кровать, она слегка подпрыгивает. На ней хлопковая футболка и длинные пижамные штаны с синими цветами.

Обычно, когда девушка в постели передо мной, они редко бывают настолько закрыты. И всё же Джей — полностью одетая — вызывает искру жара, которая мгновенно бьет мне в пах.

Её волосы рассыпались по лицу. Щеки раскраснелись от раздражения. Мои пальцы сжимаются в кулаки.

Желание поцеловать её, коснуться, вылизать её под ритм пищащих часов вырывается из ниоткуда, как игрушка из коробки, которую медленно и терпеливо заводили в темноте. Это то же самое чувство, которое охватило меня, когда я наблюдал за ней в кабинете медсестры, перепачканной в моей крови.

Я отворачиваюсь, прибегая к своей привычной выдержке.

— Ты просто собираешься уйти? — кричит Джей мне в спину.

— Спи, Джей.

— Хотя бы скажи, что там произошло! — кричит она.

Я толкаю дверь. Через мгновение кровать скрипит, и я чувствую, как что-то летит в меня. Я смещаю голову в сторону, и подушка с грохотом врезается в дверь.

Улыбаясь, я выскальзываю из палаты и направляюсь по лестнице в холл. Я мог бы поехать на лифте, но я без рубашки, и привлеку массу внимания, разгуливая по больнице полуголым.

Рен и Хаято на парковке. Их фигуры выпрямляются, когда я приближаюсь. Хаято протягивает мне рубашку. Она влажная, но я всё равно надеваю её.

— Полагаю, вы люди Куросаки. — Они держатся как его лейтенанты.

— Хай, — говорит Хаято.

— Мы долго следили за тобой втайне, — добавляет Рен.

— Почему вышли из тени сейчас?

Рен и Хаято обмениваются серьезными взглядами. Рен делает шаг вперед:

— Твой отец хочет, чтобы ты вернулся домой.

Глава тридцать пятая

ДЖЕЙ

Рассвет крадется мимо жалюзи, пробираясь в комнату, словно вор. Я наблюдаю, как темнота в страхе отступает.

Уже утро.

Согласно часам, мне удалось поспать два часа и двадцать минут после ухода Финна. Это шокирует. Последнее, что я помню — как ворочалась с боку на бок. Я перегрелась от того, что Финн практически «посадил меня под домашний арест» в палате, и от того, что он был с голым торсом.

Его тело было великолепно. Каждый дюйм — совершенство. От плеч до бицепсов, Финн — само воплощение силы. Когда он поднял меня одной рукой, я поняла, что он может раздавить мой череп, как зубочистку.

И всё же, когда он держал меня, это ощущалось… почти… нежно.

Часы пищат, предупреждая меня не думать о полуголом Финне. По крайней мере, не так рано утром.

Я зеваю, чувствуя, как хрустит челюсть, и тру заспанные глаза. В груди нарастает давящий дискомфорт. Такое чувство, будто кто-то сжимает мое сердце в тисках. Я тянусь за таблетками и глотаю их. Спи, — умоляют мои глаза.

На краю кровати висит маска для сна. Обычно, когда я не сплю всю ночь, я отсыпаюсь до тех пор, пока голод не разбудит меня. Тогда я бреду в больничную столовую, чтобы посмотреть, что там в меню.

Но хотя тело устало, мысли несутся вскачь.

Наступил новый день, и я не умерла во сне. А это значит, у меня есть шанс навести справки о друзьях Финна. Я точно видела этих людей раньше.

Закутавшись в одеяло, я на цыпочках, босиком, иду к столу. Компьютерное кресло встречает меня, словно теплые объятия.

Пока я вхожу в больничную систему, слышу жужжание. Бросаю взгляд на окно и улыбаюсь: это дрон-уборщик.

— Привет, Спарки. — Я машу ему пальцами. У летающего пластикового штатива есть распылители, и когда он их включает, вид на город становится размытым. Но сейчас мне не нужны отвлекающие факторы.

Быстро печатаю команду, приказывая Спарки вернуться в другой раз. Дрон поворачивается и послушно жужжит к чьей-то другой палате.

Сосредоточившись, я подключаюсь к системе наблюдения больницы и отматываю время назад, примерно к трем часам ночи. Несколько кликов — и изображения парковки, вестибюля и лифтов разворачиваются передо мной.

Я слежу за мониторами, бездумно роясь в ящике со сладостями. Пластик хрустит в руках. Вскрываю пакет, запускаю внутрь руку и… морщусь. Что за запах?

Посмотрев вниз, я издаю возмущенный писк:

— Чипсы из плантейна? — Я читаю название на упаковке и в ужасе смотрю на золотисто-желтые диски внутри.

Я даже не знаю, что такое плантейн!

В панике я распахиваю ящик с закусками до конца. В этом ящике я храню свои секретные запасы. Все шоколадки, конфеты, чипсы и печенье, которые я припрятала на случай, если понадобится прилив энергии, таинственным образом исчезли.

Арахис, кешью, миндаль, домашние батончики с гранолой, безглютеновые банановые и плантейновые чипсы, пакеты попкорна без масла — пространство забито этим мусором.

Меня охватывает ужас, и я отталкиваюсь от стола:

— Нет, нет, этого не может быть.

Словно солдат, видящий, как гибнут его товарищи на поле боя, я бросаю взгляд на тайник с энергетиками под столом. Исчезли. Хуже того, их заменили коробкой томатного сока. Люди вообще пьют томаты? Добровольно?!

— Ты уже встала? — раздается голос с оттенком удивления.

Я выключаю монитор и оборачиваюсь. В палату входит высокий мужчина. Я узнаю в нем одного из тех, что были вчера. Он загорелый, широкоплечий, как Финн, с маленьким лицом, острым подбородком и темными глазами. Сегодня его костюм абсолютно сухой — в отличие от вчерашнего вечера.