Скрытая Нота (ЛП) - Аларкон Нелия - Страница 40

Я прикусываю нижнюю губу до крови. Отец дергает за ниточки дольше, чем я мог себе представить.

— Я хотел сделать её следующей большой артисткой. Я знал, что в ней это есть. Она красивая, талантливая и такая сломанная. Но Датч… — челюсть отца каменеет. — Датч разрушил мои планы, влюбившись в неё. Женщины… — он качает головой. — Они погибель для нас, мужчин Кросс.

Я делаю медленный, ровный вдох, пытаясь игнорировать металлический запах крови в воздухе. Масштаб манипуляций отца полностью раскрывается в моем сознании. Он положил глаз на Кейденс много лет назад.

У меня больше нет сил блевать, я просто сгибаюсь и откашливаюсь слюной и желчью. Слабо вытираю слюну, стекающую по подбородку.

— Т-ты правда думаешь, что я буду держать это в себе? Я могу записывать всё это прямо сейчас. Я могу добиться твоего ареста.

— Ты правда думаешь, что сможешь это сделать, Финн?

Мои ноздри раздуваются. Я вспоминаю, как меня избили в тот день в переговорной Куросаки. Якудза не дадут жить ни мне, ни моим братьям, если это выйдет наружу.

Джарод машет рукой.

— Твой отец беспокоится, что я воспитал тебя слишком мягким. Он прав. Чтобы защитить тебя, я позволил тебе расти среди цыплят, зная, что ты орел. Мои сыновья, конечно, цыплята.

Стыдно, насколько всё становится ясно в этот момент. Джарод Кросс никогда не относился ко мне как к сыну, но я глупо потратил всю жизнь, пытаясь угодить ему как отцу. Он дергает дорогой костюм, будто он ему жмет.

— Я должен прикрываться. Я должен скрываться. Я должен быть так осторожен с образом, который видит мир. Это… — он указывает на темную, зловонную комнату и кровь на полу, — всё твое. Ты не понимаешь? Тебе не нужно носить маску. Тебе не нужно притворяться цивилизованным, соблюдать законы и мораль. Ты выше всего этого, Финн.

Я отступаю назад.

— Я никогда не стану таким.

— У тебя нет выбора. Думаешь, команда «Grave City» — худшая из твоих проблем? Куросаки вот-вот захватит этот город. Всё вот-вот изменится.

Я не могу вынести здесь ни секунды, слушая его злодейский монолог. Я резко разворачиваюсь.

— Я ухожу.

— Я еще не закончил.

Я шагаю прочь. И тут слышу выстрел. Комната настолько мала, что звук рикошетит, грозя разорвать мои барабанные перепонки. Останавливаюсь, пригибаюсь и закрываю голову руками. Звенит тишина. Я дрожу, осознав, что мог умереть. Просто так. В мгновение ока.

Джарод Кросс подходит, пистолет свисает у него на боку. Он мягко берет меня под локоть и помогает подняться.

— Прости меня. Мы с твоим отцом пытаемся преподать тебе один и тот же урок, но у него больше терпения, чем у меня.

Я едва слышу его. Мое сердце бьется снаружи грудной клетки. Мое тело не кажется моим.

Мягким, отеческим тоном Джарод говорит:

— Ты умный парень, Финн. Ты знаешь, что когда-нибудь тебе придется владеть этим оружием. Ты не настолько наивен, чтобы думать, будто сможешь присоединиться к отцу и сохранить руки чистыми.

Я весь дрожу, ноги приклеены к полу.

— Если ты знаешь, то пропусти моральную дилемму. Чем дольше ты медлишь, тем опаснее это становится для тебя и всех вокруг.

Он говорит еще что-то, но я ничего не слышу и не чувствую. В состоянии шока я позволяю Джароду вытолкать меня вверх по лестнице и из фабрики. К тому времени, как я прихожу в себя, я уже в машине, и мы возвращаемся в город.

Я смотрю в окно, тело напряжено и холодно. Всё, что я вижу — это коричневый мешок на голове Дэниела. Закончит ли он тем, что «передозирует» в случайном темном переулке, как мама Кейденс?

Хруст чипсов возвращает меня к Джароду Кроссу. Он невозмутимо ест, просматривая документы. Заметив мой взгляд, он улыбается.

— О, я слышал о девушках, но чтобы ты знал — это был не я. Я бы не посмел сделать что-то, что расстроит тебя, Финн. В конце концов, — он подмигивает, — мы в одной команде.

Горло сжимается, и я начинаю колотить по двери, пока водитель не съезжает на обочину. Оказывается, человек может стошнить, даже на пустой желудок.

Глава тридцатая

ДЖЕЙ

Келли ведет себя просто нелепо. Я фыркаю, глядя на сообщение, которое только что всплыло на экране моего телефона.

«Мне плевать, сколько раз ты будешь угрожать мне своими пальцами, перепачканными в чипсах, неудачница. Встань с дивана своей мамочки и стань продуктивным гражданином, вместо того чтобы преследовать меня и мою семью!»

Сообщение пришло с номера Шона, но нет ни единого шанса, что это написал он. Он слишком труслив, чтобы отвечать на те сообщения, которые я отправляла как «Джинкс».

Ох, Келли.

Я представляю свою единственную подругу, склонившуюся над телефоном мужа, пока он крепко спит рядом. Она в ярости пытается спасти свой фарс, который называет браком. Почему? Я просто не понимаю.

— Как мне с этим справиться? — я кручу телефон в ладони.

Келли нужен развод. Ей также нужно подать иск в суд и заявить на Шона в полицию, но я не могу заставить её сделать хоть что-то из этого. И я не могу сделать это за неё.

Как же это раздражает!

Мне бы хотелось подключиться к её мозгу и перепрограммировать его. Я бы скачала zip-файл с названием «Самоуважение» и установила программное обеспечение под названием «Стержень».

Мой компьютер издает звуковой сигнал — пришло уведомление. Я перестаю вертеть телефон и смотрю на экран. В терминале открыто окно сообщения.

Восторг разливается по венам, вытесняя раздражение, которое я чувствовала из-за Келли.

Да! Я нашла брешь в шифровании. Копая глубже, я понимаю, что это не просто дыра.

— Черт возьми. Это сообщение.

Я пододвигаю стул ближе к монитору и нажимаю кнопку расшифровки. К сожалению, я получаю набор слов, которые ровным счетом ничего для меня не значат.

— «Пианино. Крыша. Больница. Кольцо». — Я откидываюсь на спинку кресла, и оно громко скрипит. — Что это значит? Это место?

Я ищу в интернете рестораны, отели, пляжи или города по всему миру, в названиях которых есть слова «пианино», «крыша», «больница» и «кольцо». Программа выдает почти тысячу результатов, но ни одного, где присутствовали бы все четыре слова.

Взволнованная, я срываю компрессионные наперстки и швыряю их в ящик стола. Больше всего на свете я ненавижу проигрывать, а это шифрование будто издевается надо мной каждый день. Похитители намеренно оставили для меня крошку хлеба посреди дороги, а я даже не могу её разгадать.